Джон Коннолли – Неупокоенные (страница 84)

Ребекка, а кто был тот, второй человек, который делал этот снимок?

— Не знаю. Час был поздний. Слышно было, как отец с кем-то там пьет, а затем они явились ко мне в комнату. От обоих разило — видно, из-за этого я совершенно не могу пить виски. Они включили торшер. На человеке была маска призрака — старая, жутковатая: отец надевал ее на Хэллоуин, отпугивать от дверей попрошаек. Отец сказал, что этот человек его друг и что мне надо подпустить его к себе так же, как я подпускаю к себе его, родного папу. Я заупрямилась, но… — У Ребекки перехватило горло. — Мне было тогда семь лет, — выговорила она севшим голосом. — Да, всего семь. Они фотографировали. Вроде как игра такая, большая шутка. Всего один раз такое было. Назавтра отец, понятно, плакал, каялся. Опять говорил, что любит меня и ни за что не допустит, чтобы ко мне прикоснулся кто-нибудь другой. Слово, надо сказать, он сдержал.

— А у вас нет мыслей, кто это мог быть?

Женщина покачала головой, но на меня при этом не смотрела.

— В трейлере Рэймона Лэнга есть еще фотоснимки той ночи. На них присутствует собутыльник вашего отца, только головы его не видно. У него на руке татуировка орла. Вы ее помните?

— Нет. Темно было. Да и если б видела, за годы она бы забылась.

— Один из детей, которых насиловали, тоже упоминал про ту татуировку. Мне кто-то сказал, что эта наколка в ходу у военных. Из друзей вашего отца никто не служил в армии?

— Элвин Старк, кажется, служил, — подумав, ответила она. — Может, еще Эдди Хейвер. Во всяком случае, помню только их, но у них такой наколки на руке, по-моему, не было. Они с нами иногда выезжали на отдых, я их видела на пляже. Нет, я бы обратила внимание.

Ну ладно. Хотя так и непонятно, куда двигаться дальше.

— Получается, ваш отец предавал тех своих детишек? — спросил я.

— Получается так, — кивнула женщина. — У тех людей были его снимки со мной. Видимо, они его шантажировали и через это добивались своего.

— А как они к ним попали?

— Я думаю, их им передал тот его собутыльник. Но отец у меня, знаете, в самом деле заботился о вверенных ему детях. Горой за них стоял. Те люди заставляли его отбирать для них подходящих, чтобы можно было безнаказанно их пользовать, но из-за этого он с удвоенной силой шел на то, чтобы оберечь и защитить остальных. Понимаю, сейчас речь уже ни о чем, но существовали фактически как бы два Дэниела Клэя — один хороший, другой плохой. Один насиловал свою дочь и сдавал для спасения своего доброго имени детишек, а другой сражался как лев ради сбережения остальных. Быть может, это единственное позволяло ему выжить и не сойти с ума. Удерживать обе части порознь, а про все дурное в себе говорить, что оно «от любви».

— А Джерри Лежер? Разве вы его не заподозрили после того, как застали тогда с Дженной?

— Я разглядела в нем то, что видела когда-то в отце, — сказала она. — Но что он причастен, я не знала, пока не пришла полиция и не рассказала, как он окончил жизнь. Он мне, пожалуй, ненавистнее всех. Ведь он насчет меня был в курсе. Знал, что со мной проделывал отец, и это во мне его как-то даже влекло, раззадоривало. — Ребекка передернула плечами. — Вроде как трахает меня, а заодно со мной и ту детку, которой я когда-то была.

Она сползла спиной по стенке и села, бессильно уронив лицо в ладони. Когда Ребекка заговорила снова, ее голос я едва различал.

Что же теперь будет? — сквозь слезы прошептала она. — У меня отнимут Дженну? Заберут меня в тюрьму?

— Ничего, — ответил я. — Ничего не будет.

Отведя ладони, она покрасневшими глазами смотрела на меня снизу вверх.

— Вы… Вы ничего не скажете полиции?

— Не скажу.

Разговор был исчерпан. Я ушел, оставив Ребекку сидеть в подвале у могилы, в которую она закопала своего отца. Сел в машину и уехал под влажный шелест волн, подобный сонму сулящих тихое утешение голосов. Это был последний раз, когда я слушал море в этом месте: больше я уже не возвращался сюда никогда.

Глава 37

Была, впрочем, еще одна зацепка; еще одно звено в цепочке, которое оставалось прозвонить. После Галаада я уже знал, что связывало Лежера с Лэнгом, а Лэнга, в свою очередь, приобщало к Галааду и Дэниелу Клэю. Связь, кстати, была не только персональная, но еще и профессиональная: фирма по сигнализации, «А-Секьюр».

Джоэл Хармон, когда я прибыл, находился у себя в саду, так что дверь на звонок открыл Тодд и повел меня к нему через дом.

— Вид у тебя, Тодд, ну прямо как у спецназовца, — заметил я, шагая рядом.

— Глянь-ка ты, глаз алмаз, хоть сейчас выбивай, — благодушно рыкнул он. — Пять лет как-никак десантуре отдал. Сигнальщиком был. Классным, кстати сказать.

— Это у вас там все в партаках ходят?

— Тоже в точку, — одобрил он, на минуту демонстративно закатав рукав, из-под которого вынырнули фольклорные персонажи морпеховского бытия, якоря вперемешку с русалками. — Я плоть от их плоти. А чё?

