Джон Кинг – Сердце полуночи (страница 30)
– Буум! Тумм! Тумм!
Что– то тяжелое колотилось в ворота храма. Звук раскатывался по гулкому пустому помещению нефа, проникая в часовню сквозь короткий узкий коридор.
– Они пришли за мной! – убежденно сказал старик, опираясь на облупившуюся флейту чтобы подняться. – Дети, наверное?, совершили что-то ужасное, и теперь…
– Бумм! Бамм! Тумм!
"Почему бы им просто не открыть дверь?” – подумал Густав, с трудом выпрямляя затекшую спину. Сжав в руке подсвечник, он вышел из часовни и пересек неф. Его расшитая золотом сутана волочилась за ним по замусоренному полу.
– Напрасно потратил столько свечей! – посетовал он вслух, рассматривая оплывшие воском чашечки подсвечника.
Старик достиг дверей как раз тогда, когда стук возобновился. С недовольной гримасой Густав распахнул дверь, и пятеро дюжих ремесленников распростерлись на пороге. Перед входом в храм волновалась толпа, освещенная колеблющимся светом факелов. Среди множества незнакомых лиц Густав заметил Казимира, который восседал на импровизированных носилках, поддерживаемый плечами горожан. Юноша широко улыбался.
– Как я и обещал, мастер Густав, я вернул вам ваш храм н вашу паству! – прокричал Казимир.
Жрец с подозрением воззрился на лицо юноши, которое в красном свете факелов показалось ему красным от крови.
– Что ты там бормочешь, парень, что-то я не возьму в толк…
Казимир сделал рукой широкий жест.
– Эти люди, Густав! Эти люди – твои новые прихожане, они восстановят твой храм! Они наслушались панихид, теперь они хотят веселых песен и танцев.
Улыбающиеся лица вокруг подтверждали слова Казимира. Даже те пятеро, которые лежали на пороге, теперь поднялись на ноги, согласно кивая.
– Они пришли сюда не для того… чтобы расправиться со мной?
Толпа расхохоталась, и Казимир, соскользнув на землю, повернулся, чтобы обратиться к ней.
– За этими дверьми, – сказал он, – находится новое сердце вашего города. Это храм песен и музыки. Сейчас это сердце почти что мертво, оно молчит вот уже несколько лет. Однако сегодняшней ночью оно снова возродилось к жизни! Народ больше не будет с жадностью взирать на цитадель менестрелей Хармони-Холл, желая услышать, как поют богачи. Теперь каждый мужчина и каждая женщина вольны прийти в этот храм и петь. Идемте же, посмотрим на эту обитель нашего Бога!
Казимир развернулся на каблуках и сделал знак горожанам следовать за ним. Сам он гордо вошел в храм, и Густав прижался к каменной стене, чувствуя, как сердце его забилось быстрее. Толпа повалила в храм следом за Казимиром. Впервые за много лет топот множества ног оживил молчаливый храм, спугнув тишину и рассеяв мрак светом многочисленных факелов. Жрец поспешил следом. Цепочка факелов уже почти обогнула центральный зал святилища.
– Что же такого совершил Казимир? – -озадаченно прошептал Густав.
Цепочка людей продолжала двигаться по периметру зала. Свет факелов играл на пыльных колоннах, и под сводами высокого потолка впервые за много лет снова зазвучал смех и благоговейные вздохи. Даже сам Густав не выдержал и неуверенно рассмеялся, смешавшись с ликующими прихожанами.
Наконец цепочка огней замкнулась, и на трубах мертвого органа заплясали сполохи света.
– Смотрите, жители Гармонии! – раздался голос Казимира. – Вот он, храм вашей веры! Сейчас он лежит в руинах, но скоро он поднимется из праха и превратится в святилище, где, не переставая, будут звучать песни и волшебная музыка!
В ответ раздались радостные голоса людей. Эхо подхватило их дружный вздох, многократно усилив и повторив, словно само здание вторило их заразительной радости.
– Пусть так и будет записано в моем первом указе! – прокричал Казимир. – Пусть через каждые пять дней пахарь не выходит в поле, ремесленник не трудится в мастерской, а торговец не спешит в лавку. Все мы будем приходить сюда с молотками, корзинами и лопатами. Пусть каждый человек придет с орудиями своего ремесла: торговец – с тканью и стеклом, плотник – с молотком и пилою, писец – с пером и пергаментом. Даже сам Мейстерзингер присоединится к вам. Мы будем работать бок о бок, пока не восстановим храм таким, каким он должен быть.
Собравшиеся ответили ему согласными криками.
– Пусть будет так! А теперь – в усадьбу!
Карета, запряженная четверкой вороных, остановилась перед воротами особняка на Саут-Хиллском холме. Из кареты выбралась темная фигура в плаще и решительно зашагала ко входу. Полы плаща, раздуваемые ветром, сердито хлопали за ее спиной. Привратник у ворот шагнул вперед навстречу незнакомцу, но тот махнул рукой, и слуга отступил. В его глазах промелькнуло боязливое выражение.
