Джон Карр – Ночь у вдовы-пересмешницы (страница 4)

– Смотри не лопни, сынок, – строго одернул его исполин в альпаковом костюме. – Твое дело вытащить чемодан из машины и поставить его торцом. Торцом, и не как иначе! Ровно так, как я объяснял тебе всю дорогу.

– Воля ваша.

На противоположной стороне улицы с обескураженным видом сбились в кучу шестеро детей в возрасте от девяти до тринадцати лет. Компанию им составляли две собаки: шотландский терьер и длинноногая черно-белая дворняга. Когда утром юные представители Стоук-Друида вышли из дома, они сияли чистотой, как натертые до блеска полы на кухне их матерей. Теперь же и мальчишки, и девчонки ничем не отличались от кукол вуду. Они понуро ожидали, что их вот-вот позовут домой пить чай, а заодно и выволочку им устроят. Однако при виде такси детей будто током ударило.

– Аккуратнее! – прогремел тучный джентльмен. – Христа ради, аккуратнее!

То, что материализовалось из такси, на первый взгляд было обычным кожаным чемоданом коричневого цвета, продолговатым и тяжелым на вид. Но когда таксист, едва не опрокинув его, поставил чемодан на дорогу, дети увидели четыре пузатеньких никелированных колесика, крепившихся к его дну.

– Благодарствую, сынок, – сказал тучный джентльмен и протянул таксисту деньги.

Зацепив двумя пальцами кожаную ручку, сэр Генри Мерривейл величественно двинулся через дорогу своей косолапой походкой, а чемодан послушно катился за хозяином.

– Ого! – раздался чей-то возглас. – Гляди-ка!

Великан лишь хмыкнул и кашлянул. Чувствуя на себе взгляды детворы – пятнадцать пар взрослых глаз, наблюдавших за ним из-за занавесок, он не замечал, – Г. М. не спеша вез или даже вел за собой чемодан, будто тот был и не чемодан вовсе, а триумфатор конских бегов.

Дети и собаки высыпали ему навстречу и окружили возле табачной лавки, бок о бок с которой располагалась цирюльня.

– Сэр! – послышался наполненный трепетом голосок.

– М-да?

Это был долговязый паренек лет тринадцати с фуражкой школы Мальборо на голове.

– Простите, сэр, а зачем вам такой смешной чемодан? – с нарочитой вежливостью произнес он.

Г. М. оскорбленно вскинул брови.

– А что с этим чемоданом не так? – произнес он, смерив маленького наглеца таким грозным взглядом, что обе собаки прижали хвосты и пару раз тявкнули. – Этот чемодан – мое изобретение, мое! Ты мне что, тяжести прикажешь таскать? Представь, как бы у тебя ломило спину, если бы тебе пришлось тянуть чертов чемоданище сорок пять миль!

Эти слова произвели на ребят глубокое впечатление, и пару секунд все хранили молчание.

– Ну да! – вмешался крепыш, весь вид которого выдавал дотошный характер. – У него колесики на дне. Но наверху-то колесики зачем?

Это было правдой: в каждом углу вверху чемодана также имелось по колесику, и мальчишка, сын мясника, не преминул это продемонстрировать, крутанув их по очереди и оставив при этом на коже чемодана художественные отпечатки своих испачканных пальцев.

– Сынок-сынок… – Г. М. удрученно покачал головой. – Ведь так чемодан всегда будет стоять в правильном положении – как бы я за него ни ухватился. Внизу есть еще одна ручка. Перевернул – и все!

– Так, значит, – вступила в беседу девочка лет одиннадцати с леденцом на палочке во рту, – вы это все сами придумали?

– Ну а кто же! – скромно ответил Г. М.

Демонический крик, который заставил Г. М. поежиться, не означал, что кто-то из детей неожиданно обезумел. Просто Томми, сына сквайра Уайатта, самого перепачканного из всех, вдруг посетило вдохновение. Он кинулся вперед и по-свойски дернул Генри Мерривейла за полу пиджака.

– Послушайте, сэр! – прогнусавил Томми. – А что, если взять да и положить ваш чемодан боком, как любой другой чемодан?

– Ну и? – спросил Г. М., и сам отличавшийся любовью к экспериментам. – Положим мы его, а дальше?

– Но ведь тогда у него будет два колесика спереди и два сзади. Он такой тяжеленный, что пролетит вниз по Хай-стрит, как гоночный автомобиль, – все четыреста ярдов отсюда до папиного парка. Прямо как сэр Малкольм Кэмпбелл в «Синей птице»!

– Ну… вообще-то… – прищурился великан. – Ты, я так понимаю, хочешь гонку устроить? Чемодан против собак?

– Вот здорово! – прошептал юный Уайатт, пораженный гениальностью незнакомца. – Здорово! Ну да! Наперегонки с собаками!

