Джон Келли – Спасая Сталина. Война, сделавшая возможным немыслимый ранее союз (страница 56)
Затем разговор перешел в светскую беседу, и Эйзенхауэр решил вернуться к себе и несколько часов поспать. Когда он приехал в Саутвик Хаус около 3:30, Стэгг сказал: «У меня для вас хорошие новости». Стало совершенно ясно, что к рассвету погода улучшится. В остальном прогноз Стэгга не изменился: два дня хорошей погоды, затем море и небо снова вскипят. Монтгомери, адмирал Рамсей и Беделл Смит хотели начинать прямо сейчас, Теддер склонялся к отсрочке, а Ли-Мэллори был категорическим противником немедленного старта операции.
Эйзенхауэр снова принялся расхаживать взад-вперед. Варианты, которые он рассматривал, имели одну общую черту: все они могли закончиться катастрофой. Вдруг Эйзенхауэр остановился и сказал: «Хорошо! Начинаем!»
Через несколько часов майор Джон Ховард узнал о решении Эйзенхауэра. Такие люди, как Ховард, редко встречались в британской армии. (Лондонский мальчик, выходец из рабочего класса, чьи лидерские качества позволили ему занять место в офицерском корпусе.) Сегодня вечером он и его коммандос начнут первую атаку. За несколько часов до отправки Ховард разговаривал с солдатами, успокаивал их разговорами о спорте, женах, детях и послевоенных планах. Его запись в дневнике от 5 июня предполагает, что, возможно, он пытался успокоить и себя: «Какая коварная судьба. Я расстроен больше, чем осмеливаюсь показать. Ветер и дождь – как долго это продлится? Чем дольше он идет, тем больше вероятность препятствий в зоне высадки. Дай бог, завтра прояснится».
Через несколько часов Ховард получил ответ на свои молитвы. Коммандос в последний раз проверили оружие, написали письма; лица были намазаны углем. 6 июня чуть позже полуночи рота D второго батальона полка легкой пехоты Оксфордшира и Бакингемшира заняла места в шести самолетах «Хорса» на аэродроме в Южной Англии. Мужчины пристегнулись к металлическим сиденьям, ожили двигатели бомбардировщиков «Галифакс», сопровождавших планеры на пути к цели, и рота D исчезла в ночи, неся с собой сомнительную честь стать первым подразделением союзников, которое высадилось в Нормандии.
Целями Ховарда были два хорошо защищенных моста: мост Пегаса на реке Орн и мост на Канском канале. Британская разведка рассматривала их как двойную угрозу. Немцы могли по мостам выгнать танки и противотанковые орудия к пляжам и атаковать легковооруженный десант. Они могли взорвать мосты, и тогда 6-я британская воздушно-десантная дивизия, которая должна прибыть через несколько часов, застряла бы между Орном и Канским каналом. Той ночью солдатам из «Оксфорд и Бакс»[256] повезло. Жертвы были: лейтенант Бордридж был смертельно ранен, переходя мост Пегаса, а два пилота потеряли сознание во время приземления, но их планер чудесным образом остановился всего в десятке метров от моста на канале. В течение пяти минут около полусотни немцев, защищавших мосты, бежали – и Ховард получил контроль над обоими мостами.
Вскоре в небе показались наводчики, отметившие зоны высадки парашютистов, затем из темноты появилась армада двухдвигательных С-47[257]. Каждый из 7000 британских и 13 400 американских десантников, ожидавших выхода в свои зоны высадки, прошел через сотни часов подготовки. Но, как заметил историк Стивен Амброуз, пилоты такой подготовки не имели. У них не было ни опыта ночного боя, ни представлений о том, как ориентироваться в плохую погоду, ни понимания того, как избежать зенитного огня, ни устройств для ориентирования – только слабый синий свет, мерцавший на летящем впереди самолете. Пилотам дали указание, достигнув зон высадки, снизить скорость до 145 километров в час, чтобы смягчить воздушный удар для десантников. На такой скорости неуклюжий C-47 становился легкой мишенью, и некоторые пилоты проигнорировали инструкцию и разогнались до 240 километров в час, из-за чего солдат буквально выдергивало из дверей самолета в черное июньское небо.
В безумии стрельбы и криков один пилот выглянул в окно кабины и увидел прижатого к крылу солдата. «Что мне делать?» – крикнул он в рацию. «Снизь скорость, и он упадет», – ответил другой пилот. В сгустившейся тьме на небе начался балет вертевшихся, паривших и пикировавших самолетов, зенитного огня и серебристых трассирующих пуль. В этом хаосе тысячи парашютистов были в беспорядке выброшены в ночное небо, и после приземления они оказались в десяти, пятнадцати или двадцати пяти километрах от зоны высадки. Предвидя неразбериху после приземления, союзники выдали каждому десантнику небольшое устройство, позволявшее сигнализировать о своем присутствии в кромешной темноте. Вскоре солдаты объединились в группы по три человека, затем по шесть, пятнадцать и по тридцать: достаточно для «охоты на фрицев».
