Джон Коннолли – Книга потерянных вещей. Книга 1 (страница 28)

Тем временем далеко на западе, так далеко, что отсюда не увидеть и не услышать, к небу вознесся торжествующий вой множества глоток.

Волки отыскали другую переправу через ущелье.

XIX

О сказке Роланда и шпионящем волке

Роланд был вынужден остановиться на ночь, хотя сам стремился продолжить поиски и очень беспокоился из-за волков, преследующих Дэвида. Но и Сцилла устала, и мальчик был так изнурен, что с трудом держался за пояс всадника. В конце концов они подъехали к развалинам какого-то здания, похожего на церковь, и Роланд согласился несколько часов отдохнуть. Было холодно; он не позволил разжечь костер, но отдал Дэвиду свое одеяло и предложил глотнуть из серебряной фляжки. Ее содержимое сначала обожгло Дэвиду горло, а после по всему телу разлились тепло и вялость. Он лег и уставился в небо. Над ним возвышался шпиль церкви, пустые окна которой напоминали глазницы мертвецов.

– Новая религия, – пренебрежительно сообщил Роланд. – Король пытался ввести ее, пока у него были желание и сила, чтобы навязать свою волю. Теперь, когда он не выходит из своего дворца, церкви опустели.

– А во что верите вы? – спросил Дэвид.

– Я верю в тех, кого люблю и кому доверяю. Все остальное – глупости. Этот бог так же пуст, как его церковь. Его последователи все свои удачи приписывают ему, но когда он пренебрегает их мольбами или позволяет им страдать, они говорят, что он за пределом их понимания, и подчиняются его воле. Что же это за бог?

Роланд говорил с таким гневом и горечью, что Дэвид подумал: не был ли он приверженцем «новой религии», разочаровавшимся в ней, когда с ним что-то случилось? Дэвид сам испытывал нечто подобное, когда сидел в церкви после маминой смерти и слушал, как священник толкует о Боге и о том, как сильно Он любит людей. Ему было сложно отождествить церковного Бога с тем, кто оставил умирать маму медленной и мучительной смертью.

– А кого ты любишь? – спросил он Роланда. Но тот сделал вид, что не слышит.

– Расскажи мне о своем доме, – попросил он. – Поговорим о твоем народе. Поговорим о чем угодно, только не о фальшивых богах.

И тогда Дэвид рассказал Роланду о своих маме и папе, о саде, о Джонатане Талви и его старых книгах, о том, как он услышал мамин голос и последовал за ним в эту незнакомую страну, и, наконец, о Розе и появлении Джорджи. Он не мог скрыть обиды на Розу и ее младенца. От этого ему стало стыдно, и он почувствовал себя совсем ребенком, чего очень не хотел.

– Все это действительно тяжело, – сказал Роланд. – Ты многого лишился, но, возможно, и получил немало.

Больше он ничего не сказал, опасаясь, что мальчик может принять его слова за нравоучения. Вместо этого откинулся назад, опершись на седло Сциллы, и рассказал Дэвиду сказку.

Жил-был однажды старый король, который обещал женить своего единственного сына на принцессе из далекой страны. Он попрощался с сыном и вручил ему золотой кубок, испокон веков принадлежавший их семье. Этот кубок, сказал он сыну, будет частью приданого и символом неразрывной связи между семьями. Слуге было приказано сопровождать принца и исполнять все его прихоти, и они вдвоем отправились в страну, где жила принцесса.

Они странствовали много дней, и вот однажды слуга, который завидовал принцу, дождался, когда его хозяин заснет, украл кубок, а сам облачился в лучшие одежды хозяина. Когда принц проснулся, слуга, обещая убить и его, и всех, кто был ему дорог, заставил того поклясться, что он никому не расскажет о происшедшем, и велел на будущее во всем ему прислуживать. Так принц стал слугой, и вскоре они прибыли в замок принцессы.

Фальшивого принца встретили со всеми возможными почестями, настоящего же сделали свинопасом, потому что фальшивый принц сказал принцессе, что тот оказался нерадивым и непокорным слугой и доверять ему невозможно. Так что отец принцессы отправил настоящего принца пасти свиней, и тот спал в грязи на соломе, в то время как самозванец ел самые изысканные блюда и почивал на перине из пуха.

Но король, который был мудрым стариком, услышал, как хорошо отзываются люди о свинопасе, как благородны его манеры и как он добр к животным, вверенным ему в попечение, и к прочим слугам. В один прекрасный день король пошел к свинопасу и велел ему рассказать что-нибудь о себе. Однако истинный принц, связанный клятвой, ответил королю, что не может выполнить его волю. Король разгневался, ибо не привык к неповиновению. Тут истинный принц упал на колени и сказал:

– Я связан смертной клятвой и не могу раскрыть правду о себе ни одному человеку. Умоляю простить меня за такую непочтительность к вашему величеству, но если человек не держит слово, чем он отличается от животного?

