Джон Кинг – Сердце полуночи (страница 66)
– Юлианна, дорогая моя, покорнейше прошу принять мои извинения, – сказал Геркон Люкас, помогая ей встать и сгибаясь в грациозном поклоне.
Юлианна оперлась о спинку кровати и прижала руку к груди, сдерживая бешено колотящееся сердце. Люкас выпрямился и продолжил:
– Я, собственно говоря, хотел только передать Торису этот нож и не подумал о том, что дверь между комнатами может оказаться открытой.
– Она и не была открыта, пока вы не прошли сквозь нее как… как…
Бард улыбнулся ей самой обезоруживающей улыбкой:
– Не мог же я допустить, чтобы вы подумали, будто кто-то грабит комнату Ториса, ведь правда?
– Для чего жрецу понадобился кинжал? – спросила Юлианна вежливо, меняя тему разговора.
– Какой-то ритуал Милила, – пожал плечами Люкас с беспечным выражением на лице, которое вдруг сменилось озабоченностью. – Да вы вся дрожите! – воскликнул он и шагнул к ней, широко разведя руки.
Юлианна благоразумно отступила к окну.
– Где Казимир?
Люкас снова пожал плечами:
– После нашей вчерашней экскурсии мы остановились в одной таверне, где подают превосходное мекульбрау. Вскоре я ушел, а Казимир задержался еще на некоторое время. До меня, правда, дошли какие-то дикие слухи, но я предпочел бы не повторять их в вашем присутствии.
За разговором он продолжал приближаться, и Юлианна вытянула вперед руку.
– Прошу вас, уходите!
– И снова я вынужден просить вас о снисхождении, моя дорогая, – ответил Люкас, опускаясь перед ней на одно колено и целуя ей руку. – Простите меня, если мой маленький городишко чем-то оскорбил вас. Скажите, что бы я мог сделать, чтобы исправить это зло?
На языке Юлианны уже вертелся довольно ядовитый ответ, однако она взглянула в лицо барда и промолчала. Должно быть, в двадцатилетнем возрасте он был очень похож на Казимира. Юлианна довольно долго смотрела в его огромные глаза, прежде чем осознала, что он все еще держит ее за руку. Зардевшись, Юлианна сделала шаг назад и уперлась в подоконник.
– Как бы вы могли исправить это зло?. – повторила она, оглядываясь на клубящийся за стеклом туман. – Найдите Казимира и верните его сюда. Разыщите и Ториса. В этом месте что-то неладно…
Люкас легко поднялся с колена и, нежно взяв ее двумя пальцами за подбородок, сказал:
– Не беспокойся. Я найду Казимира.
Затем он решительно развернулся, шагнул к ее кровати и положил свой устрашающего вида кинжал в ноги. Не оборачиваясь к Юлианне, он попросил:
– Проследите, пожалуйста, за тем, чтобы Торис получил кинжал, как только вернется.
– Обязательно, – ответила девушка, слегка дрожа.
Люкас пошел к двери. Одним быстрым движением он открыл ее, шагнул в ярко освещенный коридор и исчез, захлопнув дверь за собой.
Цыганская повозка слегка раскачивалась, пока ее обитательница пробиралась к двери. Сквозь стон скрипок и лязг тамбуринов Торис расслышал все же легкий звук шагов. Наконец медная ручка повернулась, верхняя часть двери распахнулась, и в проеме появилась довольно молодая цыганка. Опершись локтями на нижнюю половину двери, которая все еще оставалась закрытой, она посмотрела на Ториса. Ей никак не могло быть больше тридцати-тридцати пяти лет, черные кудрявые волосы падали на яркую пеструю блузку, а двигалась она с естественной грацией кочевницы, позвякивая монистами, сверкающими на ее груди. Голова ее была задорно приподнята, а маленькие руки были удивительно пропорциональны.
Цыганка небрежно оглядела Ториса с головы до пят и спросила:
– Хочешь выбраться отсюда, красавчик?
Торис был потрясен до глубины души. Он не успел сказать ни слова, как ничего не говорил о своих намерениях маленькой девочке, которую он просто попросил о встрече с главой клана.
