Джон Коннолли – Неупокоенные (страница 71)

Энджел отхлебнул пива и со вздохом сложил газету. Задетый за живое запевала уже надвигался с одной стороны, а подпевала — дуэтом с другой. Энджел, раскрылив руки, легонько постукал агрессоров по воинственным грудям. Бармен за стойкой из осторожности старался не вмешиваться, но было видно, что он следит за происходящим в зеркало над кассовым аппаратом. Парень молод, но подобные сцены лицезрел явно не впервой. Оружие, выпивка и запах звериной крови — доподлинно гремучая смесь для тех, кто не отягощен особым интеллектом.

— А ну на хер руки с меня, — скомандовал заводила. — Я тебе ясно сказал: у тебя теперь проблема, потому что таким, как ты, я не спускаю. Понял, ты, чудо в перьях?

Энджел как будто раздумывал над вопросом.

— Нет, ну надо же, — вслух посетовал он, — вот так взять и с больной спиной застрять где-то у черта на рогах, да еще меж двумя долдонами с ружьями, да еще до конца неизвестно, верен ли тебе твой близкий человек.

— Чего? — в секундной сумятице переспросил заводила.

Энджел сымитировал его мимику, после чего посветлел лицом.

— А, ты вон о чем, — как бы опомнился он. — Есть ли у меня к тебе проблема? — Он снисходительно отмахнулся. — Да нет у меня к тебе никаких проблем. — А вот у моего друга, если ты обернешься, боюсь, может оказаться к тебе проблемка. Нехилая.

Заводила обернулся. Бородатый пузанок уже посторонился, уступая Луису место у стойки.

— Как дела? — бросил Луис. Войдя в бар следом за мной, обстановку он оценил с ходу, как и я. Я теперь стоял с ним бок о бок, но было ясно, что гвоздь программы у нас сейчас именно он.

Заводила с подпевалой тревожно взвесили шансы и поняли, что они не в их пользу: по крайней мере одному из них грозит сокрушительная кара. Альфа-самец, сделав в уме подсчет, явной потере башки предпочел небольшую потерю достоинства.

— Да ничё, — отозвался он.

— Ну что, тогда все счастливы, — сказал Луис.

— Ну да, наверное.

— Сейчас, пожалуй, ужин начнут подавать.

— Ага, похоже на то.

— Ну так топай себе. А то небось жрачка стынет.

— Угу.

При попытке проскользнуть мимо Луиса альфа-самец натолкнулся на своего оцепеневшего друга, по случайности чуть не сбив его с ног. Лицо у горе-остряка от посрамления было пунцовым. Мелкий друг еще раз взглянул на Луиса кругло, как смотрят дети, и засеменил вслед за своим бритым собратом.

— Хорошее местечко ты себе подобрал, — похвалил я Энджела. — С тестостероном, пожалуй, небольшой перебор, и белый танец только по записи, а так ничего.

— Вы, блин, что, за смертью таскались? — упрекнул в ответ Энджел. — Тут с наступлением ночи вся жизнь обрывается, а темнеет так, будто кто выключателем щелкнул. Телика, и того в номере нет.

Мы заказали сэндвичи и жаркое, к трапезе охотников за перегородкой решив не присоединяться, и перебрались за столик невдалеке от стойки.

— Ну как, выяснил что-нибудь? — спросил я у Энджела.

— Выяснил лишь, что никто о Галааде заговаривать не любит, вот и все. Разговорил только двух старушек, что присматривают за кладбищем. По их словам, то, что осталось от Галаада, теперь на частной земле. Ее лет пятнадцать назад вместе с двадцатью гектарами леса прикупил некто Казвелл. Живет он там же, по соседству. Всегда там обитал. Парень необщительный. Не ротарианец. Я туда съездил: знак «въезд запрещен», запертые ворота, и все. По всей видимости, он не жалует ни охотников, ни встречных-поперечных, ни коммивояжеров.

— А Меррик там уже побывал?

— Если и да, то никому не докладывался и никто его не видел.

— А может, Казвелл видел.

— Выяснить есть только один способ.

— Ну да.

Я оглядел охотничью трапезную и вычислил тех двоих, что довязывались к Энджелу. Они сидели в углу, всех вокруг себя игнорируя. У мосластого лицо все еще пылало. Ружей и амуниции здесь пруд пруди, и царила атмосфера ухарского удальства. Ситуация не из самых радужных.

— А что это у тебя за друзья по бару? — поинтересовался я.

— Эти? — кивнул Луис. — Фил со Стивом. Из Хобокена.

— Надо бы их, наверное, выпроводить по-тихому.

— Было б здорово, — одобрил Энджел.

— А как ты, интересно, по именам их узнал?

Энджел сунул руки в карманы куртки, обратно на свет произведя два бумажника.

— Старые привычки.

Охотничья гостиница располагалась вокруг небольшой лощины: ресепшн и бар наверху у дороги, а номера и домики внизу у холма. Выяснить, где живут те гомофобы, не составляло труда: ключ от комнаты каждого постояльца заставляли носить на массивном брелоке в виде чурочки. Ключ обидчиков Энджела лежал перед ними на столике: они остановились в домике номер четырнадцать.

