Джон Коннолли – Неупокоенные (страница 47)
— Получается, Фрэнк эти картинки видел?
— Ну а как.
— А тех людей, что тебя туда затаскивали, ты никак не запомнил?
— Лица нет. Я ж говорю, они были в масках.
— А другие какие-нибудь приметы, отметины? Шрамы там, татуировки?
— Да какое там. — Он нахмурился, а затем удивленно застыл лицом. — А хотя нет, постойте. Ну да, у одного была птица. Вот здесь. — Келлог ткнул себе в левое предплечье. — Голова белого орла, с желтым клювом. Потому он, наверное, маску орла и носил. И всем остальным говорил, что делать.
— Ты сказал об этом полиции?
— Ну. Только толку-то. Никак, видно, не пригодилось.
— А Фрэнк? Ему ты говорил о татуировке?
— Может, — подумав, скривился Келлог. — Хотя не помню. А могу
— Конечно, можешь, Энди, — слегка оторопело ответила Эйми.
Он повернулся ко мне.
— Вы же думаете тех людей найти, да? — спросил он.
В голосе у него слышались нотки, которые мне не понравились. Мальчишки за стеклом уже не было, а заменил его не взрослый и не ребенок, а какой-то ущербный, гадкий полубес.
— Да, — кивнул я.
— Ну так тогда вам лучше поторопиться, — выговорил он тоном язвительным, если не сказать издевательским.
— А что?
Улыбка опять возвратилась, а с ней тот зловещий отсвет враждебности.
— Потому что Фрэнк обещал их поубивать. Всем, говорит, бошки поотрываю, как только выйду.
И тут Энди Келлог, встав в полный рост, со всего маху шарахнулся о плексигласовый барьер прямо лицом. Нос у него тут же сломался, оставив на стекле кровяной мазок. Он грохнул мордой снова, отчего на лбу под волосами вскрылась рана. Вот он уже истошно вопил под навалившимися на него охранниками, в то время как Эйми Прайс растерянно взывала к нему по имени и умоляла охрану не делать ему больно. Зашлась трезвоном сигнализация; на помощь подоспела подмога, и вот уже Энди, брыкаясь и вопя, оказался окончательно подмят грудой тел, накликая на себя новую боль, что глушила память о старой.
Глава 18
На обратном пути в вестибюль сторожевой полковник тихо исходил паром. Там он нас на какое-то время оставил. Эйми села, и мы молча дожидались, когда Лонг вернется с новостями о состоянии Энди Келлога. Разговаривать о происшедшем в присутствии посторонних было затруднительно. Я смотрел на окружающих нас людей, погруженных в свою боль и в отчаяние тех, кого они пришли навестить. Разговаривали лишь немногие. В основном здесь были люди постарше, возможно отцы, братья, друзья. Некоторые из женщин привели с собой ребятишек, но и те держались тихо, подавленно. Они знали, что это за место, и оно их пугало. Если здесь бегать или даже громко разговаривать, то может все обернуться, как с папой: не отпустят отсюда домой, а чужой дядька отведет и закроет тебя в темноте на замок, как всегда и делают с плохими детьми. Запирают на замок, а у них гниют зубы, и они хлещутся лицами о заслон из плексигласа, чтоб поскорей наступило желанное беспамятство.
За стойкой вестибюля появился Лонг и жестом позвал нас к себе. Он сообщил, что у Энди серьезный перелом носа, что он лишился еще одного зуба, а также нахватал синяков, пока его уминали. Хотя в целом он все такой же, ни хуже, ни лучше. На лоб потребовалось пять швов, так что теперь он в изоляторе. К нему даже не применили «черемуху» — видимо, постеснялись присутствия за стеклом его адвоката. Сотрясения вроде как нет, но ночку его подержат под наблюдением, на всякий случай. Тем не менее он сейчас
— Он уже подобное вытворял, — поделился Джо. — Я сказал глаз с него не спускать.
Он украдкой глянул на Прайс (в знак того, что отчасти ее винит: кто, как не она, упросила его людей держаться поодаль).
— По-моему, ему здесь не место, — сказал я ему.
— Это судья решил, не я.
— Ну так, значит, решение было неправильным. Я знаю, ты слышал, что в нем говорилось. Бедняге и с самого-то начала ничего особо не светило, а местная публика лишила его и этого. «Супермакс» сводит его с ума все вернее и вернее, а судья не приговаривал его к постепенному помешательству. И нельзя держать этого человека под замком в месте, где нет никакой перспективы выхода, да еще и ожидать, что он здесь возьмется за ум. У Энди Келлога рассудка даже при поступлении оставалось негусто.
Лонгу хватило порядочности выглядеть растерянным.
— Мы делаем для него что можем.
— Этого недостаточно.
Я пилил Джо Лонга, хотя сам знал, что вины его здесь нет. Келлога осудили и посадили, и оспаривать это решение в компетенцию Лонга не входило.