– Неужели мои намерения столь очевидны? – спросил он наконец, поднимаясь к дверям и касаясь руки мадам Дачии легким поцелуем.
– Мне – да, – отозвалась цыганка отнимая у него руку и с подозрением его разглядывая. – Наверное, все-таки будет лучше спрятать свои намерения так, чтобы тот, от кого ты бежишь, не догадался о них.
Торис указал на ярко расписанный фургон:
– Можно мне войти, чтобы обсудить условия?
В глазах цыганки мелькнул алчный огонек:
– Позволь мне сначала полюбоваться на твой кошелек, а уж потом я впущу тебя в свою повозку.
Торис достал из-под полы своего жреческого одеяния позвякивающий мешочек с монетами.
– Здесь только золото и серебро, – объяснил он кратко. – Ни одного медяка.
Щелкнула вторая задвижка на нижней половине двери, и дверь распахнулась целиком.
– Ну что ж, входи, добрый жрец.
Слегка пригнув голову, Торис проник в фургон. Внутри он казался гораздо больше, чем снаружи. Четыре окна давали достаточно света, даже несмотря на то, что все они были занавешены кружевными шторками, однако с потолка свешивалась и зажженная масляная лампа. Обстановка была более чем скромной: узкая кровать, легкий складной стул, маленький стол и несколько подвесных полок с глухими, непрозрачными дверцами. В каждом углу висели меха, связки перьев, одеяла и попоны.
Оглядевшись по сторонам, Торис уселся на хлипкий стульчик, а мадам Дачия устроилась на кровати, не забыв запереть дверь.
– Куда ты хочешь попасть, красавчик? – спросила мадам, и ее мягкий голос прозвучал вполне по-деловому.
Торис нервно теребил висевший у него на шее амулет Милила.
– В Гундарак, – ответил он. Мадам Дачия пристально смотрела в огонь фонаря.
– Мне кажется, ты не очень туда стремишься, – заметила она спокойно.
– Я бегу не столько
Цыганка задумчиво нахмурила лоб и молчала. Наконец она сказала нерешительно:
– Нет. Это довольно странный край, мой юный жрец, но я, хотя и слышала о лучших землях, никогда их не видела.
– Значит, Гундарак, – подвел итог Торис. – Поедут два человека: я и мой друг.
Зеленые глаза мадам Дачии, казалось, пронзили его насквозь.
– Любовница или сестра? – спросила она сурово.
– Ни то ни другое, – раздраженно отозвался Торис. – Впрочем, ты права – это женщина. Любовница того, от кого мы вынуждены спасаться бегством.
– Гм-мм… – с сомнением хмыкнула Дания. – Это будет стоить дороже. Повышенный риск, знаешь ли.
– По десяти золотых с каждого, – твердо сказал Торис. – Этого будет достаточно.
– По двадцати, и по рукам! – предложила цыганка.
– Я мог бы взять те же сорок золотых и купить лошадь, – вздохнул Торис вставая.
– Сядь! – приказала цыганка столь резким голосом, что юноша против своей воли опустился на стул. – Если бы ты мог уехать на лошади, ты так и поступил бы давным-давно, – объяснила цыганка. – Может быть, ты даже пытался, но заснул на границе. Так что не надо угрожать тем, чего ты не в силах исполнить.
– Десять за меня и двенадцать за женщину.
– Я должна рисковать всем своим кла-
Ном за двадцать два золотых? Хорошо, пусть будет тридцать восемь с обоих.
– Каждый из нас заплатит по четырнадцати, – предложил Торис. – Всего будет двадцать восемь – это как раз посередине между нашими начальными ставками…
– Ничего подобного. Половина – это тридцатка, а за то, что ты жульничал, я прибавлю еще пять. Итого – тридцать пять с вас двоих!
– Тридцать два!
– Тридцать пять!
– Тридцать три?
– Тридцать пять!!!
– Какая дорогая это штука – свобода! – проворчал себе под нос Торис. – Тридцать четыре.