Джон Карре – Ночной администратор (страница 44)
– Ты, сука! – прошипел Майк в полушоке. – Ты что делаешь? Совсем спятил? О Господи!
– Быстренько беги вниз к маме, – сказал Джонатан Дэниэлу. – Смойся сейчас же!
Даже в этот момент Джонатан старался подбирать слова очень тщательно, понимая, что в будущем они могут иметь какое-то значение. Почему, собственно, повар должен знать имя мальчика? Или то, что Джед ему не мать вовсе, а его родная мать находится сейчас в Дорсете? Обращаясь к ребенку, Джонатан, однако, заметил, что тот совсем его не слушает, а смотрит мимо – на другую дверь. Оказалось, бандит, несший добычу, все же услышал крики и вернулся на подмогу.
– Этот ублюдок сломал мне руку! – завопил Майк. – Посмотри на нее! У него нож, Джерри, не заводись с ним! Размолотил мне руку, вдребезги! Пусть гребет к своим, мать твою! Он совсем спятил, не подходи к нему, Джерри!
Но Джонатан не выпускал поврежденной руки Майка и не убирал ножа от гладкого горла. Голова бандита была закинута назад, рот неестественно открыт, как на приеме у дантиста, потные волосы лезли Джонатану в лицо. С таким красным туманом перед глазами, как сейчас, Джонатан был способен на все, и без каких-либо укоров совести.
– Спускайся по лестнице, – еще раз сказал он Дэниэлу как можно более спокойно, чтобы не напугать. – Сматывайся отсюда. Сейчас же!
Смысл этих слов теперь дошел до мальчика. Он крутанулся на каблуках и вприпрыжку начал спускаться вниз, туда, где сверкали огни и стояла в немом оцепенении толпа гостей. В знак окончания нелепого происшествия Дэниэл поднял над головой руку.
Именно такая картина промелькнула перед глазами Джонатана, когда бандит по имени Джерри с размаха ударил его рукояткой пистолета сначала по голове, потом по правой щеке и глазу, а затем опять по голове – для верности.
Джонатан медленно начал оседать на пол, подхваченный потоком крови Софи. Пнув его распластанное тело ногой, Джерри, схватив Майка за здоровую руку, потащил его, причитающего и ругающегося, через кухню к двери.
Придя немного в себя, Джонатан не без удовлетворения заметил рядом с собой на полу туго набитый портфель. Наверное, Джерри было не управиться сразу и с увечным Майком, и с добычей.
Когда Джонатан снова услышал звук шагов и голоса, он решил, что мерзавцы возвращаются, чтобы разделаться с ним. Он ошибался. Вокруг него стояли не враги, а друзья, все те, за кого он дрался и чуть не погиб. Это были Тэбби и Фриски, Лэнгборн и игроки в поло, пожилая пара, так нежно касавшаяся лиц друг друга во время танца, и темнокожая четверка молодежи из бара, а за ними Силач и Мокрый Глаз, Роупер с Джед и между ними маленький Дэниэл. И плачущая мисс Амелия, будто именно ей Джонатан сломал руку. И Мама Лоу, кричащий, чтобы мисс Амелия замолчала, а та все причитала: «Бедненький Ламон…» И Роупер, склонившийся ниже, чтобы лучше разглядеть залитое кровью лицо Джонатана.
– Черт побери, почему она зовет его Ламоном? Это Пайн из «Майстера». Ночной администратор. Англичанин. Узнаешь его, Тэбби?
– Так точно, шеф, – подтвердил Тэбби, опускаясь рядом с Джонатаном на колени и щупая пульс.
Где-то на самом краю обозримого для него пространства Джонатан увидел, как Фриски поднял брошенный портфель и заглянул внутрь.
– Все на месте, шеф, – утешающе проговорил он. – Никакого ущерба, кроме как жизни и здоровью.
Но Роупер все еще склонялся над Джонатаном. То, что он увидел, должно быть, произвело на него большее впечатление, чем бриллиантовые побрякушки. Нос Роупера наморщился, как если бы в бокале с вином оказался кусочек пробки. Джед, видимо, решила, что с Дэниэла довольно на сегодня, и тихо повела мальчика вниз по ступенькам.
– Вы сейчас хорошо меня слышите, Пайн? – спросил Роупер.
– Да, – прошептал Джонатан.
– Чувствуете мою руку?
– Да.
– Здесь тоже?
– Да.
– А здесь?
– Да.
– Что у него с пульсом, Тэбби?
– Думаю, все нормально, шеф.
– Вы меня по-прежнему слышите, Пайн?
– Да.
– Все будет о’кей. К нам идут на помощь. Мы устроим вас наилучшим образом. Связался с кораблем, Корки?
– На проводе, шеф.
Где-то в тумане Джонатан различал майора Коркорана с радиотелефоном в руке. Вторая рука майора для пущей важности упиралась в бок.
– Мы
– Докторс-хоспитал. Колинз-авеню, – сказал майор Коркоран.
– Пусть будет этот. Как зовут того напыщенного швейцарского хирурга, у которого дом на Уиндермир-Кей, ну того, что рвется вложить деньги в наши компании?
– Марти.
– Пригласи Марти. Пусть он будет там.
– Сделаю.
