Джон Коннолли – Белая дорога (страница 71)

Эллиот вздрогнул.

— У меня не было выбора. Мобли все выболтал Бо-уэну по пьянке — правда, он в этом так и не признался — так что у Боуэна появилось кое-что против всех нас. Он воспользовался этим, чтобы заставить меня вызвать тебя сюда. Ну, а потом все это, — незанятой рукой он сделал жест, очерчивающий круг, имея в виду яму перед нами, топи, убитых мужчин, память об изнасилованных девушках, — все это стало происходить. Ты был хорош, Чарли, я должен это признать. Можно сказать, это ты привел нас всех к тому месту, где мы теперь. Ты сойдешь в могилу с чувством выполненного долга.

— Достаточно, — оборвал его Киттим. — Заставьте черномазого рассказать нам все, что он знает, и покончим с этим.

Эллиот поднял свой пистолет, указывая сначала на Терезия, потом на меня.

— Тебе надо было прийти на топи одному, Чарли.

Я улыбнулся ему:

— Прости, не смог.

В это мгновение пуля угодила Нортону прямо в переносицу и отбросила его голову назад с такой силой, что я, кажется, услышал, как хрустнула его черепная коробка. Люди по обе стороны от него почти не имели шанса среагировать: они тоже упали. Лишь Ларуз стоял, застыв от удивления. Но тут Киттим поднял свой пистолет, и я почувствовал, как Терезий толкает меня на землю. Раздались выстрелы — теплая кровь залила мне глаза. Я поднял голову вверх и заметил удивленное выражение лица Терезия перед тем, как он упал в яму, и глубоко внизу раздался громкий всплеск.

Я поднял его брошенный револьвер и побежал к кустам, ожидая, что один из выстрелов Киттима сразит меня в любой момент, но он в это время тоже пытался убежать. Я заметил краем глаза, как Ларуз скрывается за деревьями, а потом он исчез из вида.

Но только на минуту.

Он вновь появился, медленно пятясь от чего-то, находившегося среди деревьев. Я увидел, как она приближается к нему, облаченная в легкую ткань, — единственную одежду, которую могла носить, не испытывая мучительной боли.

Голову Мелии не покрывал капюшон. На черепе не было волос, все черты ее лица деформировались, словно слились в одно пятно, не имеющее ничего общего с прежней красотой. Только глаза оставались прежними, они сверкали из-под распухших век. Мелия протянула руку к Ларузу, и в этом жесте было что-то похожее на нежность, как будто отвергнутая возлюбленная в последний раз пытается коснуться мужчины, который повернулся к ней спиной. Ларуз издал сдавленный крик, потом отмахнулся от ее руки так, что у нее лопнула кожа. Инстинктивно он стал вытирать руку с выражением брезгливости об свою куртку, потом быстро пошел направо, стремясь обойти ее и спрятаться в лесу.

Но Луис вышел из тени и направил пистолет ему в лицо.

— Куда это ты пошел? — спросил он.

Эрл остановился и оказался между женщиной и пистолетом.

Потом она бросилась на него, они оба опрокинулись. Она оплелась телом вокруг него, когда они падали — он с криком, она молча — вниз, в темную воду. Мне показалось, что я вижу, как всплывает из-под воды ее светлая одежда, но потом они исчезли.

Глава 26

Мы пошли назад, к машине Луиса, но нигде не заметили следов Киттима.

— Теперь ты понимаешь? — спросил Луис. — Ты понимаешь, почему мы не можем позволить им уйти, не можем никого из них отпустить?

Я кивнул.

— Слушание по делу назначено через три дня, — сказал он. — Проповедника выпустят, и тогда никто из нас снова не будет в безопасности.

— Я в игре.

— Ты уверен?

— Уверен. Как насчет Киттима?

— А что с ним?

— Он сбежал.

Луис почти смеялся:

— Неужели?

Киттим быстро удалялся в сторону Блю Ридж, он добрался до цели ранним утром. У него еще будет шанс, будут другие возможности. Но в настоящий момент надо отдохнуть и подождать проповедника, чтобы переправить его в безопасное место. После этого он найдет подходящий момент.

Киттим толкнул дверь в коридор перед входом в квартиру, потом подошел к двери и отпер ее. Лунный свет проникал в окна, освещая дешевую мебель, некрашеные стены. Он падал и на мужчину, который сидел лицом к двери и держал наготове пистолет с глушителем. На нем были кроссовки, выцветшие джинсы и вульгарная шелковая рубашка, которую он купил на последней распродаже в подвале магазина «Филен». Его небритое лицо казалось очень бледным. Он даже не моргнул, когда пуля угодила Киттиму прямо в живот. Киттим упал и попытался вытащить из-за пояса свой пистолет, но незнакомец уже сидел на нем. Его пистолет уперся в правый бок Киттима, когда тот высвободил руку из-под ремня, и оружие было отобрано у него.

— Кто ты такой?! — заорал Киттим. — Мать твою, ты кто?!

— Я — Ангел, — последовал ответ. — А ты, мать твою, кто?

Теперь его окружили другие фигуры. Руки Киттима были заведены за спину, наручники на них защелкнулись раньше, чем он успел обернуться, чтобы увидеть тех, кто схватил его, — невысокого человека в плохо подобранной рубашке, двоих молодых людей, вооруженных пистолетами, и старика в черном облачении, который вышел из тени.

