Джон Коннолли – Во всем виновата книга 1. Рассказы о книжных тайнах и преступлениях, связанных с книгами (страница 37)
– Другие деньги?
– Фунты. Франки. Доллары.
– Деньги победителей. У вашего отца их было много?
– Достаточно, – признался Альтман.
– Достаточно, чтобы вы перебрались из Германии в Америку?
Альтман кивнул.
Старик долго разглядывал его, прежде чем продолжить.
– Я не мог уехать из Германии. Разве что в Австрию, и то ненадолго.
– Ну, мы считали Австрию почти что Германией, – заметил Альтман. – Единство всех германских народов. По крайней мере, так гласили лозунги.
Старик кивнул:
– Да, я помню те лозунги.
– Австрия, – тихо прошептал Альтман, заблудившись в лабиринтах собственной памяти. – У отца было в Австрии дело. Я подумывал, не пойти ли по его стопам, но я был сделан из другого теста.
Альтман натянуто хохотнул и добавил:
– Я всегда был книжным червем. Хотел преподавать в университете, писать книги.
Он пожал плечами.
– Но больше всего я хотел их собирать. Особенно немецкие книги, – заключил он.
– Зов Отчизны, – прошептал старик.
Он пристально смотрел в пустую тарелку, словно прозревал в ней несбывшееся будущее.
– Зов Отчизны, – повторил Альтман. – Недурно сказано.
Он улыбнулся.
– Возможно, вам стоило стать писателем.
Старик провел скрюченными пальцами по свертку и растопырил их, как лапы паука.
– Это все, что у меня есть.
– Кажется, вы говорили, что ходите с ней уже давно?
– Я написал ее после войны. Она напоминает мне о прошлом.
Внезапно Альтман ощутил резкий укол страха, подобный электрическому разряду. На ум пришли слова старика о преступлении. Возможно, книга содержит признание в каком-то чудовищном деянии?
– В ней говорится о том, что творилось в нашей стране, – пояснил старик, и его глаза мрачно вспыхнули. – Вы наверняка это помните.
Разумеется, Альтман помнил, что творилось в Германии после войны. Экстремистские партии появлялись как грибы после дождя. На улицах лилась кровь. Страна трещала по швам.
– Германия стояла на краю пропасти, – сказал Альтман. – Коммунисты и фашисты делили власть. Два моровых поветрия… Тогда казалось, что все летит в тартарары.
– И поэтому вы уехали? Боялись того, что может случиться?
– Да, – признался Альтман.
– А я уехал из-за Эльзы, – сказал старик.
– Из-за Эльзы?
– Он была такой милой. Такой доброй. Она работала в гостинице.
Он со значением посмотрел на Альтмана.
– Вы понимаете, о чем я? – спросил он.
– Да, понимаю.
– Ее убили.
– Убили?
– Мне сказали, что ее убил один богач. Из Вены.
– Ясно.
– Я пришел в ярость из-за того, что такую милую девушку убили.
– Ну конечно, – осторожно согласился Альтман.
Он вновь стал испытывать необъяснимое напряжение в присутствии старика, словно внезапно завидел змею в высокой траве.
– Еврей, – добавил старик. – Богатый еврей из Вены.
На Альтмана нахлынуло облегчение. Он боялся, что старик может винить в убийстве его отца, но теперь, к счастью, стало ясно, что он считает убийцей Эльзы еврея. Значит, отец Альтмана вне подозрений.
Старик кивнул на свой сверток.
– Здесь все описано. То, как я себя чувствовал в то время.
– Это мемуары? – спросил Альтман в надежде закончить неприятный разговор о бедной проститутке с добрым сердцем, убитой зловещим и, разумеется, богатым евреем.
– Да, мемуары. Никто не хотел их печатать. Говорили, у меня дурацкое имя. И это правда. Это помешало мне подняться после войны. С дурацким именем нельзя добиться успеха.
У Альтмана возникло вполне естественное желание спросить, как его зовут, но он видел, что старику до сих пор неловко из-за своего имени.
– Что ж, по крайней мере, все наладилось, – сказал он. – Германия вышла из мрака… невредимой.
Он посмотрел на рукопись. Старик вновь принялся поглаживать ее.
– Итак, это ваша книга.
Старик ничего не ответил. Его печаль была столь глубокой, а разочарование столь бесконечным, что Альтман вновь испытал прилив жалости.
– Я хотел бы прочитать ее. – Он кивком указал на рукопись. – Вы не против? По вашим словам, здесь говорится о том, что творилось в Германии после Великой войны, а я как раз собираю материалы на эту тему. Когда-нибудь я помещу свою коллекцию в архив. Эти… документы станут моим наследием.
Он откинулся на спинку стула и широко улыбнулся, подумав, что ему удалось подарить старику надежду на бессмертие.
– Ваша рукопись навсегда останется в истории, – объявил он.
Старик взглянул на рукопись, словно прощаясь с ней, и внезапно взмахнул рукой. По-видимому, он наконец решил, что его записки не имеют никакой ценности.
– Забирайте, – сказал он, после чего взял рукопись и протянул ее Альтману. – Мне она не нужна.
– Я буду бережно хранить ее, – пообещал Альтман. – Спасибо.
– Пожалуйста.
Старик накинул на плечи дождевик.
– Спокойной ночи, – проговорил он, с трудом поднялся и полез в карман.
– Не надо, – быстро сказал Альтман. – Я угощаю.