Джон Кинг – Сердце полуночи (страница 13)
Казимир почувствовал исходивший от Кляуса запах страха.
– Я не прислужник в Хармони-Холле, мастер Кляус, ответил он с вызовом. – Поэтому мне неведомо низкое ремесло письма.
– Простите еще раз, молодой господин, – ответил Кляус и взял перо у него из рук.
– Как мне записать вас?
Казимир почувствовал в сердце острую боль. Он не осмелился бы назвать свое настоящее имя, во всяком случае, не теперь, когда ненавистный Кляус видел его лицо. Он снова бросил взгляд на черноволосую красавицу, и в голове его зазвучала старинная песня о раненом сердце.
– Раненое Сердце, – пробормотал он. – Я Раненое Сердце…
Кляус уставился на него, словно стараясь проникнуть взглядом за кривую улыбку белой деревянной маски. На мгновение; Казимир испугался, что он разоблачен, однако Мейстерзингер уткнул в книгу свой короткий нос и записал: “Мастер Раненое Сердце, воспитанник Геркона Люкаса”.
Не успел он дописать последние буквы, как Казимир спросил у него:
Кто эта прекрасная дама, которая держит меня за руку?
Кляус снова побледнел. Облизнув свои пересохшие; губы, он ответил самым светским тоном, на какой был способен в данных обстоятельствах:
– Это моя внучатая племянница, внучка моей старшей сестры, Юлианна Эстовина.
"Неужели это племянница Кляуса? – удивился Казимир. – Каким образом может это чистое, незапятнанное создание принадлежать к той же семье, что и этот мерзкий старикашка?”
Он уставился на Юлианну словно громом пораженный; если не считать черных волос, во всем остальном она была полной противоположностью старейшины гильдии трубадуров, лучом света в его мраке, островком чистоты и невинности в его распутстве и грехе.
Казимир упал на свое здоровое колено, сдвинул маску с лица и коснулся губами ее шелковистой руки.
– Как я счастлив, Юлианна Эстовина, что у вашего деда есть столь злобный и неуправляемый пес. Если бы не он, разве мы встретились бы с вами?
Казимир уже поднимался, когда Кляус снова заговорил:
– Приношу свои глубочайшие извинения, дорогой Геркон. Я понятия не имел, что этот молодой человек – ваш воспитанник.
Казимир остолбенел. Геркон Люкас, незаметно подошедший к собравшимся, гулко расхохотался.
– Он действительно превосходен в некоторых областях, – заметил Люкас не без сарказма. – Мне остается только надеяться, что его талант окажется равным его честолюбию.
Казимир украдкой взглянул на Люкаса, и тот поймал его взгляд, ответив мрачной, понимающей улыбкой. Затем юноша снова обратил свой взор к Юлианне.
– Скоро мы узнаем, каков его талант, заметил Мейстерзингер, хорошо отработанным жестом указывая на регистрационную книгу. – Он записался для участия в турнире. Сейчас, однако, он должен спеть нам прелюдию, как и все остальные.
Он схватил Казимира за руку и потащил в сторону, подальше от Юлианны.
– Идем, Раненое Сердце. На сцену! Ты споешь нам, музыканты уже ждут.
Казимир вырвался из рук Мейстерзингера и снова посмотрел на белокожую красавицу.
– Я исполню эту песню для вас, леди Юлианна.
Он опустил на лицо свою ухмыляющуюся маску и, прихрамывая, пошел к сцене. Люкас и Кляус сопровождали его, идя по сторонам и чуть сзади.
– Если твой голос окажется не столь приятным для слуха, как твоя ложь, – злобно прошептал Люкас, – я публично откажусь от тебя и прикажу тихонько тебя прикончить.
Казимир не ответил, стараясь вести себя с максимальным достоинством, которое только было возможно с его прокушенной ногой. Наконец он приблизился к сцене, и Кляус с Люкасом уселись в переднем ряду, словно пара воронов. Один из музыкантов, седой старик с древней трехструнной скрипкой, наклонился к юноше:
– Что мы должны для вас исполнить? Казимир отмахнулся от него:
– Я не стану петь под стоны твоего инструмента!
Музыкант нахмурился и затряс головой. Люкас наградил юношу убийственным взглядом, однако Казимир и вовсе не обратил внимания на своего “наставника”. Он шагнул к самому краю сцены и слегка откашлялся:
– Я – Раненое Сердце.
По толпе пронесся шепот и смешки.
– Он певец или сама песня?
– Мне кажется, что он – не Раненое сердце, а Раненая нога.
– Сразу видно, это человек не из Хармони-Холла.
– Приготовьтесь, сейчас последует “Серенада уличных котов”.
Казимир снова кашлянул, чтобы заставить глушителей замолчать. Как ни странно, но после своей встречи с Юлианной, он не чувствовал гнева по отношению к этим чванливым и самодовольным людишкам. Одно лишь легкое покровительственное раздражение ожило в его груди.
– Я Раненое сердце, – повторил он, и я спою балладу “Раненое Сердце” для прекрасной дамы по имени Юлианна.
Снова раздались злобные смешки. Один из учеников Хармони-Холла даже попытался утешить девушку. Не обращая внимания на шум, Казимир закрыл глаза и запел. Его чистый и печальный голос без труда заглушил бормотание толпы.