Джон Катценбах – Особый склад ума (страница 102)

Он все понимал, но у него было мало времени.

Он также отдавал себе отчет в том, что именно в этот день его отцом все было тщательнейшим образом спланировано и просчитано. Он не видел иного объяснения тому, отчего отцу захотелось похитить бывшую девушку своего сына. Выбор именно Кимберли Льюис не мог не оказаться преднамеренной провокацией, в результате которой все маски оказывались сорванными и от него требовалось начинать действовать. Чем дольше он думал об этом, тем больше его охватывало беспокойство, потому что сам похититель, на его взгляд, не мог не понимать, что это преступление не останется нераскрытым. А раз так, то с этим был связан какой-то тайный умысел. Оно больше не являлось анонимным, как прежние убийства. Все предыдущие преступления, совершенные отцом, напоминали неожиданные удары молний, случившиеся душным летним вечером. Они бывали внезапны и по-своему неповторимы. Но это преступление носило совершенно иной характер.

Джеффри качнулся на своем стоящем перед компьютером кресле и подумал, что никогда еще в истории криминалистики детектив не обладал большей информацией о преступнике, чем он о своем отце, серийном убийце. Даже знаменитое досье ФБР, заведенное в середине девяностых годов двадцатого века на Унабомбера,[111] в котором, казалось, была учтена каждая, даже самая мелкая, деталь личности этого человека, не содержало таких интимных подробностей, какие давали Клейтону собственные воспоминания, а также догадки, основанные на интуиции и чутье. Но все эти знания и понимание происходящего оставались бесполезны, потому что его отцу удалось скрыть от него самое важное — цель всего им задуманного.

Он дал повод полагать, что его убийства имеют политическую подоплеку и что он намеревается подорвать основу, на которой покоятся устои нового штата. С другой стороны, мотивы их могли носить вполне личный характер, могли оказаться посланиями, адресованными сыну — профессору психологии. Возможно также, они являлись частью некоего соревнования с ним или частью какого-то неизвестного плана. Ну и разумеется, они могли преследовать одновременно все эти цели или не иметь отношения ни к одной из них. Кое-что позволяло предположить, что они являются следствием маниакальной одержимости. Впрочем, они могли носить и ритуальный характер. Их могла породить жажда зла, хотя они в равной степени могли оказаться порождением страстей и сексуальных желаний. Он творил свои преступления в одиночку, но при этом нуждался в посторонней помощи. Таких преступлений еще не видел свет, но вместе с тем они были стары как мир.

А еще, подумалось Джеффри, они напоминают партитуру некой симфонии, написанной композитором-модернистом, которая своим звучанием отдает дань прошлому, но в то же время устремлена в будущее, одновременно и антична, и футуристична.

«Что он собирается сделать, как поступит? — недоумевал Джеффри. — Ну как ты можешь этого не знать, — распекал он самого себя, — ведь ты знаешь его лучше, чем кто-либо другой».

Он понимал, что отец готовит какую-то ловушку. Вероятно, собирается прикончить жертву, а затем скрыться. Вместе со своей новой семьей. Они просто исчезнут.

Эта последняя вероятность пугала Джеффри больше всего.

Джеффри не стал говорить ничего вслух, но в душе пришел к одному-единственному решению, которое у него еще оставалось. Каким бы ужасом это ни обернулось, борьбе старой и новой семей отца следовало положить конец. Он протянул руку и схватил со стола лежащий на нем пистолет. Затем очень медленно коснулся пальцем предохранителя и постарался представить себе ощущения, которые испытает при выстреле. Нужно покончить с этим раз и навсегда, решил он. Все. Финальная глава. Занавес. Последняя нота.

Однако, подумалось ему, проблема заключается в том, что и отец может захотеть того же самого.

Клейтон отложил пистолет и снова присел к клавиатуре компьютера. Уже через несколько секунд на экране возникло трехмерное изображение жилища Куртенов. Он принялся исследовать его с усердием студента, готовящегося к трудному экзамену.

Он обратил внимание на то, что «музыкальная» комната не имеет окон и расположена в благоустроенном цокольном этаже рядом с помещением, обозначенным как «большая общая комната». На плане первая имела единственную дверь, ведущую в смежное помещение. Это удивило Джеффри. Не может быть, подумал он. Ведь отсутствие непосредственного выхода на улицу означает, что убийце окажется не так-то просто использовать эту комнату для его целей. Ведь, прикончив кого-то, ему едва ли захочется тащить труп, даже тщательно завернутый во что-либо, через весь дом. А для серийных убийц возможность полностью контролировать подходы к своему логову очень важна. Он знал, что отцу непременно захотелось бы иметь в нем еще один выход.

На плане дома имелись название фирмы-подрядчика, фамилия ее хозяина и соответствующая контактная информация. Джеффри снял телефонную трубку и набрал номер. Ему потребовалось несколько минут для того, чтобы пробиться через заслон секретарш, но потом те все-таки соединили его с главой фирмы, который в данный момент находился на стройплощадке, где возводилось здание начальной школы.