– Вызовите береговую охрану, полицию и всех этих идиотов. Поднимите настоящую бурю. У вас есть носилки, Лоу? Достаньте и принесите. Вы женаты или что-нибудь в этом роде, Пайн? У вас есть жена или кто-нибудь?
– Все в порядке, сэр, – сказал Джонатан.
Последнее слово, конечно, сказала наездница. В монастырской школе ее, видно, учили оказывать первую помощь.
– По возможности не двигайте его, – сквозь морок услышал Джонатан голос Джед.
13
Джонатан выпал из их поля зрения, по всей видимости пораженный огнем своих батарей. Все их планы, ожидания и труды, вся воображаемая искусность игры разом обратилась в разбитый лимузин на обочине дороги. Как глухи, слепы и смешны они были.
Ставка в Майами напоминала дом с привидениями, и Берр бродил по его мрачным коридорам, как призрак.
Яхта, самолеты, вертолеты и автомобили Роупера держались под постоянным наблюдением, как, впрочем, и особняк в колониальном стиле, расположенный в деловой части Нассау, где размещалась роскошная штаб-квартира его корпорации. Это же относилось к телефонам и телефаксам, к связям и контактам окружающих его людей: от лорда Лэнгборна в Тортоле до швейцарских банкиров в Цуге и подпольных партнеров в Варшаве; от таинственного Рафи в Рио-де-Жанейро до Миши в Праге и голландской нотариальной конторы на Кюрасао, а также неустановленного правительственного чиновника в Панаме, который, даже говоря из своего кабинета в президентском дворце, прибегал к шепоту и псевдониму Чарли.
Но никто из них ни словом не обмолвился о Джонатане Пайне, иначе – Ламоне, чей след терялся за порогом Докторс-хоспитал в Нассау.
– Он сбежал, – сказал Берр, не отнимая рук, подпиравших подбородок и закрывавших половину лица. Стрельски молчал. – Сначала сдвинулся, а потом сбежал из больницы. Через неделю-другую жди какой-нибудь газетной истории о нем.
А все было так великолепно задумано. И все шло своим чередом с момента отплытия яхты из Нассау. Гости прибывали на корабль вместе с детьми – полнокровными избалованными английскими девочками, радостно хрустевшими чипсами и лихо демонстрировавшими свою растяжку; самоуверенными дылдами сыновьями, вид которых выражал лишь одно: катитесь вы все подальше. Появилось семейство Лэнгборнов: надутая жена и прехорошенькая воспитательница. Все они были тайно встречены и препровождены до самых кают ненавидящими взглядами людей Амато. Ничто не было упущено.
– Знаешь что? Этим богатым высеркам приходится катить на «роллсах» за тридевять земель, чтобы только порезвиться на травке, – заявил гордый молодой отец Амато в разговоре по телефону со Стрельски.
Эта история вошла в анналы операции.
История с морскими раковинами тоже. Накануне отплытия «Паши» был прослушан загадочный телефонный разговор одного из молодых сотрудников «Айронбрэнда» Макартура, который в «Майстере» выступал в роли статиста, следующего содержания: «Джереми, ради всех святых помоги мне. Кто сейчас, черт побери, торгует ракушками? Мне к завтрему позарез нужна тысяча. Я серьезно, Джереми, будь другом».
Слухачи всполошились. Ракушки? Обыкновенные ракушки? Ракушки в смысле ракеты? Например, «вода – воздух»? Нигде до сих пор в лексиконе компании Роупера такое слово не встречалось. В тот же день вся эта глупость, к счастью, разъяснилась, когда Макартур изложил суть дела управляющему самого роскошного универмага в Нассау:
– Близняшки лорда Лэнгборна послезавтра именинницы… и шеф хочет устроить им сюрприз… Высадиться на необитаемый остров и посоревноваться, кто наберет больше ракушек, победителя ждет приз. В прошлом году никто ничего не нашел, поэтому шеф желает подготовиться. Собирается накануне направить туда охранников зарыть эту дрянь в песок. Пожалуйста, господин Манзини, помогите достать оптом ракушки.
Команда лежала в лежку. Представить Фриски и Тэбби, совершающих ночной набег на пустынный берег с рюкзаками, полными ракушек… Это, пожалуй, чересчур.
Похищение ребенка также было тщательно отрепетировано. Вначале Флинн и Амато под видом яхтсменов провели на Хантер-Айленде рекогносцировку. Возвратившись во Флориду, нашли подходящую местность поблизости от тренировочного лагеря в Форт-Лодердейл. Накрыли столы. Дорожки пометили цветными ленточками. Возвели будку, символизирующую кухню. Пригласили людей на роли обедающих. Джерри и Майк – два крутых парня из Нью-Йорка – имели репутацию профессиональных громил, способных сделать свое дело и набрать в рот воды. Майк был неотесан и груб, Джерри – мрачен, но проворен. Никакой Голливуд не сумел бы поработать лучше.
– Ну, джентльмены, вы хорошо ознакомились с инструкциями? – осведомился ирландец Пэт Флинн, разглядывая медные кольца на каждом пальце правой руки Джерри. – Мы вас просим о парочке дружеских затрещин, Джерри. Косметическое кровопускание, это все, что от вас требуется. Потом можете с честью отступать. Я ясно выражаюсь, Джерри?