Джон Карр – Месть «Красной вдовы» (страница 52)

Я повернул выключатель, и грязное помещение осветилось слабой электролампой. И сразу я почувствовал себя переброшенным в давно прошедшие времена.

Мне показалось, что все здесь выглядит точно так же, как и двадцать лет назад.

Старинная квадратная печь с обрывками асбестовых листов, дубовые полки, заваленные всевозможным и никому не нужным хламом, и угольная пыль всюду, на всем и везде… Везде, за исключением одного места. Вернее, в этом месте ее было меньше. Одна из средних дубовых полок, при использовании особого приема, легко отодвигалась от стены, в которой находилась замаскированная ниша-тайник. В прошлом она служила арсеналом для доверенных членов клуба. Здесь хранились ножи, кинжалы, патроны, несколько револьверов.

Не собираясь задерживаться возле этого тайника, известного абсолютно надежным членам клуба, я все же не удержался от желания мельком заглянуть в него. Захватив привычным приемом нижние опоры полки, я сразу заметил некоторые повреждения. Надколотая доска и изогнутая железная петля свидетельствовали о крайне неумелом обращении с механизмом. Похоже, кто-то искал тайник, нашел его и долго возился, пока, наконец, не добрался до него.

Открыв нишу, я заглянул внутрь. Кроме ножей и кобуры там ничего не было. Только довольно плотный слой пыли, потревоженный, видимо, недавно чьими-то торопливыми руками, и неясный отпечаток лежавшего здесь, тоже, по-видимому, не так давно, револьвера. Похоже — мелкокалиберного.

Поспешно толкнув полку на свое место, я бросился к тому участку фундамента здания, где находилась святая святых — известный только мне и Беннету тайник. Он был сделан внутри тех цементных блоков, которые составляли основу фундамента всего здания. Никакие пожары не были страшны ему. Никакие простукивания не могли бы его обнаружить, так как здесь приводится в движение цельный, тяжеловесный блок. Простой и надежный механизм был в свое время разработан для нас группой инженеров и стоил нам немалые деньги.

Теперь я уже был полностью уверен в том, что именно здесь находится предмет поисков стольких людей.

Беннет более чем кто-либо был привержен к прошлому. Он романтизировал его, преклонялся перед ним, всегда стремился сохранить то, что напоминало ему о далеких прошедших днях. Он был организатором клуба, а клуб — тем пьедесталом, который поднял его наверх. Мысли Беннета всегда вращались вокруг и около клуба. Клуб был, в сущности, его жизнью даже тогда, когда превратился в важное ответвление тайного, мощного Синдиката, до сего времени недосягаемого для полиции.

В те дни и я был таким же романтиком, и вся моя жизнь была тогда целиком связана с выраставшим клубом. Мы с Беннетом были его порождением. Уже одна только эта мысль должна была натолкнуть меня на верный путь в поисках тех важных документов, которые он обязан был передать мне, которые он должен был хранить в недосягаемом для других месте, но там, где в случае надобности я мог бы их найти.

К сожалению, только сейчас я осознал это, осознал с необычайной ясностью и уверенностью.

Подойдя к знакомому месту, я нажал всеми пальцами известным мне способом на боковые основания цементного блока, и сердце мое сразу екнуло. Никакого эффекта! Что же это? Но, тут же взяв себя в руки, я как можно спокойнее и точнее припоминая положение всех пальцев, совершенно необходимое для приведения в действие механизма, снова произвел одновременно сжимающее движение. Наконец-то! Глыба зацементированного кирпича сдвинулась и повисла на мощных стальных рычагах, основания которых уходили на несколько ярдов вглубь.

Наш тайник был цел! И в нем находилось несколько пакетов!

С почти лихорадочной быстротой я бегло просмотрел два из них. Никакого сомнения не было. Это то, за что Синдикат не пожалел бы многих сотен тысяч долларов, это то, что искали Педл и Собел, Бени и неизвестный убийца, это, наконец, то, за чем охотился и я.

Здесь были документы, фотокопии документов, счета, записки, квитанции, адреса, имена, имена, много имен…

Положив все обратно и поспешно закрыв тайник, я выключил свет и устремился через главный угольный бункер к выходу из подвала. Выход этот был всегда открыт и находился рядом с дверью в старое подвальное помещение клуба, которое я не так давно осматривал вместе с Хенни и которое всегда было на запоре.

На этот раз, однако, все было иначе. Дверь была не заперта, а из клуба пробивался свет. Осторожно приоткрыв дверь, я не мог не заметить невероятный беспорядок, царивший внутри. Все было перевернуто вверх дном. В луче света, пробивавшегося из комнаты, я заметил у лестницы очертания какой-то фигуры.

То был добрый, старый Хенни, с кляпом из грязной тряпки во рту и наспех связанный обрывком веревки. Он был в полном сознании и, когда я освободил его рот и принялся срывать путы, с трудом проговорил:

— Они… только что… Педл…

— Знаю. Если можете, спрячьтесь там.

