Джон Кинг – Тран. Создатель чудовищ (страница 29)

Это взбесило Гласиана.

– Пойми же, наконец!.. Я единственный, кто понимает, что происходит… и кто понимал все с самого начала…

Молодая женщина поднялась и направилась к двери.

– Да, моя любовь. Ты единственный.

– Он разбавляет сыворотку, – настаивал Джикс, оглядывая заставленный свечами стол в глубине пещеры.

Примерно через месяц после первого появления Явгмота в пещерах состояние Джикса стало ухудшаться. Он чувствовал, как из-под пропитанных сукровицей повязок, скрывающих его лицо, сочится гной, а кожа в буквальном смысле расползается на куски.

Но по мере того как разлагалась его кожа, крепла и его воля. Каждый день он по двенадцать часов ухаживал за больными и немощными и еще три часа посвящал беседам с неприкасаемыми в верхних пещерах. Они подпускали его к себе, только если он обещал, что не будет снимать повязки и притрагиваться к кому бы то ни было из них. Только при соблюдении этих условий неприкасаемые соглашались его слушать.

– Явгмот разбавляет сыворотку. Она больше не лечит. Состояние многих заметно ухудшается, люди умирают сотнями.

Сгрудившиеся вокруг стола обитатели пещер опустили глаза и угрюмо замолчали.

– Он просто истребляет нас, как вы не понимаете!

– Он не истребляет нас, а дает свободу, – ответила за всех женщина с отекшим серым лицом.

– С тех пор как он позволил последней группе выйти _на поверхность, прошло много месяцев. И тем не менее каждый день очередные десять-пятнадцать зараженных прибывают сюда для прохождения карантина. С тех пор как последнему неприкасаемому позволили выйти на свет, сюда поступила одна тысяча двадцать три пациента.

– Теперь нас нельзя называть «неприкасаемые», – решительно поправила его женщина, гордо одернув на себе лохмотья. – Сам Явгмот объявил это слово вне закона.

– Все мы неприкасаемые. Разве вы сами этого не видите? Явгмот забрал из пещер наверх всех, кого мог использовать для своих целей, всех, кем он мог безнаказанно помыкать и держать в рабстве. Остальные будут гнить вместе с нами.

Среди отверженных послышался ропот недовольства.

– Опасно произносить такие слова, – заметила бледная женщина.

– Опасно ничего не замечать, – парировал Джикс. – Он убьет всех нас.

– Чего вы хотите от нас? – раздался молодой голос, принадлежащий кому-то, кто предпочел остаться в тени.

– Восстать. Я хочу, чтобы мы восстали.

– А как насчет стражи?

– Я знаю сотни обходных путей. Я могу вывести вас в город.

– Вы можете вывести нас наверх? – переспросила женщина. В голосе ее звучала заинтересованность. – Вы можете тайно провести нас в Халцион?

– Да. И, оказавшись в городе, мы захватим лазарет, возьмем Явгмота и Гласиана в заложники и потребуем для себя сыворотки. А еще мы потребуем освобождения из пещер всех здоровых людей.

– Ну хорошо, вы проведете нас в город, – женщина задумчиво потерла подбородок, – но сможете ли вы предоставить безопасное место, где мы будем прятаться, пока не найдем работу, а потом и постоянное жилье?

– Нет! – прервал ее Джикс. – Я говорю вам о революции.

– А мы говорим о жизни, – сказал молодой человек, – о возможности выбраться из пещер. Если Явгмот не поведет нас к свободной жизни, почему мы должны поверить, что это сделаете вы? Мы не хотим убивать и умирать. Мы хотим жить. Лучше жить в жестокости, чем умереть во славе. Разве вы не спасете нас?

– Да… Да, конечно… спасу, – вздохнув прошептал Джикс.

– Они словно крысы заполнили все канализационные коллекторы, а некоторые уже проникли в город, – обратилась к Совету старейшина Халциона Джамет. Высокая статная женщина, облаченная в красное шелковое одеяние, стояла на своем возвышении, гордо расправив плечи, и казалась воплощением власти. – Как мы сможем узнать, кто из них находится здесь на законных основаниях? Некогда альбинизм был достаточным основанием для ареста. Теперь неприкаса… простите, какой термин здесь следует употребить? Теперь проклятые живут среди нас. Ваша программа освобождения, Явгмот, не выдерживает критики…

– Как вы знаете, мадам, – прервал ее Явгмот, – четыре месяца назад программа освобождения была приостановлена. Те, кому мы разрешили подняться наверх, имеют документы и обеспечены жильем и работают на благо города. На остальных мы можем устроить облаву. Выделите мне средства и людей, и я это сделаю.

Гул недовольства пополз по залу Совета.

– Эти вторжения являются результатом того, что мы вынуждены разбавлять препараты, – продолжал Явгмот. – Ограничения в финансировании не позволяют мне ввести стопроцентную сыворотку каждому больному, находящемуся в пещерах. Для ее производства необходимы компоненты, содержащиеся в драгоценных металлах, а это дорого. Но главное заключается в том, что если беженцы могут пробраться в город, значит, смогут и повстанцы. И они поднимутся, если я не получу достаточно средств.