— Киттим, — задумчиво произнес Эпштейн, рассматривая человека, лежащего на земле. — Необычное, мудреное имя.

Киттим не двигался. Теперь он был весь внимание, несмотря на мучения, которые доставляла ему рана. Он уперся взглядом в старика.

— Я припоминаю, что киттим — это название племени, предназначенного для того, чтобы руководить последней битвой с сыновьями Света, агенты силы тьмы, живущие на земле, — продолжал Эпштейн. Он наклонился вперед так низко, что мог почувствовать запах изо рта раненого. — Вам следовало изучить ваши скрижали поподробнее, друг мой, в них говорится, что племя киттим недолговечно и что для сыновей тьмы не будет спасения.

Эпштейн сложил руки у себя за спиной. Теперь они стали видны, и свет отразился от металлического чемоданчика в его руках.

— У нас есть к вам вопросы, — сказал Эпштейн, вынимая шприц и выпуская струйку чистой жидкости в воздух.

Игла нацелилась в Киттима, и существо, которое скрывалось внутри него, начало бесплодную борьбу, стремясь избавиться от бренной плоти.

Я покинул Чарлстон поздно вечером на следующий день. В комнате для допросов я рассказал специальным агентам Адамсу и Аддамсу почти все, что мне было известно, соврав только в тех местах, где надо было выгородить Луиса. Я не стал рассказывать и о своей роли в смерти двух мужчин на Конгари. Терезий избавился от их тел, когда я связанный лежал в его лачуге, а топи много лет надежно скрывали останки мертвых. Их не найдут.

Что же до тех, которые были убиты перед ямой, я сказал, что они умерли от рук Терезия и женщины, потому что были застигнуты врасплох и не успели отреагировать. Тело Терезия всплыло на поверхность, но от женщины и Ларуза-младшего не осталось и следов. Сидя в комнате для допросов, я снова мысленно видел, как они падают, исчезая в темной воде, тонут, и женщина тянет мужчину вниз за собой к протокам, которые текут под камнями, удерживает его там. Он захлебывается, и оба они сливаются в смертельном объятии, и смерть не может разлучить их.

У здания чарлстонского аэропорта стоял лимузин с тонированными окнами, сквозь которые никто не мог увидеть тех, кто находился внутри. Когда я шел к дверям, стекло одного из окон медленно опустилось и Эрл Ларуз-старший взглянул на меня, ожидая, что я подойду.

— Мой сын, — только и произнес он.

— Погиб. Я уже все рассказал полиции.

Его губы задрожали, и он смахнул слезы с глаз. Но я не чувствовал к нему ни жалости, ни сострадания.

— Вы ведь все знали, — сказал я. — Вы с самого начала должны были знать, что натворил ваш сын. Когда он пришел домой в ту ночь, забрызганный ее кровью, разве он не рассказал вам обо всем, что сделал? Разве он не умолял вас спасти его? И вы помогли ему, чтобы спасти его самого и честь семьи. Вы держались за этот клочок бросовой земли в надежде, что все происшедшее там останется никому не известным. Но потом появился Боуэн и подцепил вас на крючок, и оказалось вдруг, что вы больше не контролируете ситуацию. Его люди заполонили ваш дом, и, я думаю, он вытряс из вас немало денег. Сколько вы дали ему, мистер Ларуз? Достаточно, чтобы внести залог за Фолкнера, или еще сверху?

Старик больше не смотрел на меня. Он мысленно вернулся в прошлое, погружаясь в горе и безумие, которые, наконец, поглотят его.

— Для этого города мы были семьей королевских кровей, — прошептал он. — Мы жили здесь с момента его рождения. Мы — часть его истории, наше имя будет жить в веках!

— Ваше имя очень скоро умрет вместе с вами, и вашему роду не будет продления, как не будет продления роду Джонсов.

Я пошел прочь. Когда я дошел до дверей, автомобиль уже не отражался в их стекле.

А в домишке на краю Каины, в Джорджии, Верджил Госсард проснулся, почувствовав тяжесть на своих губах. Он открыл глаза, когда пистолет просунули ему в рот.

Фигура перед ним была одета в черное, лицо скрыто под лыжной маской.

— Встать, — приказали ему, и Верджил узнал голос, который слышал ночью у забегаловки Малыша Тома.

Его схватили за волосы и вытащили из постели, с пистолета, когда его вынули изо рта, закапали слюна и кровь. Верджила, одетого только в пестрые трусы, подтолкнули в спину, чтобы он шел на кухню своего убогого домишки. Потом его подтолкнули к задней двери, ведущей в поля за домом.

— Открывай.

Верджил заплакал.

— Открывай!

Он открыл дверь и оказался на улице. Верджил шел в ночи босиком по двору, чувствуя холод земли под ногами; длинные листья разросшейся травы царапали ему кожу. Он слышал дыхание человека за своей спиной, когда подходил к деревянному забору, ограничивающему его владения. Низкая стена, высотой примерно в три кирпича, появилась у него перед глазами. Кусок заржавевшего железа лежал поперек нее — старый колодец.