Джон Коннолли – Страна потерянных вещей (страница 60)

Балвейн указал на стулья у камина, приглашая их присесть. Церера заметила, что это также потребовало бы от них повернуться спиной к панно. Она попыталась определить, что же в нем было такого, что Балвейн мог столь рьяно стремиться скрыть, но так и не смогла – если, конечно, он просто не был смущен тем, что его уличили во лжи.

– Но это ведь не твой замок, не так ли? – огрызнулся Балвейн, когда они сели. – И то, что ты начал, остальные из нас были вынуждены завершить. После падения ликантропов мы вырезали всех их собратьев-волков, которых только смогли найти, в наказание за их мятеж. Выжило всего несколько стай, да и те отступили в старые леса. Но мы обязательно найдем их, сколько бы времени это ни заняло, и развесим их трупы вдоль стен этого замка.

– Точно так же, как ты подвешиваешь гарпий к мостам, – заметил Лесник, – и превращаешь троллей в камень?

– С троллями невозможно договориться: либо убей, либо сам будешь убит. Что же касается гарпий, то они представляют угрозу для всех, кто пытается пересечь ущелье. Пока мы не найдем способ полностью изничтожить этих тварей, их нужно приструнить.

– Это был неоправданно провокационный акт, нарушение старинного соглашения, и оно освободило Выводок от ущелья. Гарпии нападали только на тех, кто не платил пошлину, и такие случаи были крайне редки. Теперь они хотят отомстить. Они были частью порядка этого мира – порядка, который ты стремишься подмять под себя, и будут последствия.

– Старого порядка этого мира, – поправил его Балвейн, после чего щелкнул пальцами, подзывая слугу с подносом вина и сладостей. – Как вы все заметили, на смену ему приходит новый порядок.

– Если я правильно помню, установление нового порядка было целью и Лероя, короля ликантропов. Кто-то может предположить, что одна стая волков просто сменила другую.

На сей раз Балвейн не обиделся. Если что, ему даже польстило подобное сравнение.

– Я всегда восхищался амбициями Лероя, – сказал он. – Он тоже устал от прежнего устройства, пережитком которого являешься ты, Лесник.

Балвейн взял с подноса кубок с вином, но был единственным, кто это сделал.

– Никто не желает выпить? – поинтересовался он.

– Мы предпочитаем сохранять ясную голову, – ответил Лесник.

– Кстати, о головах, – произнес Балвейн, улыбаясь своей шутке и указывая на мешок у ног Лесника. – Насколько я понимаю, у тебя есть что мне показать.

Носком сапога Лесник подтолкнул мешок с головой к Балвейну, который не поднял его, а дождался, пока слуга не сделает это за него.

– Вытащи, – приказал Балвейн. – Покажи ее мне.

Слуга сделал, как было велено, хотя и без особого рвения, и побледнел, когда голова открылась всем взорам. Балвейн же, напротив, долго с задумчивым видом всматривался в нее, как будто она навела его на какую-то важную тему для беседы, стоящую обсуждения.

– Твоих рук дело? – спросил он у Лесника.

– Я бы предпочел, чтобы это было похоронено вместе с остальными его частями, но я подумал, что тебя придется как-то убедить в реальности возрождения фейри.

– Я уже знаю о возвращении фейри, и предпринимаются определенные шаги, чтобы справиться с ними. Я созвал представителей местной знати на собрание, которое состоится сегодня вечером. И уверен, что к концу нашей сессии будет разработана стратегия продвижения вперед.

Церере вновь припомнились заносчивые бизнесмены, которых она знала. Все, чего не хватало Балвейну, – это «БМВ» и набора клюшек для гольфа. Лесника его бахвальство тоже особо не убедило.

– Сомневаюсь, что фейри питают большое уважение к человеческим стратегиям, – заметил он.

– Тогда тем хуже для них. В их отсутствие это царство преобразилось. Теперь в нем больше стали и больше людей, чем они когда-либо могли себе представить.

– Они не отсутствовали, – поправил его Лесник. – Они всё это время были здесь.

– Дрыхли в своих курганах, – пренебрежительно отозвался Балвейн, – всего в каком-то шаге от собственной смерти.

– Слушали в своих курганах, – возразил Лесник, – потому что их сон не похож на наш. Даже тогда они по очереди бодрствуют и наблюдают. Оставаться невидимым – не значит быть неосведомленным или неподготовленным. И, – добавил он, – фейри – не единственная опасность, перед лицом которой мы оказались. Скрюченный Человек снова здесь.

Услышав эти слова, Балвейн громко рассмеялся.

– Ты состарился, Лесник, и, как и фейри, боюсь, ты слишком долго дремал. Скрюченный Человек? Его больше нет. Твой присутствующий здесь спутник может это засвидетельствовать. В конце концов, это именно он довел старого пройдоху до саморазрушения.

Балвейн ждал, что Дэвид подтвердит его слова, но подтверждения не последовало.

– Наверное, избавиться от него оказалось трудней, чем мы думали, – сказал Дэвид.