Не замедляя шага, человек в черном миновал тяжелые заржавленные ворота и пошел по дорожке, выложенной мраморными плитами, которая вела к дверям особняка.
Достигнув массивной двери, человек выпростал из-под плаща руку и дважды постучал.
Через несколько секунд дверь осторожно приоткрылась и наружу выглянула служанка.
– Мастер Олайва отдыхает, приходите завт…
Мужчина рванул на себя дверь и, оттолкнув служанку, переступил порог особняка. Достигнув середины гостиной, он остановился и сказал самым светским голосом:
– Меня он захочет принять немедленно. У меня срочное дело.
– Срочное? – возмущенно пискнула служанка, поправляя кокетливый фартук. – Любопытно, что же такое случилось, что вы врываетесь в дом словно разбойник?
– Мейстерзингер Кляус мертв, – коротко отозвался пришелец. – Он был убит всего полчаса назад, а его убийца взошел на трон Гармонии.
Вытащив из кармана красный носовой платок, мужчина промокнул вспотевший лоб.
– Я намерен немедленно поговорить с Гастоном. Он должен срочно поднять восстание и захватить власть.
Внешние стены усадьбы Мейстерзингера мерцали под лучами луны холодным стальным блеском. Вдоль стен выстроились темные ряды горожан и присоединившихся к ним фермеров с окраин. Некоторые держали в руках факелы, которые сверкали в темноте, словно упавшие звезды, а негромкий гул голосов нарушал тишину ночи. Аристократы из ближайших особняков со страхом наблюдали за происходящим сквозь крепкие ставни и жалюзи.
Над толпой снова зазвучал чистый и сильный молодой голос:
– Я еще раз приказываю тебе отойти в сторону и открыть ворота, стражник! Я – новый Мейстерзингер Гармонии!
Вооруженный копьем стражник упрямо оставался на месте, загораживая вход не хуже решетчатой кулисы. Его крепкая фигура была надежно защищена металлическими доспехами, а нахмуренный лоб свидетельствовал о переизбытке решимости.
– Все назад! – прорычал он свирепо. – Или окажетесь на частоколе!
Казимир смерил взглядом живой бастион крепости Мейстерзингера.
– Зон Кляус – вервольф, и он убит. Я – новый хозяин усадьбы.
Лицо стражника исказилось гневом. Он взмахнул своим копьем на длинном древке, собираясь пронзить им самозванца. Казимир продолжал стоять опустив руки, улыбаясь холодной улыбкой.
– Я только что убил оборотня своими руками. Хочешь тоже помериться со мной силами?
Прежде чем стражник успел ответить, какой-то крупный человек протолкался к ним сквозь толпу. Казимир не мог отвести взгляда от острия копья, однако по лязгу доспехов он догадался, что это солдат.
– Брось свою палку, идиот! – крикнул новоприбывший. Стражник нахмурился еще сильнее, но слегка опустил копье.
– Ты что, не узнаешь людей Кляуса? – продолжал солдат. – Разве ты не видишь, как наши шлемы сверкают в толпе? Мейстерзингер Казимир говорит правду: Кляус был оборотнем, волколаком, а этот юноша спас от него всех нас. А теперь отойди в сторону, дубовый пень, не то я оторву твою упрямую башку!
Стражник четким приставным шагом отступил в сторону. Казимир поклонился ему с насмешливой признательностью и зашагал вперед.
– Поднять ворота! – приказал солдат, следовавший за ним.
Звенья стальной цепи лязгнули на зубчатом железном барабане, и массивная порткулиса поползла вверх, убравшись в специальное гнездо в сводчатой арке входа. Казимир приблизился к ней и, слегка пригнувшись, вошел в тоннель, ведущий в знакомый ему сад. Толпа следовала за ним по пятам. Лязг железа и топот кожаных башмаков зазвучали под сводами темного прохода.
Казимир оценивающе поглядел вверх. В последний раз он проник сюда “зайцем”, а теперь входил как хозяин. Похлопав по звенящей броне следовавшего за ним солдата, он сказал:
– Ступай вперед и предупреди слуг.
Воин искоса поглядел на него, затем кивнул и обогнал Казимира.
Юноша обернулся и поманил к себе нескольких оборванных мальчишек.
– Вы ведь знаете, что такое кладовка, не так ли? – осведомился он.
Малыши с серьезным видом закивали.
– Бегите, найдите кладовую. Там есть такие большие бочки… нет, пожалуй, для бочек вы еще слишком малы. Там должны быть большие головки сыра и другой провизии. Принесите все это сюда.
Мальчишки убежали, а Казимир знаком подозвал к себе коренастого фермера.
– Следуй за ними, и возвращайся с мекульбрау, которое только там найдется.
Фермер недоверчиво вытаращился на него, но поспешил исполнить распоряжение.
Тем временем толпа рассеялась по чудесному саду, не сдерживая восторженных восклицаний. В приливе неожиданной пьянящей радости Казимир бросился к центральному фонтану, перепрыгнул его неширокую чашу и вскарабкался на возвышающуюся в центре статую. Взмахнув руками в знак приветствия, он прокричал: