Джон Келли – Спасая Сталина. Война, сделавшая возможным немыслимый ранее союз (страница 25)

На следующий день – в воскресенье, 21 июня – дебаты о втором фронте приняли неожиданный оборот. Рузвельт и Черчилль вернулись в Вашингтон и находились в Овальном кабинете, разговаривая с генералом Бруком, когда появился Маршалл и вручил президенту «розовый лист бумаги». Рузвельт просмотрел сообщение и молча передал его Черчиллю, который объявил всем присутствующим, что Тобрук пал. Рузвельт спросил: «Чем мы можем помочь?»

В тот теплый летний день продолжилось бурное обсуждение вопроса о втором фронте. В нем принимали участие Рузвельт, Черчилль, Маршалл, Брук, Стимсон, премьер-министр Канады Макензи Кинг и несколько официальных лиц из Нидерландов, Китая и других стран. Дискуссия – возможно, ставшая ключевой в вопросе о втором фронте – закончилась глубокой ночью и, казалось, завершилась триумфом идеи Маршалла и Стимсона. В пресс-релизе, выпущенном Белым домом на следующее утро, говорилось о стратегических возможностях, предлагаемых «операциями во Франции или Бельгии и Нидерландах». Но последнее предложение: «На случай, если успех операции [на материковой части Европы] окажется под сомнением, нужно подготовить альтернативный план» – звучало довольно двусмысленно. Было ли это еще одним общим утверждением англо-американской решимости или временной заменой для «тайного ребенка» Рузвельта и Черчилля – операции в Северной Африке?

Потрясенный падением Тобрука и изможденный ожиданием тяжелой процедуры вынесения вотума доверия со стороны Парламента 2 июля, Черчилль очень хотел вернуться домой как можно скорее. Но Маршалл не собирался отпускать британских делегатов до тех пор, пока они не осмотрят новую американскую армию, которую он создавал. После легкой пикировки были выбраны дата и место смотра войск (25 июня, Форт-Джексон, Южная Каролина). Маршалл не первый раз устраивал подобные мероприятия для британских военных и гражданских высокопоставленных лиц, но в Форт-Брэгге и Форт-Беннинге они прошли не так хорошо, как надеялся генерал. По мнению Маршалла и большинства присутствовавших там американских офицеров, смотр в Форт-Джексоне прошел успешно. Десять тысяч человек и несколько десятков танков проследовали под палящим солнцем Каролины безупречным строем. На публике британские гости расточали похвалы, но в личных беседах все было иначе. Генерал Брук покинул Форт-Джексон, думая, что американцам еще есть чему поучиться, а Исмей считал, что бросить этих молодых людей против «профессионалов с континента» было бы просто «убийством».

В конце июня Черчилль вернулся в Лондон и стал главным героем редакционной статьи «Манчестер Гардиан», одной из самых влиятельных газет страны. В статье перечислялись все поражения Великобритании с начала войны – Норвегия, Дюнкерк, Сингапур и Греция – и отмечалось, что в каждом случае имелось оправданное объяснение поражения. Но для Тобрука такого объяснения не было: «Здесь по крайней мере мы должны были дать хоть какой-то отпор». Другая газета предсказывала, что падение Тобрука может привести к смене правительства. Несколькими днями позже Черчилль получил от Парламента второй вотум доверия, хотя на этот раз успех был далеко не оглушительным. В январе против него проголосовал всего один депутат. На этот раз их было двадцать пять, и все они говорили одно и то же: стране нужна победа.

Так или иначе, Черчилль остался на своем посту. Восьмого июля он стряхнул пыль с плана «Гимнаст» и отправил его в Вашингтон по телеграфу. В тот вечер Рузвельт находился в своей спальне, когда появился помощник и вручил ему копию сообщения премьер-министра. Оно начиналось не слишком многообещающе: «Ни один ответственный генерал, адмирал или маршал авиации не готов поддержать „Следжхаммер“. Высадка десанта потребует серьезной поддержки, а бомбардировки Германии значительно сократились. Вся наша энергия будет направлена на защиту плацдарма на очень узком участке фронта. Поэтому можно сказать, что преждевременные действия в 1942 году… нанесли бы решительный ущерб перспективам хорошо организованных масштабных мероприятий в 1943 году».