Генри Мерривейл уже готов был поддаться. Однако в суровую реальность его вернули визги, слившиеся в оглушительный хор.

– Спорим, моя собака обгонит чемодан!

– Держи карман шире! Твоя откормленная шотландская псина? Вот моя собака точно его обгонит!

– Гляди в оба, Томми Уайатт, – шмыгнула носом девчушка лет девяти. – Твой папа сегодня обходит Северное поле, и он сказал, что…

– Р-р-р! – подала голос черно-белая дворняга.

Обе собаки, ощетинившись, уставились на чемодан взглядом, полным подозрительности и неприязни.

– Ставлю тысячу фунтов!

– Ставлю миллион фунтов!

– Ставлю…

– Цыц! – громыхнул Г. М., и воцарилась гробовая тишина.

Каждый из детей посчитал своим долгом с умоляющим видом подергать его за белый пиджак, – вероятно, так они выражали свое доверие, но от этого не стал светлее ни пиджак, ни настроение Генри Мерривейла. Поправив очки, тот выдвинул ультиматум:

– Гонка состоится. Обещаю вам. Более того, если захотите поставить на кого-то еще – приводите, только борзых не надо. Однако сейчас мы гонок устраивать не будем, понятно?

– Почему?

– Сынок-сынок… Мне же придется заново упаковывать мой старый добрый чемодан, если он вдруг треснет. А в нем лежит бутылка виски, разрази меня гром! Вы же не хотите, чтобы целехонькая бутылка виски разбилась?

Все угрюмо согласились, хотя для порядка девочки все же немного пороптали. Мальчуган, что ходил в школу Мальборо, Гарри Голдфиш, выступил со встречным предложением:

– А сигареты у вас есть, сэр?

С видом оскорбленной добродетели Г. М. смерил мальчишек сердитым взглядом.

– Вы что же это, братцы, сигареты покуриваете? – прогрохотал он.

– Нет, сэр, – понурил голову ученик Мальборо.

– Даже не вздумайте начинать, ясно?

Тут они совсем загрустили.

– Сигареты, – усмехнулся Г. М., – курят только слюнтяи. Если уж хотите покурить, – тут он извлек из внутреннего кармана четыре первоклассные гаванские сигары в целлофановой обертке, – то курите сигары, как я. Вот вам каждому по штуке.

Дети пришли в дикий восторг. Пятнадцать пар взрослых глаз, теперь уже выпученных, продолжали наблюдать за происходящим из-за занавесок.

Однако одиннадцатилетняя девочка, что сосала леденец, дернула плечиком и состроила скучающую физиономию – девчонки есть девчонки.

– А ты, куколка, – успокоил ее Генри Мерривейл, – держи десять шиллингов – разделишь со своей подружкой. Купите себе конфет, или помаду, или что вам там нравится…

Тут он замолчал, переведя взгляд на другую сторону улицы. Метрах в пятнадцати от них, будто невзначай прислонившись к стене дома, стояла еще одна девочка лет четырнадцати. Она была нарядно и очень опрятно одета, ее хорошенькое личико обрамляли пепельные волосы, волнами спадавшие на плечи. В серых глазах отражалось безразличие и даже надменность. Заметив, что за ней наблюдают, девочка повернулась и зашагала вниз по улице.

– Это Пам Лэйси, сэр, – по-светски пояснил ученик Мальборо. – Дочь миссис Лэйси. Красотка, надо сказать.

– Да уж! – воскликнул сын мясника. – А вот папаши-то у нее нет, – добавил он.

– Попридержи язык! – рявкнул Г. М. и пригрозил ему пальцем. – Что значит – у нее нет папаши?

– Ну-у-у… – протянула любительница сладкого, вынув леденец изо рта и повертев его в руке. – Кто-то одно говорит, а кто-то – другое. Пам слишком уж интеллектная.

– Интеллектуальная, – зыркнул на нее ученик Мальборо.

– Ну пусть так, мистер Гарри Голдфиш, – пожала плечами девочка. – Слишком интеллектная, на мой взгляд. Но мой папа говорит…

– А кто твой папа, куколка?

– Мистер Корди, сапожник, – горделиво ответила девочка. – А уж он такой интеллектный, что ничему не верит. Он говорит, что она распущенная. – Мисс Корди продолжала буравить Генри Мерривейла взглядом. – Вы хотели пойти за ней, чтобы и ей дать десять шиллингов?

– Не понимаю, о чем ты, – солгал он. – Впрочем, – Г. М. суетливо махнул рукой, – мне пора. Кто-то может сказать мне, где найти Рэйфа Дэнверса?

– Того, что торгует книгами? – хором спросили дети. – А зачем он вам?

– Не ваше, черт возьми, дело! Кстати, и сквернословить не вздумайте. Так где он живет?