Джон Кинг – Потоки времени (страница 30)

Когда затянутые тонкой тканью лопасти начали вращаться внутри резервуара, Малзра встал возле Карна. После полного оборота лопастей рабочие включили турбину. Неестественно горячий ветер вырвался из устройства, ударяясь о влажную ткань и посылая мелкие капельки воды в окружающее пространство.

Ветер разносил пар над каменными плитами между машиной и нишей, где находился Тефери, накрытый мокрым плащом. Брызги достигли медленновременной зоны и вошли в нее. Разрастающееся облако приблизилось к присевшей фигуре юноши и прошло сквозь влажную ткань, вспыхнув мелкими каплями. Ученики, работавшие у турбины, установили самый мощный режим, и слабая дымка быстро превратилась в густую стену белого тумана, непрозрачного, но ослепительного в солнечном свете.

Джойра кивнула Малзре, смотревшему в мутную стену тумана. Частицы воды как живые метались в головокружительном танце.

– Ну, Карн, похоже, что творение и создатель вместе вступят в эту машину времени.

Серебряный человек тоже смотрел на клубящуюся преграду.

– Я могу пойти первым и доложить вам о результатах.

Малзра отрицательно покачал головой:

– Мы пойдем вместе, бок о бок.

С этими словами они направились к завесе из танцующих капелек воды и вступили в неизвестное.

Туман окутал Карна с внезапной осязаемой силой. Это напомнило ему потоки морской воды, в которую он однажды упал в одном из своих путешествий во времени. Карн чувствовал влажные каменные плиты под ногами и противостоял натиску сокрушительной силы тумана.

Противодействуя нарастающему водовороту, который, казалось, может закончиться внутренним взрывом, Карн нащупал руку мастера Малзры. Через непроницаемую, белую, как сметана, пелену ничего не было видно. Сильнейший ветер крутился впереди, вокруг чего-то плотного. Карн потянулся и нащупал другую руку. Малзра схватил пальцы серебряного человека и с силой сжал их.

Порывы ветра стихли. Колоссальные энергетические силы, рвущие все на своем пути, ослабели, а затем и вовсе стали еле ощутимыми.

Голос Малзры прозвучал приглушенно и сдавленно, будто из-под земли.

– Дифференциал времени… выравнивается…

– У вас проблемы с дыханием? – отозвался Карн.

– Мне не нужно дышать, – послышался ответ. Ветер продолжал ослабевать. – Мы должны идти. Мы почти… урегулировали время… Там, снаружи, пройдут часы за каждую минуту, проведенную здесь.

Плечом к плечу они продвигались вперед, чувствуя, как плотность воздуха постепенно уменьшается. Радовало и то, что в тумане менялось только время, пространство же оставалось неизменным. Всего через пять шагов белый туман превратился в серый, и они смогли увидеть угол здания позади Тефери. Сам мальчик лежал перед ними на земле, едва различимый. Карн обрадовался, что не наступил на него. Возможно, это не имело большого значения, так как Тефери не шевелился под белым плащом.

Казалось, он задыхается…

– Тефери, – произнес Малзра, – встань. Мы пришли забрать тебя отсюда.

Мелкая дрожь пробежала под плащом, и раздался молодой взволнованный голос:

– Кто вы? Ангелы?

Малзра засмеялся, но за него ответил Карн:

– Это я, Тефери. Я, Арти Лопатоголовый. Я здесь с мастером Малзрой.

Мальчик стянул с головы плащ и посмотрел в плотные сумерки. Все, что он мог видеть, – очертания двух высоких фигур, окутанных густым туманом.

– Что случилось? Я видел огромную вспышку молнии среди ясного неба, а гром был таким, что я на время оглох. Затем все вокруг охватило пламя, загорелась моя одежда. Как только мне удалось подняться, я побежал. Все горело, рушилось и кипело, а затем внезапно наступила темнота и появились вы.

– Мы пришли, чтобы забрать тебя отсюда, – повторил Малзра.

Серое облако вокруг них внезапно сгустилось и стало черным. Ночь упала на мир снаружи. Только Мерцающая Луна ярко светила в тумане, освещая нишу.

Чувствуя, что надо торопиться, Карн устремился к Тефери, скинул с него плащ и поднял мальчика одной рукой.

– Пойдем. Скорее! Джойра ждет.

– Джойра? – удивленно переспросил мальчик. – Буду рад ее видеть.

– Скорее!

Через час после их ухода я пошел сквозь толпу, собирая учеников в команды для работы с насосами, ветряной мельницей и турбиной. Если бы поток быстровременного тумана исчез хотя бы на мгновение, Урза, Карн, и Тефери мгновенно погибли бы при пересечении границы разлома времени.

Ученики работали всю ночь. Я поддерживал их при помощи заклинания белой маны, которое хорошо знаю. Все это время Джойра и я оставались около машины, контролируя напряжение, чтобы исключить возможные поломки. Катастрофы не произошло. Как сказал Урза, это был превосходный проект.