Балвейн покачал головой.

– Нет, я не собираюсь отвлекаться на призраков и всякие бабушкины сказки – только не сейчас, когда фейри у нас на пороге… Что-то не так?

Церера не сразу сообразила, что Балвейн обращается к ней и что она потирает свою ноющую руку.

– Недавняя травма, – сказала она. – Она все еще беспокоит меня.

– Я могу попросить своего врача осмотреть ее, если хочешь.

– Нет, спасибо. Она понемногу заживает.

– Как ты ее заработала?

Но ответил на этот вопрос Лесник, бросив на Цереру острый взгляд, который предупредил ее, чтобы она предоставила разговор ему.

– На нее напали, – сказал Лесник. – Дриада.

– Дриада? – переспросил Балвейн. – Любопытно… Я думал, все они уже вымерли.

– Это была очень даже живая.

– Может, ей не нравятся пришлые… – Балвейн посмотрел на Цереру поверх ободка своего кубка. – Потому что ты ведь пришлая, насколько я понимаю? Откуда ты?

– Издалека, – ответил Лесник.

– У этой девчонки есть собственный язык, – огрызнулся Балвейн.

– Я пришла издалека, – ответила Церера, – как и сказал Лесник.

Последовала неловкая пауза, во время которой Церера увидела себя при других обстоятельствах брошенной в одну из тюремных камер Балвейна, чтобы научить ее хорошим манерам.

– Тогда, – произнес Балвейн, – я бы посоветовал тебе вернуться туда и забрать его с собой. – Он ткнул пальцем в Дэвида. – Твое инородное происхождение меня напрягает. Что же касается тебя, Лесник, то ты уже сказал то, что должен был сказать. Остальное в моих руках. Оставь здесь голову. Я прослежу, чтобы от нее избавились. Хоть меня так и тянет вышвырнуть тебя на дорогу и запереть за тобой ворота, но скоро стемнеет, а вокруг разгуливают фейри. Мажордом приготовит для вас постели, и вы сможете провести ночь в качестве моих гостей.

Он поставил свой кубок на поднос и поднялся на ноги. Дэвид и Церера последовали его примеру. Их аудиенция у лорда Балвейна подошла к концу.

– Есть и кое-что еще, – произнес Лесник, который остался сидеть.

– Что?

– Фейри похитили детей. Которых нужно вернуть родителям.

– Я не могу выделить людей для поисков – только не в данный момент.

– Возможно, тебе и не придется – или же всего лишь нескольких. Мы убеждены, что дети находятся где-то поблизости.

Балвейн отложил эту информацию в голове, никак не изменившись в лице. Они могли бы сказать ему, что у деревьев есть листья, и это вызвало бы точно такую же реакцию.

– Что заставляет тебя так думать?

– Ты сомневаешься в моих способностях?

– Нет, когда дело доходит до охоты на людей или животных, – сказал Балвейн. – Но фейри – совсем другое дело. Они не оставляют следов, если только сами того не захотят, и тогда только дурак пойдет по их следу. Ты что – дурак, Лесник?

– Иногда, как и все люди, но только не в этом случае. Я на твоем месте обеспокоился бы, Балвейн. Если повсюду разгуливают фейри, то ты, как власть в этой части страны, можешь оказаться на первом месте в их планах. Что, рискну предположить, довольно опасно.

– Я их не боюсь, – ответствовал Балвейн. – Все наши разведданные указывают на то, что мы имеем дело всего лишь с кучкой возмутителей спокойствия. Это не армия и не вторжение, просто последние потуги вымирающей расы.

– Они питаются детьми.

– Они всегда питались детьми. Вот и все, что они собой представляют: похитители детей. Они охотятся на наиболее уязвимых, потому что у них не хватает смелости или численности, чтобы противостоять людям. Но горстки детей не хватит, чтобы долго поддерживать их силы, и чем больше фейри будут выставлять себя напоказ, тем легче их будет изничтожить. Что же касается младенцев, то они, скорей всего, уже мертвы. А даже если и нет – и мы каким-то образом сумеем их обнаружить, – фейри назло нам прикончат их и оставят лишь кожу да кости, чтобы было что похоронить.

Слова слетели с губ Цереры, прежде чем она смогла остановить себя – мысли и речь действовали в унисон:

– Если б это были ваши собственные дети, то вы наверняка с бо́льшим рвением стремились бы их спасти!

– Но ведь это не так? – Балвейн вдруг стал выглядеть намного старше своих лет. – Моих дочерей нет в живых, и жены тоже. Караван, с которым они ехали, подвергся нападению разбойников. Моей семье удалось убежать в лес, но потом пришли волки, и возглавляла их волчица, мамаша которой спуталась с кем-то из ликантропов. По-моему, она все это время тенью кралась за караваном, поджидая своего шанса. В конце концов, я ведь убил ее самца и детенышей, и она намеревалась сделать то же самое с моими отпрысками. Она всё еще где-то там, но я покончу с ней прежде, чем умру сам.