Сказав «нет» операции, в которую он мало верил, Черчилль перевел тему на вторжение в Северную Африку, которое казалось ему более перспективным. «Я убеждаю себя, что план „Гимнаст“ (который он назвал американским вторжением в Северную Африку), безусловно, является лучшим способом эффективно оказать помощь русскому фронту в 1942 году. <…> Это всегда соответствовало вашим намерениям. Фактически, господин президент, это было вашей основной идеей». Черчилль преувеличивал. «Основной идеей» Рузвельта было вывести американские войска на поле боя в 1942 году, тогда как главной идеей Черчилля было направить их в Северную Африку, относительно безопасное место, чтобы вымотать неопытную армию. Единственными европейскими профессионалами в регионе были четыре дивизии Африканского корпуса Роммеля и горстка обозленных французских дивизий, которые могли и не воспротивиться высадке американцев. Там также была итальянская армия, сражавшаяся на стороне немцев, но она была плохо управляема, плохо оснащена и, будучи деморализованной, не представляла особой угрозы. Поразмыслив над телеграммой Черчилля, Рузвельт согласился с его предложением. Очевидно, что Маршалл и Стимсон были против. В Галлиполи в 1915–1916 годах и в Норвегии в 1940 году по воле Черчилля тысячи молодых британцев погибли в ходе боев, не имевших большого стратегического значения. Маршалл и Стимсон считали, что решительная победа возможна только на полях решающих сражений, и в этой войне, как и в предыдущей, такими полями были просторы и деревни Франции, Бельгии и Голландии – самое сердце Западной Европы.

Днем десятого июля отношения между военным министерством и Белым домом достигли новой критической отметки. На еженедельной встрече начальников штабов Маршалл назвал предложенную кампанию в Северной Африке «дорогой и неэффективной» и обвинил британцев в двурушничестве. «Если мы собираемся принять предложение британцев, – сказал Маршалл, – то нужно обратиться к Тихоокеанскому региону для решительных действий против Японии». Адмирал Кинг немедленно поддержал предложение Маршалла. В последние несколько недель его все больше волновала мысль о том, что нужно пожертвовать частью Тихоокеанского флота, чтобы поддержать кампанию в Северной Африке. Генерал Макартур, недавно возглавивший американское командование в Австралии, также был доволен решением Маршалла. Он предсказывал, что стратегия «Тихий океан – прежде всего» наиболее эффективна, чтобы ослабить давление на Россию предстоящим летом. Однако, поскольку Япония и Советский Союз не находились в состоянии войны, было трудно понять, как этого добиться.

Президент получил копию меморандума о стратегии «Тихий океан – прежде всего» от Маршалла и Кинга перед отъездом в Гайд-парк на выходные. Два дня Рузвельт хранил молчание. Затем, в воскресенье, 12 июля, когда Вашингтон проснулся жарким летним утром и телеграфные службы сообщили, что британская 8-я армия отступила к египетской границе, в военном министерстве зазвонил телефон. Рузвельт сказал нервному младшему офицеру, ответившему на звонок, что он хочет, чтобы военное министерство предоставило ему детальное изложение плана, в том числе ответило на следующие вопросы: сколько самолетов, кораблей и людей будет переброшено на Тихоокеанский театр военных действий; какой транспорт потребуется; как вывод войск повлияет на наращивание сил на Атлантическом театре военных действий и защиту Советского Союза и Ближнего Востока. Он сказал, что хочет получить ответ на эти вопросы сегодня же днем. Это было невыполнимое поручение, но так и было задумано. Документ, направленный президенту в тот день, выглядел как черновик. В нем сообщалось, что наступление в Тихом океане ослабит давление на русских, но не объяснялось, как именно, поскольку немцы не воевали в Тихом океане, а Советский Союз и Япония недавно подписали пакт о нейтралитете. Меморандум также не брал в расчет общественную реакцию, которая, вероятно, последует, когда американцы узнают, что их сыновья сражаются и умирают за колониальные владения голландцев и британцев.

Получив черновик Маршалла, Рузвельт снова ушел в себя. Затем 14 июля он вызвал Маршалла и приказал ему ехать в Лондон. Кинг и Гопкинс должны были сопровождать Маршалла. Их задачей было достичь окончательного соглашения с британцами. Президент сказал, что он все еще не отказался от идеи вторжения через Ла-Манш, но Маршалл покинул Овальный кабинет, чувствуя, что Рузвельт все больше склоняется к Северной Африке.

Когда американские делегаты прибыли в Лондон 18 июля, британское правительство все еще находилось в шоке из-за потери конвоя PQ-17. Двумя неделями ранее в исландском порту Хваль-фьорд устроили торжественный прием PQ-17, самому крупному конвою, когда-либо отправлявшемуся в СССР. Маршрут конвоя пролегал мимо немецких военно-морских баз и аэродромов в Норвегии и Финляндии, и ожидалось, что потери будут большими. Король Георг, прибывший из Лондона пожелать удачи экипажам, произнес короткую воодушевляющую речь перед тем, как PQ-17 отправился в плавание. Но большинство моряков в зале думали о сотнях миль бушующего моря и лютых морозах, которые ожидали впереди. Молодые люди, впервые вступавшие в бой, задавались вопросом, на что это будет похоже. Более опытные моряки, которые участвовали в двух или трех предыдущих конвоях, гадали, насколько крепкими окажутся их нервы на этот раз.