Джон Карре – Ночной администратор (страница 19)
– Вскакиваешь в «кугар», а дальше как начальство велит. Останавливаешь и обыскиваешь. Допрашиваешь. Все, что прикажут.
– Что еще было в репертуаре, кроме ПКПП?
Джонатан не шелохнулся. Всем видом он показывал, что усиленно вспоминает.
– Патрулирование на вертолете. У каждой группы свой квадрат. Заказываешь «рысь», берешь с собой боекомплект и пару ночей проводишь в поле, потом – домой и пьешь пиво.
– И никаких стычек?
Джонатан протестующе улыбнулся.
– Зачем им высовываться и ввязываться в драку, если они могут взорвать нас прямо в джипе. Дистанционное управление.
– А действительно, зачем? – Берр никогда не выкладывал все козыри сразу. Он потягивал настойку, качал головой и улыбался, словно решал кроссворд на досуге. – А что это за спецзадания, которые вам поручали? Подготовка по специальной программе и прочее – честно сказать, не сумел дочитать до конца. Мне становится просто страшно, когда я вижу в ваших руках вилку и нож. Боюсь, как бы вы меня не проткнули.
Внутреннее сопротивление Джонатана было подобно внезапному торможению.
– Были там такие взводы контактного наблюдения. ВКН.
– Что это?
– Отдельный взвод в каждом полку.
– Кто туда входил?
– Добровольцы.
– Я думал, только избранные.
«Короткие, отрывистые фразы, – заметил про себя Берр. – Веки полуприкрыты, губы напряжены. Полностью контролирует себя. Натренирован. Приучен наблюдать, узнавать террористов на глазок. Делать укрытия, действовать в темноте. По нескольку ночей лежать в засаде. В кустах, в сене, в канаве».
– Какое у вас было вооружение?
Джонатан пожал плечами, словно хотел сказать: какое это имеет значение?
– «Узи». «Геклеры». Пулеметы. Учили всему. Можно было выбирать. Это только на гражданских действует. В армии – обычная работа.
– Что выбрали вы?
– У «геклера» имелся ряд преимуществ.
– Которые пригодились вам в операции «Ночная сова», – предположил Берр, не меняя интонации. И откинулся назад, чтобы посмотреть на Джонатана. Выражение лица Джонатана тоже не изменилось.
Он говорил как во сне. Глаза открыты, но мыслями весь в Северной Ирландии. Кто мог подумать, что ланч превратится в экскурсию по самому неприятному прошлому?
– Мы получили данные, что несколько террористов пересекли границу и движутся по направлению к Арма, чтобы передислоцировать тайник с вооружением. Мы пролежали в засаде два дня, наконец они появились. Мы убрали троих. Взвод сиял от счастья. Все ходили и шептали: «Трое». И показывали три пальца ирландцам.
– Прошу прощения. – Берр, казалось, не расслышал. – «Убрали» в данном контексте означает «убили»?
– Угу.
– А вы лично кого-нибудь убрали?
– Я был в группе. Естественно.
– В группе обстрела?
– В группе отсечения.
– Из скольких человек?
– Мы были вдвоем. С напарником. Брайан и я.
– Брайан?
– Младший капрал.
– Ваше звание к тому времени?
– Капрал. В должности сержанта. Нашей задачей было схватить их, когда они двинутся обратно с оружием.
Мускулы лица напряглись, на скулах заиграли желваки.
– Это было большой удачей, – сказал Джонатан как можно более небрежно. – Всякий хочет убрать террориста. Нам выпал шанс. Большая удача.
– И вы убрали троих. Вы и Брайан. Убили трех человек.
– Именно. Я же говорю. Большая удача.
«Не подступишься, – подумал Берр. – Крепкий орешек. Владеет собой в совершенстве».
– Два – один. Или один – два? В чью пользу счет?
– Каждый по одному. Третьего – вместе. Сначала мы чуть не поссорились из-за него. Потом решили считать поровну. Трудно сказать, кто загнал шар. В горячке стрельбы не поймешь.
С этой минуты Берру уже не нужно было подзадоривать Джонатана. Тот словно впервые решился рассказать эту историю, воспользовавшись представившимся случаем. Наверное, и правда, впервые.
– Там была ферма, прямо на границе. Хозяин ее ловкач, контрабандой переводил коров то туда, то сюда и требовал субсидий на их содержание от обеих Ирландий. У него были «вольво» и «мерседес», абсолютно новенький. И эта грязная ферма. Разведка донесла, что сюда направляются трое террористов с юга. Придут после того как пивнушки закроются на ночь. Даже имена были известны. Мы притаились и стали ждать. Их склад в сарае. А мы – в кустах, в ста пятидесяти ярдах от него. По инструкции мы должны были сидеть тихо и наблюдать, оставаясь незамеченными.
«Это как раз то, что ты очень любишь, – подумал Берр, – наблюдать, оставаясь незамеченным».
– Мы должны были позволить им войти в сарай, вытащить «игрушки» и, после того как они отправятся дальше, доложить по рации, куда они двинулись, а сами тихо слинять. Другая группа должна была перекрыть дорогу в пяти милях от фермы и накрыть их с поличным. Смысл в том, чтобы не выдать источник информации. Затем они бы убрали их без проблем. Мы не учли только, что в их планы не входило шастать с оружием по дорогам. Они решили зарыть его в канаве в десяти ярдах от места, где мы сидели. В ящике, который заранее туда положили.
Джонатан лежал на животе на покрытом мхом холме в Южном Арма и смотрел в прибор ночного видения на трех человек в зеленом, таскающих зеленые ящики на фоне зеленого лунного ландшафта. Вдруг человек с левой стороны медленно поднялся на цыпочки, уронил ящик и, картинно раскинув руки, закружился на месте. «Его кровь такая зеленая… Я его убираю, а глупец даже не жалуется», – успел подумать Джонатан, когда его «геклер» взбрыкнул.
– И вы стали стрелять в них, – догадался Берр.
– Нам нельзя было упустить инициативу. Мы уложили двоих, а потом вместе – третьего. В считаные секунды.
– Они открывали ответный огонь?
– Нет, – улыбнулся Джонатан. Его ничем нельзя было прошибить. – Нам повезло, конечно. Отстрелялся – и свободен. Это все, что вы хотели узнать?
– Вы потом возвращались туда?
– Вы имеете в виду Ирландию?
– В Англию.
– Нет. Ни в Англию, ни в Северную Ирландию.
– А развод с женой?
– Об этом уже позаботились в Лондоне.
– Кто?
– Жена. Я оставил ей квартиру, все мои сбережения, всех наших общих друзей. У нее это называлось «пополам».
– Англию вы тоже оставили ей?
– Да.
Джонатан закончил рассказывать, но Берр продолжал слушать.
– Что я
Берр слушал собственные слова с ощущением, что адресует их гранитной стене, пусть и говорящей. Он кивнул, подзывая официанта. «Наплевать, – подумал Берр, – где наша не пропадала». Поэтому он, в свойственной ему небрежной манере, высказал все, что хотел высказать, отсчитывая швейцарские банкноты на белое блюдце.