Из-за столика они ушли минут через пятнадцать, после того как насиделись. Энджела с Луисом к этому времени уже не было. Уходя, приятели-обидчики на меня не взглянули, хотя видно было, что оба по-прежнему кипят от злости. За едой и после они убрали семь пинт пива, так что спустя какое-то время в этих молодцах гарантированно взыграет желание взять реванш за происшествие в баре.

С наступлением темноты температура резко упала. Там, где потемнее, изморозь с утра так и не растаяла. Те двое поспешно спустились к себе в домик: мосластый — впереди, маленький бородач — сзади. Войдя, они обнаружили, что ружья у них разобраны на части, аккуратно разложенные по всему полу. Рядом стояли их рюкзаки, упакованные и застегнутые, все чин чином.

Слева в комнатке стоял Луис. Энджел сидел за столом возле плиты. Фил и Стив из Хобокена выпученно смотрели на гостей. Мосластый и агрессивный Фил хотел было что-то произнести, но, заметив в руках обоих гостей пистолеты, так же молча прикрыл рот.

— А вы в курсе, что кабинки под номером тринадцать нет? — спросил Энджел.

— Чё? — переспросил Фил.

— Я говорю, домика под номером тринадцать здесь нигде нет. После двенадцатого сразу идет четырнадцатый, так как в тринадцатом жить никому неохота. Но этот домик все равно тринадцатый по счету, так что крути ни крути, а вы в тринадцатом. Отсюда у вас и непруха.

— Почему это у нас непруха? — привычно заерепенился Фил, подогретый спиртными парами из бара. — Я тут вижу только двоих засранцев, которые забрели не в тот домик и повели базар не с теми людьми. Так что это у вас непруха, а не у нас. Вы не знаете даже, с кем вы тут распились.

Рядом неуверенно перетаптывался Стив. По-видимому, ему хватало ума или по крайней мере трезвости сообразить, что раззуживать двоих с пистолетами — затея как минимум зряшная, тем более при отсутствии в руках оружия, во всяком случае такого, какое можно быстро собрать.

Энджел вынул из кармана два бумажника и потряс ими.

— Почему же, знаем, — успокоил он. — И кто вы, и где живете, и чем занимаетесь. Знаем, как у тебя, Стив, выглядит жена, а ты, Фил, с матерью своих детей расстался. Печально, Фил. Детки на фоточке есть, а мамули не видать. А впрочем, х…ло ты достаточно гнусное, так что не ее вина в том, что она тебя бортанула. Вы же о нас, напротив, ничегошеньки не знаете, кроме того, что мы сейчас здесь и обижены на вас за то, что больно уж вы остры на язык. А потому мы предлагаем вот что: вы забираете свое барахло в машину и дуете отсюда в южном направлении. За руль, Фил, лучше посадить твоего товарища: он, похоже, все-таки не так набрался. Когда отъедете километров на полтораста, можете остановиться, подыскать комнату. Ляжете, проспитесь хорошенько. А наутро домой, обратно в Хобокен, и больше мы с вами не встретимся. Хотя черт его знает, бабка всегда надвое говорит. Может, мы захотим вас когда-нибудь повидать. Устроим себе эдакий тур Синатры, по старым местам. Заодно, глядишь, и заскочим поздоровкаться с тобой и со Стивом. Если, конечно, вы не дадите нам более веских поводов туда за вами отправиться.

Фил напоследок все же еще трепыхнулся. Его тупорогость поистине восхитительна.

— У нас друзья в Джерси, — сказал он со значением.

Энджел неподдельно озадачился, а затем ответил так, как мог бы только нью-йоркец.

— Нашли, чем хвастаться, — пожал плечами он. — Подумаешь, Джерси: кого вообще потянет в ту хренову дыру?

— Да он не об этом, — пояснил Луис, — а о том, что у него в Джерси друзья.

— А-а, — закинув голову, понимающе пропел Энджел. — Ну да, конечно. Ребят, мы ж тоже «Клан Сопрано» смотрим. Плохо то, Фил, что если б ты даже не врал — а ты сейчас, я знаю, врешь, — то мы как раз те самые, кому твои друзья из Джерси звонят и идут на поклон. Въезжаешь? И если б шары у тебя были не залиты, то ты бы это заметил. Вот пестики, видишь? А у вас ружьишки, охотничьи. Вы приехали стрелять оленей. А вот мы нет. С «глоками» на оленей не охотятся. С ними на кое-кого другого охотятся, а никак не на олешков.

Плечи у Фила поникли. Он признал поражение.

— Уматываем, — бросил он верному Стиву.

Энджел кинул им бумажники. На глазах у моих друзей охотнички с понурым видом сгребли в машину свое добро и ружейные части (за вычетом бойков, которые Луис повыкидывал в лес). Когда сборы закончились, Стив уселся за руль, а Фил остановился у пассажирской дверцы. Энджел с Луисом стояли, непринужденно опершись на перильце крыльца; лишь пистолеты выдавали, что это не четверка знакомых, мирно судачащих перед расставанием.

— Всего-то за то, что мы с тобой в баре малость пошутили, — печально укорил напоследок Фил.

— Нет, — качнул головой Луис. — Все из-за того, что вы козлы.