— Ты думаешь, ему б сиделось лучше, будь у него под бочком тот кореш Меррик? — спросил Лонг с холодной усмешкой.
— Он по крайней мере отгонял волков.
— Да он и сам-то от зверья недалеко ушел.
— Хотя на самом деле ты так не считаешь.
Джо возвел бровь:
— Подставляешься Меррику уязвимым местом? Ну-ну. Смотри, как бы туда нож не воткнулся.
Лонг насчет Меррика был разом и прав, и неправ. Сомнения нет, этот киллер готов на убийство без жалости и сострадания, но у него при этом задействован и разум. Беда в том, что Меррик сам своего рода оружие в чьих-то руках, и эти руки должным образом направляют его и используют. Хотя слова Лонга, как и Рейчел, попали в точку: да, я действительно испытывал к Фрэнку некоторую симпатию. А как мне ее не испытывать? Я тоже отец. Я тоже потерял дитя и не останавливался ни перед чем, чтобы выследить человека, виновного в ее смерти. Знал я и то, что для защиты Сэм и ее матери я готов на все. Так мне ли судить Меррика за то, что он стремится выяснить правду, стоящую за исчезновением его дочери?
Впрочем, несмотря на все сомнения, я теперь знал больше, чем еще с час назад. К сожалению, примерно таким же знанием обладал и Меррик. Может, в окрестностях Джекмена и среди развалин Галаада он уже начал поиски тех, кого считал ответственным за исчезновение своей дочери, или же он сейчас некими путями выходит на человека с орлиной татуировкой. В тот самый Галаад надо будет в конечном счете наведаться и мне. Каждый мой шаг меня к этому приближает.
Возвратилась Эйми.
— Я тут кое с кем созвонилась, — сказала она. — Думаю, мы сможем найти сочувственного судью, который выдаст ордер на перевод в психиатричку, в «Ривервью». — Она повернулась к Джо Лонгу: — На днях я организую независимую психическую экспертизу Энди Келлога. Хорошо, если б вы не чинили этому препятствий.
— Все пойдет по обычным каналам, — сказал ей Лонг, — но, если у меня будет «добро» от губернатора, я лично напялю на этого удальца поверх робы смирительную рубашку, для пользы дела.
Эйми таким заверением оказалась, похоже, довольна и посмотрела на меня: дескать, ну что, на выход? Я уже собирался за ней пойти, когда меня за руку нежно придержал Джо.
— Я тебе скажу две вещи, — поведал он. — Во-первых, насчет Меррика я сказал не для красного словца. Я видел, на что он способен. Он тут одного сидельца однажды чуть насмерть не урыл, и знаешь из-за чего? Из-за того, что тот позарился на десерт Энди Келлога. Вот так и остался лежать в коме над пластмассовой плошкой с грошовым мороженым. Ты прав, мне известно, что здесь говорилось насчет Энди Келлога и что говорил сам Энди. Я это, черт возьми, слышал не раз, для меня это не новость. Знаешь, что я думаю? Я думаю, что Фрэнк Меррик Келлога использовал. Держался вблизи, чтобы из него все потихоньку выдавливать, выведывать. Постоянно раскручивал его на информацию, чтобы тот вспоминал в деталях все, что с ним проделывали те люди. В каком-то смысле он был ответственен за то, что взвинчивал парня. Постоянно его раздрачивал, накручивал, а нам уже потом приходилось иметь дело с последствиями.
Это было не совсем то, что я слышал на хоккее, но в целом мне была знакома тенденция среди бывших сидельцев идеализировать кое-кого из тех, с кем они сидели. Действительно, в местах, где крупицы доброты на вес золота, даже небольшое проявление человечности обретает монументальные пропорции. Должно быть, правда, как оно зачастую бывает, лежала в мутноватом зазоре между тем, что сказал Билл и что сказал Лонг. Я видел, как на расспросы о насилии прореагировал Энди Келлог. Возможно, Меррику временами удавалось его сдерживать, успокаивать, но, несомненно, бывало и такое, когда сделать этого не удавалось, и в итоге оно оборачивалось против самого же Энди.
— Второе, это татуировка, про которую упомянул паренек. Тут, наверное, следовало бы искать среди военных. Похоже на того, кто когда-то служил.
— Есть соображения, где именно следует начать?
— Я не детектив, — отрезал Джо. — Но если б я им был, то, пожалуй, обратился бы к югу. Может, Форт Кэмпбелл. Воздушные войска, десант.
На этом он повернулся и ушел, постепенно удалившись в корпусе тюрьмы.
— О чем вы там? — поинтересовалась Эйми, но я не ответил.
Форт Кэмпбелл, непосредственно на границе штатов Кентукки и Теннеси, место базирования сто первой воздушной дивизии.
Кричащие Орлы.
С Эйми мы расстались на паркинге. Я поблагодарил ее за помощь и спросил, нет ли у нее ко мне каких-нибудь пожеланий насчет Энди Келлога.