Джон Коннолли – Белая дорога (страница 11)
Пока я тихонько рассматривал ее, Рейчел яростно расправлялась с куском говядины, рядом на тарелке высились горки гарнира из картофеля, моркови и цуккини.
— Ты почему не ешь? — поинтересовалась она, сделав короткую передышку.
Я прикрыл тарелку ладонью:
— Вот собака!
Слева от меня взметнулась голова Уолта, короткая вспышка недоумения мелькнула у него в глазах.
— Да не ты, — приободрил я его, и пес снова завилял хвостом.
— Это из-за сегодняшнего звонка. Я права?
Я кивнул и начал ковырять вилкой еду, потом рассказал ей новости от Эллиота.
— У него проблемы, — завершил я. — И у каждого, кто встанет на его сторону против Эрла Ларуза, тоже будут проблемы.
— Ты когда-нибудь с ним встречался?
— Нет. Единственная причина, почему я оказался в курсе, это потому, что раньше Эллиот кое-что мне рассказал.
— Что-то плохое?
— Ничего хуже того, что следует ожидать от человека, у которого денег больше, чем у девяноста девяти целых девяноста девяти сотых процента населения штата: запугивание, шантаж, коррупция, мошенничество с земельными участками, стычки с Управлением по охране окружающей среды из-за отравленных полей и изгаженных рек — обычные дела. Брось камень в заседающих конгрессменов — попадешь в защитника ему подобных. Но от этого боль отца, потерявшего дочь, не становится меньше.
Внезапно у меня в голове возник образ Ирвина Блайта. Я отмахнулся от этой мысли, как от назойливой мухи.
— И Нортон уверен, что его клиент не убивал девушку?
— Похоже на то. Во всяком случае, он принял дело от государственного защитника и внес залог за этого парня, а Эллиот не тот человек, кто станет рисковать своей репутацией или деньгами ради сомнительного дела. К тому же дело, в котором черный мужчина обвиняется в убийстве богатой белой девушки, для кого угодно может быть риском, если предположить, что кому-то взбредет в голову прославиться на чужом горе. По словам Эллиота, он или спасет своего клиента, или их похоронят вместе. Вот такие варианты.
— Когда суд?
— Скоро. Я просмотрел газетные сообщения и кое-какие материалы в Интернете. Ясно, что расследование дела с самого начала форсируют. Прошло несколько недель с гибели Марианны Ларуз, а в начале следующего года уже должен начаться суд. Закон не любит заставлять ждать таких людей, как Эрл Ларуз.
Мы посмотрели друг на друга через стол.
— Нам не нужны сейчас деньги, не до такой степени.
— Знаю.
— И тебе не хочется туда отправляться.
— Однозначно.
— Ну, вот.
— Ну, вот и все.
— Ешь свой ужин, пока я за него не принялась.
Я так и сделал и даже почувствовал вкус еды.
У этой еды был вкус пепла.
После обеда мы поехали в кафе «Лен Либи» у федерального шоссе №1, сидели за столиком на улице и ели мороженое. Раньше это заведение было недалеко от Спуруинк-роуд, по дороге к Хиггингс-Бич. Столики стояли под тентом, и все наслаждались ветерком. Кафе перебралось на новое место, ближе к автобану, несколько лет назад, и, хотя мороженое по-прежнему было хорошее, есть его и разглядывать четырехполосную магистраль с оживленным движением было не совсем то. Зато теперь рядом с прилавком стоял шоколадный лось, совсем как живой, — это, по всей видимости, означало некий прогресс.
Мы с Рейчел не разговаривали. Солнце садилось у нас за спиной, наши тени вырастали перед нами, как надежды и опасения за будущее.
— Видел сегодня газету? — спросила Рейчел.
— Нет, еще не успел.
Она взяла свою сумку, покопалась в ней, пока не нашла вырезку из «Пресс Джеральд», которую и протянула мне:
— Не знаю, почему я ее вырезала. Наверно, знала, что тебе придется ее увидеть когда-нибудь, но какая-то часть меня не хотела, чтобы тебе снова пришлось читать о нем. Я устала натыкаться на его имя.
Я развернул газету.
Я свернул газету и выбросил в мусорную корзину. Возможность подачи апелляции была тревожным сигналом. Прокурор в центральном офисе сразу обратился в гран-жюри, что считается распространенной практикой в делах, которые оставались нерасследованными на протяжении долгого времени. Жюри в составе двадцати трех членов было специально собрано в Кале, округ Вашингтон. Спустя двадцать четыре часа после задержания Фолкнера был выписан ордер на его арест по обвинению в убийстве, сговоре с целью убийства и склонении других к соучастию в убийстве. После этого штат потребовал слушаний Харниша, чтобы принять решение по поводу освобождения под залог. В прошлом, когда в штате Мэн еще существовала смертная казнь, обвиняемые в тяжких преступлениях не подлежали освобождению под залог. После отмены смертных приговоров в Конституцию были внесены поправки, отменяющие освобождение под залог лиц, обвиняемых в совершении особо тяжких преступлений, если существует «предъявленное доказательство и основание для предполагаемой вины подозреваемого». С целью предъявления доказательства штат мог потребовать организовать слушания, проводимые в присутствии судьи, в ходе которых обе стороны могли представить доказательства.
И я, и Рейчел, и следователь из полиции штата, ответственный за расследование гибели общины Фолкнера и убийства четверых людей в Скарборо, совершенных по приказанию преподобного, дали показания до слушаний. Заместитель министра юстиции Бобби Эндрюс заявил, что Фолкнер особо опасный преступник и представляет собой угрозу для свидетелей. Джим Краймс приложил все усилия, чтобы выискать слабые места в позиции прокурора, но со дня задержания прошло всего шесть дней, а Краймс продолжал темнить. В общем, этого было достаточно, чтобы судья принял решение отказать в освобождении под залог, но это было временное решение. Пока не нашлось весомых доказательств причастности Фолкнера к преступлениям, в которых его обвиняли, и на слушаниях было выдвинуто требование предъявить неоспоримые доказательства вины подследственного. А сейчас этот Джим Краймс публично заявлял о подаче апелляции, давая понять, что судья в высшем судебном органе может прийти к другому заключению по вопросу освобождения под залог. Мне не хотелось думать о том, что могло случиться, если Фолкнера выпустят.