В стратегически важном городе Сент-Мер-Эглиз один десантник приземлился прямо в горевшее здание и погиб; другой зацепился за шпиль церкви и раскачивался на нем всю ночь, пока американские и немецкие войска под ним яростно сражались за город. Около 9:00 утра 6 июня Сент-Мер-Эглиз стал первым городом в Западной Европе, освобожденным от немцев.
Около 3:00 по вашингтонскому времени Рузвельта разбудил телефонный звонок генерала Маршалла, который сообщил, что высадка началась. После этого Рузвельт попросил прислугу принести ему свитер, затем приподнялся на кровати и принялся руководить боевыми действиями. Каждые пятнадцать – двадцать минут он звонил в военное министерство, чтобы узнать новости, вызвал сотрудников Белого дома на службу, поговорил со своими помощниками. От Эйзенхауэра пришла обнадеживающая телеграмма: «Все предварительные отчеты благоприятны».
Восточное побережье первым проснулось от этой новости. В Филадельфии мэр постучал деревянным молотком в Колокол Свободы, призывая всех включить радио. В Бостоне водители сигналили по дороге на работу. В Уинстеде, штат Коннектикут, и в тысяче других мест подняли флаги, школьники пели «Боже, благослови Америку». Люди по всей стране молились. В такой торжественный день это казалось правильным.
Часть ночи 6 июня Черчилль провел в картографическом зале на Даунинг-стрит, 10. Когда Вашингтон проснулся, премьер уже произнес речь в Палате общин. «Я не могу вдаваться в подробности, – сказал он раздраженным членам парламента. – Сообщения поступают одно за другим». Тем не менее «эта масштабная операция, несомненно, самая трудная и самая сложная из всех, что когда-либо проводились. Она учитывает приливы, ветры, волны, видимость с воздуха и с моря и подразумевает совместное использование наземных, воздушных и морских сил. Масштаб битвы будет постоянно расти в ближайшие недели. Я не буду рассуждать о ее ходе. Однако я могу сказать следующее: в союзных армиях царит полное единство. Мы и наши друзья в Соединенных Штатах – братья по оружию. <…> Все говорит о том, что боевой дух войск очень высок. Мы учли все технические нюансы и возможные варианты развития событий. Открытие этого грандиозного нового фронта будет осуществляться с максимальной решимостью».
Позже в тот же день в ответе на телеграмму Сталина он написал: «Я получил ваше сообщение относительно начала операции „Оверлорд“. Мы все испытываем радость и надеемся на дальнейший успех».
Операция, подготовка к которой шла больше года, не имела себе равных по масштабу и амбициям. Пять дивизий – две британские, одна канадская и две американские – должны были атаковать вдоль фронта протяженностью сто километров, от Канского канала на западе до устья реки Орн на востоке. В британском секторе местность, в основном твердая и равнинная, благоприятствовала союзникам; в американском секторе гребнеобразный обрыв, нависший над пляжем с кодовым названием «Омаха», играл на руку немцам. Сражения начались утром, после 7:00. Под низким серым небом в одном из первых боев 3-я британская дивизия штурмовала пляж «Сорд». Как и другие пляжи, «Сорд» был заминирован, но Перси Хобарт, изобретательный специалист по танковой войне, придумал способ нейтрализовать угрозу: модифицированный танк «Краб» ползал по полю боя и взрывал мины с помощью бойкового цепа, прикрепленного к носу. Ошеломленные мощной бомбардировкой перед вторжением и выползавшими из прибоя танками, немцы сначала отступили; но вскоре шок от вторжения прошел. Защитники перегруппировались на полях и в деревнях за пляжами и во второй половине дня перешли в контратаку, которая в одном секторе достигла берега, прежде чем их заметили. К наступлению темноты британцы полностью взяли «Сорд» под свой контроль.
Примерно в то же время, когда высадилась 3-я дивизия, к «Голду», второму британскому пляжу, прибыли 50-я дивизия и элитный 47-й дивизион морской пехоты. В этом секторе погода была более суровой. Десантные суда час добирались до пляжа, и на всем пути мощные волны хлестали через борт и обливали морской водой людей и технику. Немецкие подразделения, защищавшие «Голд», были более бдительны, чем их соотечественники на «Сорде». В тот момент, когда металлические двери десантного корабля открылись, с берега ударили пулеметы, и море наполнилось кровью и плавающими телами. Только меткая стрельба союзных военно-морских частей и авиации спасла положение. К вечеру союзники захватили «Голд», и 50-я дивизия двинулась в глубь материка.