Что было реальной катастрофой для меня, так это чувство тревоги и потеря надежды. Это случилось со мной после первого часа ожидания. Я испугался, что Урзу и Карна разорвало на части облаком времени прямо в тот момент, когда они вошли в него.

Воображение рисовало страшные картины. Возможно, они лежали мертвыми прямо за границей тумана, невидимые нам. Как долго мы сумеем продержаться? Дни? Недели? Месяцы? Могу поклясться, что те же мрачные размышления терзали и Джойру, хотя ни один из нас не говорил об этом вслух. В середине следующего дня я впервые услышал эти вопросы среди учеников, занимающихся подкачкой воды. Для всех нас эта ночь была утомительной и бессонной. К физической усталости прибавилась усталость душевная. Одолевали сомнения. Все ли мы правильно сделали?

– Как долго мы продержимся? – тихо спросил я Джойру в полдень.

– Одно из двух: мы будем держаться, пока не сломается машина или не появятся мастер и Карн.

Ее слова воодушевили меня, вернули мне уверенность. Рядом была женщина, которая провела десять лет в коме, для того чтобы создать машину, достойную самого Урзы.

После полудня мне стало ясно, что наши силы на исходе. Воды в быстровременной трещине не хватит до ночи.

Я как раз спускался вниз по склону, чтобы сообщить эти серьезные новости Джойре, когда увидел страшное зрелище: ветряные мельницы остановились, турбины не вращались, а наша надежда – плотная белая завеса исчезла, и последние клочья тумана разносил ветер. Я побежал, пока не увидел Урзу, Карна и Тефери, только что вернувшихся из временной трещины. Они были живы! Толпа учеников с торжествующими криками сгрудилась вокруг заново родившихся. Я поспешил к ним, но вдруг увидел другую группу людей, тихо обступивших кресло на колесиках, в котором полулежала Джойра. В страхе я бросился к ней. Ее глаза были закрыты, а руки свисали по бокам коляски, слабое дыхание едва угадывалось. Жизнь еле теплилась в ней.

– Джойра оставалась в сознании, пока они не появились, – сказал с тихим почтением в голосе самый младший из учеников, – а затем упала без чувств.

– Отдыхай, дорогая девочка, – сказал я, нежно убирая взмокшие волосы с ее лба – Поспи еще немного. Мы разбудим тебя снова. Мы всегда будем пробуждать тебя от долгого сна.

Глава 11

Тефери так и не сумел адаптироваться, даже спустя несколько месяцев после чудесного спасения. Конечно, взрыв был ужасен. В сочетании с огнем, пожарами и чудовищными разрушениями он оставил в его памяти страшные воспоминания. Но более всего Тефери был потрясен тем фактом, что мир и все прежние друзья стали почти на двадцать пять лет старше его.

Целители, привезенные с большой земли, осторожно в течение многих дней расспрашивали юношу о перенесенном им испытании, сосредоточившись в основном на его изоляции от мира в медленновременной трещине.

– Какая еще изоляция? – возмущался он. – Я был один в течение трех секунд! Оказавшись в огне, человек не интересуется, один он или нет. Четырнадцать лет до взрыва оказались более травматичными для меня. Рассказать об изоляции! Да у меня на острове вообще никогда не было ровесников! Я всегда был самым младшим. Все мои друзья по крайней мере на пять лет меня старше. Теперь же они – в три раза старше меня. Джойре сорок. Малзре, вероятно, пятьсот сорок. А как насчет Тефери? О, ему все еще четырнадцать!

С этой болью Урза не мог справиться, такую рану он не умел залечить. А что касается Тефери, он совсем потерял душевный покой. Через неделю парень не захотел иметь с целителями никаких дел и велел им убираться.

Они приложили большие усилия, чтобы сохранить приличия и не выказать неудовольствия от общения с нерадивым пациентом. Вскоре их выдворили с острова как неспособных к целительству.

Тефери вышел из больницы.

Он изучал незнакомые здания перестроенной академии.

– Этой стены здесь раньше не было, – рычал Тефери, накладывая заклинание. Зеленые витки энергии брызгали из его пальцев и врезались в траву у основания стены. Плющ стремительно вырастал из земли, закрывая стену из известняка. Через секунду волна его раздражения оказалась глубоко похороненной под зеленым живописным холмом.

– Посмотрите на эти прекрасные башни. – Его рука взметнулась вверх и на крышах из синего сланца мгновенно вырос мох.

Истерическое состояние Тефери, вызывающее непредсказуемые последствия, начало привлекать учеников. Их головы высунулись из-за ставней, любопытные лица появились в дверных проемах. Ученики высыпали наружу, чтобы не пропустить увлекательного представления. Они знали его по памятнику Тефери и взволнованно толпились вокруг, чтобы посмотреть, на что способен этот странный парень.