Джон Коннолли – Темная лощина (страница 56)

— Нет, другого. Того, кого Эмили всегда боялась. Боялась, что он найдет ее, и никто ей тогда не поможет и не спасет от него...

В словах старушки я услышал отзвук других слов, услышанных мной во сне темной ночью, слов, которые пролепетал мне кто-то, уже почти лишенный голоса.

— ...Она страшилась именно того, кто пришел потом, — заключила старушка. — Он узнал, что произошло, и пришел.

Я ждал. Что-то слегка задело оконное стекло; я обернулся и увидел, как снежные хлопья тают и сползают с карниза.

— Это случилось ночью, перед тем, как она сбежала. Было очень холодно. Я помню, мне пришлось попросить еще одно одеяло, оттого что похолодало. Когда я проснулась, за окном царила чернота, луна не светила. Я услышала странный шум: словно снаружи скреблись. Вылезла из постели. Пол показался мне таким холодным, что у меня — ах! — перехватило дыхание. Подошла к окну и слегка отдернула занавеску, но ничего не увидела. Потом звук послышался снова. Я глянула прямо вниз, и...

Миссис Шнайдер пребывала в ужасе, навеянном воспоминанием. Я буквально чувствовал, как страх исходил от нее волнами: глубокий устойчивый страх, который сотрясал ее до самых костей.

— ...Там был человек, мистер Паркер, и он карабкался вверх по водосточной трубе, цепляясь за нее руками. Голову он опустил и отвернул в сторону от меня, поэтому я не могла разглядеть его. И к тому же было так темно, что он казался лишь тенью. Однако эта тень добралась до окна комнаты мисс Эмили, и я рассмотрела, что он толкает раму одной рукой, стараясь открыть окно. Тут мисс Эмили закричала. Тогда я тоже закричала и побежала в холл позвать санитарку. И все это время слышала, как мисс Эмили, не переставая, кричала... Но когда они пришли, человек этот исчез, и они не нашли никаких его следов в саду.

— Как выглядел этот человек, миссис Шнайдер? Высокий или низкий? Плотный или худой?

— Я же вам сказала: было темно. Невозможно отчетливо рассмотреть человека в такой темноте, — она устало покачивала головой, как бы пытаясь что-то вспомнить.

— Это мог быть Билли?

— Нет. Уверена, что нет. Это была не его тень. Не такая большая тень, какой большой он, — старушка подняла руки, изобразив широкие плечи Билли. — Когда я рассказала доктору Райли об этом человеке, мне показалось... В общем, он подумал, что нам все привиделось, что мы просто две старухи, пугающие друг друга. Но это не так. Мистер Паркер, я не видела этого человека отчетливо, но я чувствовала его. Это не был грабитель, который явился обокрасть старух. Он хотел чего-то другого. Он намеревался причинить боль мисс Эмили, наказать ее за нечто, когда-то давно ею содеянное. Парнишка Билли, мальчик, который назвал ее мамой, положил чему-то начало, явившись сюда... Возможно, мистер Паркер, это я все начала, позвонив Виллефорду. Наверно, я во всем виновата.

— Нет, миссис Шнайдер, — возразил я. — Что бы там ни было причиной, это началось давным-давно.

Тогда она посмотрела на меня с нежностью. Мягко положила руку на мое колено, чтобы придать особое значение тому, что намеревалась затем сказать.

— Она боялась, мистер Паркер, — прошептала старушка. — Она так боялась, что хотела умереть.

Я ушел, оставив миссис Шнайдер наедине с воспоминаниями и угрызениями совести. Зима, крадущая дневной свет, заставила людей засветить огни, когда мы с Мартелом шли к своим машинам.

— Узнал что-нибудь? — спросил он.

Я ответил не сразу. В мыслях прокрутил, как киноленту, назад все содержание разговора с миссис Шнайдер. Кроме того, перед моим внутренним взором встали газетные репортажи о беспорядках в приюте, я слышал пересуды местных жителей о человеке, который явился туда в поисках потерянной матери. И их шепот ветер понес на север, в лес, в непроходимые дебри.

— Может ли человек выжить там, в лесах, без крыши над головой? — спросил я Мартела после паузы.

Мартел нахмурил брови.

— Смотря по тому, как долго он не будет иметь крыши над головой, какая на нем одежда, какое снаряжение...

— Это не то, что я имею в виду, — перебил я его. — Может ли он устроиться и жить там долгие годы?

Мартел на минуту задумался. А когда заговорил, то не иронизировал над моим вопросом, а ответил серьезно, благодаря чему сильно вырос в моих глазах.

— А почему бы и нет? Люди выживали здесь без крыши над головой с тех пор, как появилась эта страна. И доказательство тому — остатки старых фермерских домов в лесах. Конечно, это был бы отнюдь не легкий способ существования, и я подозреваю, что рано или поздно такому человеку пришлось бы вернуться в цивилизованный мир. Но это в принципе возможно.

— И никто бы его там не побеспокоил?