Всеобщее недовольство переросло в возмущение.

– Но даже в этом случае бунты будут повторяться. Все мы помним то, что случилось в последний раз. Следующее нашествие будет во много раз более жестоким. Проказа заполонит наши улицы. В прошлый раз я прекратил восстание, опираясь на помощь тридцати плохо вооруженных целителей. На этот раз мне потребуется хорошо обученная и экипированная стража. Я предлагаю уважаемому Совету утвердить меня командующим вооруженными силами на случай следующего нападения бунтовщиков.

– Позвольте уточнить, – вмешалась Старейшина Халциона. – Вы требуете больше денег и людей, чтобы избежать следующего восстания, и командование над вооруженными силами в случае, если это восстание все-таки произойдет. Я правильно вас поняла?

– Если вы не хотите принять мои условия, я могу переместить свою лабораторию в Лозанон. Там эпидемическая ситуация ухудшается с каждым днем. Я уже озвучил условия, на которых согласен сражаться со всеми бедствиями ради вас. Если вы не хотите снабдить меня всем необходимым, вам лучше поискать другого Спасителя.

Старейшина Джамет побледнела так сильно, что сама стала похожа на одну из проклятых.

– Хорошо, что этот вопрос голосуется только старейшинами Халциона. В противном случае наши друзья из других городов-государств могли бы предложить условия, которые соблазнили бы Явгмота и заставили бы его покинуть столицу. Будучи главой старейшин Халциона, я имею право решать подобные вопросы и поддерживаю идею увеличения ассигнований на нужды Совета по здравоохранению. Пусть говорит тот, у кого есть противоположное мнение.

Зал Советов хранил мертвое молчание.

Двадцать шесть раз за последние месяцы Джикс выводил проклятых из пещер в верхний мир. Благодаря ему спаслись более ста двадцати человек. Для выхода на поверхность он выбрал крутую горнорудную шахту, которая ни разу нигде не пересекала магическое производство Гласиана.

Проникнув из шахты в заброшенный коллектор на окраине города, Джикс вел проклятых по канализационным каналам, проложенным под мостовыми к зарешеченным водостокам, в поисках безопасного укрытия, где они могли отдохнуть и набраться сил после тяжелого подъема.

На сей раз все шло по-другому. Это было двадцать седьмое восхождение Джикса в качестве проводника: проклятое число девять, взятое трижды. Он чуял нутром: наверху его ждет смерть.

Джикс напряженно рассматривал сквозь решетку пустынную узкую аллею, вдоль которой с обеих сторон топорщились острые колья деревянной изгороди. Было достаточно поздно и темно, чтобы не опасаться случайных прохожих. Слева темнела цистерна с дождевой водой, а значит, людям будет чем утолить жажду. Чуть поодаль возвышалось здание зернохранилища, в переходах и подвалах которого можно без труда найти безопасное место для ночлега.

Лучше и придумать нельзя, но что-то останавливало Джикса, какая-то заноза тревоги засела в его голове.

– Думаю, вам не стоит выходить, – прошептал он пятерым несчастным, замершим за его спиной. – Что-то здесь не так.

– Что – не так? Там кто-то есть? – спросил один.

– Что-то не то, но я не могу понять, в чем дело.

– Тогда отведи нас к другому выходу.

– Нет, этот самый лучший. Дело не в месте. – Джикс прислушался. – Слишком тихо. Подозрительно тихо, – прошептал он.

Остальные тоже затаили дыхание и прислушались.

– Ты хочешь, чтобы мы просидели здесь до завтрашнего утра? – не выдержал один из отверженных.

– Или спустились вниз вместе со мной.

– Вниз? Мы карабкались вверх пять часов, и ты хочешь, чтобы мы вернулись?

Джикс покачал головой:

– У меня есть предчувствие, что, если вы выберетесь сегодня ночью на улицу, через эту решетку, или через любую другую, вы погибнете.

– Лучше я умру, стараясь спастись, чем поверну назад.

Молодой человек проскользнул мимо Джикса, приподнял край решетки и, поднатужившись, отвалил ее в сторону. Он выполз на мостовую и, обернувшись к остальным, произнес громким шепотом:

– Выходите! Вдохните воздух свободы!

Один за другим отверженные покидали канализационный сток. Джикс придерживал решетку, наблюдая, как пятеро беглецов спрятались в тени изгороди. Они двигались так, как привыкли двигаться в низких переходах пещер. Но в их сутулых, готовых вот-вот расправиться плечах, в горящих надеждой глазах читалась радость близкой свободы.

– Удачи вам, – прошептал Джикс.

Едва он успел опустить решетку водостока, как все пятеро были убиты. Пять кинжалов сверкнули в лунном свете, и в воздухе разлился отчетливый запах свежей крови. Тела беглецов распластались по булыжной мостовой. Из темноты выступили убийцы. Но это были не стражники. Ловкие и молчаливые, сотрудники специального подразделения Явгмота убивали без ненависти и злобы. Они просто делали свою работу. Спокойно и профессионально.