— Да так просто. Вспомнил тут, как ты лихо с пистолетом обращался, тогда, на вечеринке. Как будто только тем всю жизнь и занимался.

— Ну да. Мистер Хармон человек состоятельный, знает, кого в телохранители себе брать.

— А приходилось когда-нибудь вот так, реально, за него вступаться? — полюбопытствовал я.

Мы были на подходе к саду. Шофер, остановившись, цепко на меня посмотрел.

— Нет пока. Во всяком случае, в подобных обстоятельствах.

В этот день дома у Хармона были также сын с дочерью, которым он на лужайке что-то оживленно показывал и объяснял — но всей видимости, планировку намеченной, на весну разбивки клумб и подстрижки кустов.

— Сад он любит, — сказал Тодд, отследив направление моего взгляда, а заодно, похоже, стремясь перевести беседу со своего пистолета и служебных обязанностей, нынешних или потенциальных, на Хармона. — Все тут сам высадил или помогал, где руками, где советом. Ребята тоже руку приложили. Сад-то не только его, но и их.

Впрочем, сейчас я смотрел не на Джоэла и не на его детей, и даже не на сад. А смотрел я на камеры наблюдения, недреманным оком стерегущие газон и подходы к дому.

— Система, наверно, дорогущая, — высказал я предположение.

— А то. Камеры сами переключаются с цвета на монохром, когда освещение падает. Все в них есть — фокусировка, зум, панорамный скан, удар-крен, да еще и переключатели: можно картинки по отдельности смотреть, можно все сразу. Есть мониторы и на кухне, и у мистера Хармона в кабинете, потом еще в спальне, ну и, понятно, у меня. Осторожность, знаешь, не помеха.

— Да уж конечно. А кто их устанавливал, не в курсе?

— Как не в курсе. Есть такая фирма, «А-Секьюр», из южного Портленда.

— А-а. Это та самая, где работал Рэймон Лэнг, что ли?

Тодда чуть тряхнуло, как от легкого электрического заряда.

— Н-ну да, наверное.

Стрельба с Лэнгом и обнаружение под трейлером ребенка значились, разумеется, в новостях крупным планом. Мимо Тодда это пройти явно не могло.

— А он сам сюда никогда не наезжал? Может, что-нибудь в системе проверить. Дважды в год ведь обязательно профилактика нужна.

— Да бог его знает, — уклонился шофер от ответа. Он несколько поугрюмел, мысленно просчитывая, не сболтнул ли чего лишнего. — Фирма то и дело кого-нибудь отряжает, это часть контракта. Необязательно одних и тех же.

— Понятное дело. Может, Джерри Лежер вместо него заезжал. Фирме же надо кого-то подсылать на профилактику, за отсутствием этих двоих, которых теперь грохнули.

Тодд не отреагировал. Судя по всему, он хотел сопроводить меня к Хармону, но я сказал, что нет необходимости. Шофер открыл было рот, но я приподнял руку, и он снова его закрыл. Ему хватило сметки сообразить: происходит что-то вне его разумения, и лучше всего сейчас побольше смотреть и слушать, а вмешиваться только уж при крайней необходимости. Потому он остался на крыльце, а я пошел по траве, по дороге миновав идущих навстречу детей Хармона. Поравнявшись, они с любопытством на меня покосились; сын Хармона собирался что-то сказать, а когда я им дружелюбно подмигнул, оба разулыбались в ответ. Симпатичные ребята: рослые, само здоровье, одеты модно, но неброско, в различные тона «Аберкомби и Фитч».

Как я приближаюсь, Хармон не слышал. Он стоял на коленях перед клумбой с горными цветами, в крапинах обветренного известняка: посередине врыт валун, а почва вокруг пересыпана камешками помельче. В прогалинах между камнями проглядывали невысокие растения с пурпурной и зеленой, серебристой и бронзовой листвой.

Джоэл поднял голову лишь тогда, когда на него пала моя тень.

— Мистер Паркер? — удивился он. — Не ожидал себе компании, да и подкрались вы не с той стороны. Ну да ладно, раз уж вы здесь, это дает мне возможность извиниться за то, что я вам наговорил в прошлый раз по телефону.

Он попытался встать. Я не преминул протянуть ему правую руку, и он ее взял. Помогая, я неловко ухватил Хармона за запястье, отчего рубашка и свитер у него на руке задрались, секундно обнажив на предплечье часть когтистой татуировки птицы.

— Благодарю, — сказал он выпрямившись. Увидев направление моего взгляда, он не спеша привел в порядок рукав.

— Я даже и не знал, что у вас поврежден слух, — признался я.

— Да вот, судьба злодейка, — усмехнулся Хармон. — Левое ухо у меня всегда слышало чуть слабее правого, самую малость. Ничего серьезного, по жизни это мне никак не мешало. Рвался даже служить во Вьетнам, в обход призыва. Двадцать лет, кровь горела. Поступил в учебку, в Форт-Кэмпбелл. Мечтал попасть в сто семьдесят третью воздушно-десантную дивизию. Вы же, наверное, слышали, что сто семьдесят третья была единственной, что участвовала в высадке на позиции ветконговцев? Операция «Джанкшен-Сити», шестьдесят седьмой год. И я бы тоже мог туда попасть, да вот во время стрельб снаряд разорвался прямо возле моей головы. Барабанную перепонку к чертям собачьим. Оглох на одно ухо, нарушилась и координация. Комиссовали, можно сказать, в двух шагах от передовой. А ведь всего неделя оставалась до окончания учебки.