— Большую часть лесов не трогали уже лет пятьдесят. Попробуй зайти туда поглубже, и даже охотники или лесники вряд ли тебя потом найдут... Ты думаешь, кто-то туда ушел?

— Да, я так думаю, — пожав ему руку, я открыл дверцу «мустанга». — Проблема в том, что, по-моему, он снова вышел оттуда.

Глава 21

Я шел по его следу. То, что я теперь знал о нем, заставляло меня содрогаться, но мне требовалось знать еще больше, чтобы его понять, чтобы настигнуть его раньше, чем он сам найдет Билли Перде, и до того, как он снова начнет убивать. Напрашивалось сравнение: он был для меня так же недосягаем, как потерявшееся в памяти название полузабытой песенки. Следовало найти кого-то, кто смог бы принять на веру мои полусформировавшиеся подозрения и спаять их в единое целое. Мне был известен лишь один человек, которому я настолько доверял.

Мне срочно требовалось поговорить с Рейчел Вулф.

Я вернулся в Темную Лощину. Упаковал вчерашнюю дорожную сумку, поместив сверху досье на Калеба Кайла. Как раз в это время возвратились Луис и Эйнджел, каждый на своей машине. Мы встретились, когда я уже отъезжал. Я объяснил им, что собираюсь делать, и помчался в Бангор, чтобы успеть на бостонский рейс.

Выезжая из Гилфорда, я заметил и узнал через три машины впереди себя желтый грузовой «форд», извергающий из выхлопной трубы черный от копоти дым. Прибавил скорости, обогнал его и жадно вгляделся в водителя — в кабине сидел тот самый старик, который пугал меня помповым ружьем. Некоторое время я держался впереди него, а затем заехал на заправочную станцию около Давер-Фокскрофта, чтобы пропустить его вперед, после чего двигался за ним в потоке, держа дистанцию, пропуская вперед себя по пять-шесть машин, и так всю дорогу до Ороно, где он заехал на стоянку у магазина под названием «Стаки Трейдинг». Я посмотрел на часы: небольшая задержка — и опоздание на самолет мне обеспечено. Проследил, как старик вытащил пару черных мешков из кузова своей машины и направился с ними в глубь торгового зала. От отчаяния и безысходности я крепко шлепнул ладонью по рулю — и помчался в аэропорт Бангора.

Мне было известно, что Рейчел Вулф консультировала преподавателей и студентов в Гарварде, пока колледж финансировал ее исследования связи между аномалиями мозговых структур и криминальным поведением. Она больше не имела частной практики и, насколько я знал, уже не занималась уголовными делами.

Рейчел в свое время выступала как неофициальный консультант управления полиции Нью-Йорка по ряду дел, в том числе и по делу серийного убийцы по кличке Странник. Тогда-то я ее и встретил. Мы стали любовниками. Возможно, совместное дело в дальнейшем нас и развело. Рейчел, чей брат-полицейский погиб от руки психа, у которого оказался в руках пистолет, верила в то, что, тщательно исследуя особенности криминального сознания, она сможет уберечь от подобной опасности других людей. Но сознание Странника ничем не отличалось от сознания любого другого человека, а погоня за ним чуть не стоила Рейчел жизни. Она ясно дала понять, что не желает меня видеть, и до последнего времени я уважал это ее желание. Не хотелось вновь причинять ей боль, напоминая о себе, но именно сейчас я чувствовал, что больше мне просто некуда деться.

Было между нами и нечто большее. За последние три месяца я дважды побывал в Бостоне с намерением найти ее и даже попытаться восстановить то, что мы потеряли. Но каждый раз возвращался, не поговорив с ней. В свой последний приезд, оставляя визитную карточку в офисе, я чувствовал себя так близко к ней, как будто мы непосредственно соприкасались. Возможно, дело Калеба Кайла могло каким-то образом перебросить между нами мост, ведь профессиональное общение порой помогает восстановить личные отношения. Наверное, я боялся неудачи: было страшно оказаться лицом к лицу с ее холодностью.

Во время полета я хорошо поработал: добавил то, что узнал от миссис Шнайдер, к досье, составленному моим дедом, тщательно все записав; просмотрел фотографии, отметил все подробности, относящиеся к жертвам — давно умершим молодым женщинам. Дед куда более подробно изложил их жизнеописания, взявшись за дело после их смерти, чем кто-либо иной делал или мог делать это, пока они были живы. Дед многое узнал и беспокоился о молодых женщинах не меньше, чем их родители. В известном смысле он уделял им больше внимания, чем родители. Боб Уоррен пережил свою жену почти на двадцать, а дочь — на двенадцать лет. Получалось, он продолжал жить для того, чтобы носить траур по многим женщинам.

Вспомнилось кое-что из наставлений деда, когда я только что стал полицейским. Я сидел рядом с ним в доме в Скарборо, готовый внимательно слушать его, непроизвольно передвигал кофейные чашки по столу и одновременно наблюдал за тем, как он изучает мой значок полицейского: блики света отражались в очках, когда он вертел значок в руках. На улице было солнечно, а в помещении — темно и холодно.