Король задумался, а потом ответил истинному принцу:

– Мне кажется, что твоя тайна мучает тебя. Возможно, тебе станет легче, если ты выговоришь ее вслух. Почему бы тебе не доверить ее холодному очагу в каморке для слуг, чтобы облегчить свое бремя?

Истинный принц сделал, как предложил король, но тот спрятался во тьме за очагом и услышал рассказ принца. В тот же вечер он устроил большой пир – ведь уже на следующий день принцесса должна была обвенчаться с самозванцем – и пригласил настоящего принца в маскарадной маске сесть по одну сторону своего трона, по другую же сторону усадил фальшивого принца. И сказал он фальшивому принцу:

– Я хочу испытать твою мудрость, если ты не против.

Фальшивый принц охотно согласился, и король рассказал ему сказку о самозванце, который выдал себя за другого человека и присвоил все чужие богатства и привилегии. Но фальшивый принц был столь самонадеян и уверен в своей неуязвимости, что не узнал себя в герое этой сказки.

– Как бы ты поступил с таким человеком? – спросил король.

– Я бы раздел его догола и засунул в короб с гвоздями, – ответил фальшивый принц. – Затем бы привязал короб к четверке лошадей и волочил его по улицам до самой смерти обманщика.

– Так тому и быть, – сказал король, – ибо это твое преступление.

Вот так настоящий принц вернул свое положение и женился на принцессе, и жили они долго и счастливо. Фальшивого принца же разодрало в коробе на куски, и никто его не оплакивал, и никто после смерти обманщика даже имени его не припомнил.

Закончив рассказ, Роланд взглянул на Дэвида.

– Что ты думаешь о моей сказке? – спросил он.

Дэвид нахмурил брови.

– Кажется, я уже читал похожую сказку. Только моя история была о принцессе, а не о принце. Но кончилась точно так же.

– А тебе понравился финал?

– Я читал, когда был маленький. Мне казалось, что фальшивый принц получил по заслугам. Мне нравилось, что злодеев наказывают смертью.

– А теперь?

– Это кажется слишком жестоким.

– Но он, будь это в его власти, поступил бы точно так же.

– Наверное, но от этого наказание не становится справедливым.

– Значит, ты проявил бы милосердие?

– Будь я истинным принцем, наверное, да.

– А ты простил бы его?

Над этим вопросом Дэвид задумался.

– Нет, он поступил дурно и заслужил наказание. Я заставил бы его пасти свиней и жить так, как пришлось жить настоящему принцу, а если он кому-то навредит впредь, то продлить наказание.

Роланд одобрительно кивнул.

– Это справедливое и милосердное наказание. А теперь – спать. Нам на пятки наступают волки, так что хорошо бы тебе отдохнуть, пока есть возможность.

Дэвид так и поступил. Положив голову на свой мешок, он закрыл глаза и тут же крепко уснул.

Мальчик спал без сновидений и проснулся всего раз перед тем, как ложный рассвет обозначил приближение дня. Дэвид открыл глаза, и ему показалось, что Роланд тихо с кем-то разговаривает. Взглянув на солдата, он увидел, что тот смотрит на маленький серебряный медальон. Внутри медальона был портрет мужчины, моложе Роланда и очень красивого. Именно к этому изображению был обращен шепот Роланда, и хотя Дэвид не мог расслышать всего сказанного, слово «любовь» явно прозвучало не один раз.

Смутившись, он с головой завернулся в одеяло и опять погрузился в сон.

Когда Дэвид снова проснулся, Роланд был уже на ногах. Мальчик разделил с солдатом остатки провизии, как бы мало ее ни оставалось. Он умылся в ручье и начал было считать, исполняя один из своих обрядов, но, вспомнив совет Лесника, заставил себя остановиться и вместо этого почистил и наточил о камень свой меч. Убедился, что ремень все так же крепок и петля, удерживающая ножны, не ослабела, а потом попросил Роланда научить его седлать Сциллу и подтягивать узду и поводья.

Дэвиду хотелось расспросить солдата о портрете в медальоне, но он побоялся, что Роланд подумает, будто ночью он шпионил за ним. Тогда мальчик задал другой вопрос, волновавший его с тех пор, как они впервые встретились. Ответ на него мог раскрыть и тайну человека в медальоне.

– Роланд, – спросил Дэвид, когда солдат положил седло на спину Сциллы, – какую цель ты поставил перед собой?

Роланд затянул ремни под брюхом лошади.

– У меня был друг, – сказал он, не глядя на Дэвида. – Его звали Рафаэль. Он хотел проявить себя перед теми, кто сомневался в его храбрости и дурно отзывался о нем за его спиной. Он услышал историю о женщине, чарами колдуньи погруженную в сон в набитых сокровищами покоях, и поклялся освободить ее от заклятия. Мой друг отправился на поиски, но так никогда и не вернулся. Для меня он был больше чем брат. Я поклялся выяснить, что с ним произошло, и отмстить за смерть друга, если такова была его судьба. Говорят, замок, в котором лежит та женщина, перемещается вместе с фазами луны. И сейчас он не более чем в двух днях пути отсюда. Как только мы попадем туда и выясним истину, я доставлю тебя к королю.