Я кивнул на зиявший чернотой проход к угольному бункеру и, не имея времени помочь ему, бросился в освещенное подвальное помещение клуба и схватил трубку телефона. Он был в исправности.

Набрав номер Службы информации, я попросил номер телефона Роска Тейта. Получив его, я позвонил Роску. По прошествии неимоверно длинных секунд я услышал его голос.

— Роск?

— Да. Кто?

— Дип.

На этот раз нельзя было ожидать особенно умного разговора. Несомненно, он побывал в квартире убитого Бени, и можно было с полной уверенностью сказать, что он уже успел поместить в газетах сенсационные материалы с прямыми и косвенными намеками на мою персональную вину и в этом убийстве.

«Что ж, — мелькнуло у меня в голове, — пусть Неизвестный убийца получает удовольствие, читая злобные статейки этого признанного ненавистника всего преступного, гангстерского, порочного. Пусть Неизвестный читает их и радуется, не подозревая, что жадность этого журналиста ко всем сенсационным уголовным событиям в нашем округе лишь облегчает мне его поимку… Неизвестный уже полностью превратился для меня в «известного», каким, возможно, он был и для трагически погибшей Тэлли».

Тем временем важная для меня беседа продолжалась:

— Еще один большой куш для вас, друг, — сказал я.

— Я уже говорил вам, что не нуждаюсь в вашей благотворительности.

— На этот раз она вам поправится.

— Продолжайте.

— Дело идет к концу, малыш. Банда раскололась. Через пяток минут обе части вцепятся друг другу в глотки, а те, кто останется, окажутся под моей пятой. Почему? А потому, что я нашел знаменитые секретные документы Беннета и намерен теперь принудить всех этих свиней визжать и вопить так, как они сейчас и вообразить пока не могут.

— Откуда вы говорите, Дип?

— Из старого подвального помещения клуба. Захватите блокнот и поторопитесь. Это будет самая большая история в вашей жизни… Подобного вы еще не описывали.

— Дип…

— Но поторопитесь. Они захватили Эллен, и прежде всего я попытаюсь освободить ее. Может быть, и вы поспеете и сможете осуществить свою, скажем, мечту. Возможно, мне это не удастся, и поэтому было бы хорошо, если бы кто-нибудь еще смог позаботиться о ней.

Прежде чем он мне ответил, я разъединил связь.

Я набрал еще один номер. На этот раз действовать в полном одиночестве я не мог себе позволить. Силы были слишком неравные, а дело шло к своей кульминации и к завершению.

Дежурный дал мне другой номер, оперативник — еще один, и только после этого сержант Херд снял трубку в своей квартире.

— Херд у аппарата.

— Дип. Слушайте и не перебивайте.

В нескольких словах я обрисовал сложившуюся в клубе обстановку и дал адрес квартиры, где находились Собел и двое его подручных.

— Дип…

— Не имею времени. Действуйте быстро.

— Имею указание о вас…

— Не интересуюсь. Считайте секунды.

Бросив трубку, я в несколько прыжков оказался на лестнице, на которой Хенни уже не было. Он исчез.

В пустом холле горела одна лампочка.

Где-то наверху, заглушаемый стенами, послышался пронзительный крик.

Спустя несколько секунд я, прижимаясь к затененной стене холла, проскользнул в темный коридор справа.

Со стороны бокового входа доносился треск осторожно взламываемой дубовой двери.

Еще один крик…

«Спокойнее, спокойнее, — убеждал я самого себя, сжимая рукоятку своего револьвера. — Здесь ошибки уже не допустим».

Кратчайшим путем наверх являлась главная лестница, но она была и опаснейшим путем. Она могла прикрываться одним из подручных Педла.

Время… время…

Обстановка была ясна. Дейв сказал: «Минут десять-пятнадцать…» Это могло означать только деталь общей картины. Примерно с час назад сюда явился Педл с Эллен. Он обошел с ней и Хенни все закоулки здания, а когда Хенни отказался открыть ему подвальное помещение, в котором находились кое-какие нелегальные материалы, Педл избил его, что для его бычачьей силы было слишком легким делом, и отобрал ключи. Не найдя здесь, разумеется, ничего, он вызвал по телефону своих подручных. Они явились сюда «минут десять-пятнадцать» назад. И Хенни сказал: «Они только что…» Сам по себе Педл никогда и ни к кому не испытывал жалости или сострадания, но самому, своими руками «выжимать» из кого-либо информацию, а тем более из женщины, не было для него привычным занятием. Его дело — приказывать, и подручные могли проделать это гораздо лучше, чем он.

Все эти мысли, обрывки мыслей, аналитические соображения нисколько не задерживали меня с тех пор, как я покинул машину и пробрался в дом. Они кружились в моей голове, подобно ясному и прозрачному облаку, сопровождая мои быстрые, но хладнокровные действия.