— В чем дело? — рявкнул строитель тоном человека, который весь день улаживал различные то и дело возникающие проблемы и у которого нет ни времени, ни терпения вести пустые разговоры.

Джеффри представился специальным агентом Службы безопасности штата, однако это лишь отчасти умерило неприветливость собеседника.

— Меня интересует дом, который вы построили более шести лет назад на Буэна-Виста-драйв, неподалеку от Сьерры.

— Вы что, хотите, чтобы я помнил какой-то дом, который построил? Да еще по прошествии такого большого срока? Знаешь, приятель, у нас тут куча проектов, да не только дома, но и большие офисные здания, школы, а также…

Джеффри не дал ему договорить:

— Этот дом вы вспомните сразу. Вы строили его для семьи Куртен. Индивидуальный проект. Очень дорогой.

— Ничем не могу помочь. Понимаете, тут у нас такая запарка… Так что уж не взыщите. Ничего не могу припомнить.

— А вы постарайтесь как следует, — посоветовал Джеффри.

В этот момент дверь в кабинет, в котором он находился, отворилась и вошла сестра с большой сумкой в руках. Когда она ее поставила на пол, раздалось клацанье металла о металл.

Диана повернулась к дочери и тихим голосом заговорщицки проговорила:

— Мы его нашли.

Сьюзен ахнула и уже готова была что-то сказать, когда Джеффри многозначительно указал на гору распечатанных документов, лежащих рядом с принтером.

— Послушайте, какого дьявола вам вообще нужно? — резко спросил подрядчик.

— Мне требуется узнать, какие отступления от проекта были вами сделаны.

— Что?

— Короче говоря, меня интересует, чем отличается настоящий план дома от утвержденного и официально вами представленного.

— Слушай, дружище, я никак не возьму в толк, о чем идет речь. Подобное запрещено регламентом штата. Я потерял бы свою лицензию, если бы на такое пошел…

Джеффри ответил резким и холодным голосом:

— Ты ее потеряешь, если немедленно не станешь отвечать на мои вопросы! Итак, какие изменения относительно первоначального проекта не отражены на планах дома? И не говорите, что не помните, потому что это не так. Ведь я точно знаю, что хозяин дома захотел, чтобы кое-какие изменения остались скрытыми. И очень возможно, что он за это хорошо заплатил. И вы не стали вносить их в официальные документы. Так что у вас есть выбор. Если расскажете обо всем начистоту, я сочту это любезностью и ни одним словом не обмолвлюсь о происшедшем, так что никто больше об этом не узнает. А если упретесь и станете настаивать на своем, то уже к середине завтрашнего дня ваша лицензия, позволяющая возводить здания в этом штате по фантастически высоким тарифам, обогащая вас выше всех ваших ожиданий, испарится. — Помолчав, Джеффри добавил: — Ну же! И не сомневайтесь, что я смогу выполнить свою угрозу. Так что даю вам тридцать секунд на размышление, после чего вы должны, черт бы вас побрал, начать рассказывать мне о том, о чем я вас спрашиваю.

После секундного размышления подрядчик ответил:

— Мне вовсе не надо думать тридцать секунд. Ладно. Я расскажу вам, в чем расхождения, если вам это надо. Там есть скрытая дверь, через которую можно выйти из дома. Она находится в расположенной в цокольном этаже музыкальной комнате. Сделать ее оказалось не так-то просто. Дело в том, что заказчику непременно хотелось, чтобы она оказалась совершенно незаметна. А кроме того, в доме неофициально установлена система безопасности, замаскированная под систему кондиционирования воздуха. Все провода от нее идут под потолком, а ее видеомониторы стоят в кабинете, за бутафорским книжным шкафом. Вокруг дома установлены тепловые датчики инфракрасного излучения. Чтобы такие заказать, пришлось ездить аж в Лос-Анджелес. Здесь они вне закона. Да и нужды в них тут нет, и я об этом говорил тому парню. Но он уперся, и все тут. Наверное, думал, что вскоре это место превратится в этакий Додж-Сити.[112] Совсем сбрендил. На самом деле хватило бы обыкновенного замка на входную дверь, но этот чудак и слышать не хотел. Понимаете? Вот в чем вся штука. Но он желал заплатить. И заплатить хорошо. И к тому же затея с этим штатом была тогда еще совсем новой и никто не знал, чем на деле она может обернуться. Вот я и пошел у него на поводу. Клянусь, я был далеко не единственным, кто в самом начале существования Западной территории нарушал здешние правила. Что еще? Ах да, там есть еще не указанный на планах домик типа гостевого, размером с гараж, в двух сотнях ярдов от большого дома, стоящего на небольшом пригорке. Так вот, домик ниже по склону, как раз поблизости от бешеного количества квадратных миль заповедных земель, которые нельзя застраивать и которые вообще не подлежат хозяйственному освоению. Понятия не имею, зачем он понадобился. Мы залили бетоном пол, возвели стены, поставили крышу. Он попросил, чтобы стоимость отделочных материалов мы включили в общую смету, и я на это согласился. Он сказал, что сам доделает все так, как ему нужно.