Джон Карр – Месть «Красной вдовы» (страница 13)
— Она может остаться, если желает.
— О… — сказал я. — Но она не может осмелиться на это. Я могу быть убитым, и она никогда не простит себе, что не видела это собственными глазами. Пойдемте, Эллен.
— Было бы лучше, если бы вы остались, Эллен, — твердо произнес Собел.
Она покачала головой и, окинув Собела холодным взглядом, сказала:
— Мне жаль, Ленни, но он прав. Я хочу быть там, где это случится.
Она взяла свою сумочку, набросила с моей помощью поданную накидку, кивнула Собелу и двинулась со мной к выходу.
Позади нас раздался искусственный смешок Собела, полный неподдельной злобы.
Дождь начался опять, и все таксомоторы пробегали мимо с опущенными флажками. Я взял Эллен под руку, и мы быстрыми шагами направились в сторону Шестой авеню. Спустя несколько минут мы пересекли ее и, пройдя еще два квартала, подошли к Мартэну с его гостеприимно распахнутыми дверями, в которые мы и не замедлили юркнуть, стряхивая с себя дождевые капли.
Бар был пуст. За стойкой сидел лишь сам хозяин — худощавый седовласый мужчина с проницательными глазами. Он тотчас же воскликнул «хэлло», обругал моросящий дождь, повесил нашу мокрую одежду на вешалку и принес две чашки дымящегося кофе.
Я разменял у него доллар, получив несколько десятицентовиков, попросил Эллен подождать меня и направился в телефонную будку.
Презрительно сжав губы, Эллен ничего не ответила и принялась помешивать ложечкой кофе.
Три телефонных звонка не потребовали много времени. Я вернулся в бар и принялся за кофе.
— Зачем мы сюда пришли, большой человек? — с явной насмешкой спросила Эллен.
Покончив с кофе и отодвинув чашку, я поинтересовался:
— Вы когда-нибудь пекли хлеб?
Ее красивые брови удивленно приподнялись.
— Да, но очень давно.
— Припоминаете, как действуют дрожжи?
Только ее глаза были видны над чашкой, и через секунду в них мелькнуло понимание смысла моего вопроса. Ни слова не говоря, она кивнула мне и попросила заказать еще чашку кофе.
У парня, который вошел в бар, были маленькие мышиные глазки и слабая растительность над верхней губой. Помятая клинообразная шляпа, сдвинутая набок, была немного велика для него, а запачканные краской брюки распространяли запах мусорных ящиков.
— Хэлло, Педро, — сказал я и кивнул бармену, чтобы он пододвинул еще один стул к нашему столику.
— Хотите выпить? — осведомился я у Педро.
— Нет. Питье не нужно.
— Денег?
— Нет. Я ничего не хочу от вас. Мне сказали, чтобы я пришел. Я пришел. Что вам нужно?
— Садитесь.
— Я не сяду.
Я взял его за руку и заставил сесть.
— Садитесь и слушайте.
Эллен закусила губы и с нескрываемым возмущением взглянула на меня.
Я улыбнулся ей и сказал:
— Он из тех людей, которые вам по душе, Эллен. Вы любите их защищать, используя свое влияние на подонков вроде Собела.
— Продолжайте, Дип. Вы делаете великие дела с беззащитными людьми, которые заведомо честнее вас.
— Благодарю, крошка. Я продолжу. С каждым вашим словом я все более убеждаюсь в том, что вы действительно будете безмерно радоваться, когда меня убьют. И вот наш друг Педро может иметь немалое значение в развитии событий по вашей схеме. Не так ли, Педро?
— Я не знаю, о чем вы говорите.
Педро сложил руки, сжатые в кулаки, у себя на животе.
— Что вы собираетесь делать с ним, Дип? К чему эта беседа?
Я неопределенно пожал плечами.
— Ничего особенного, Эллен. Дело в том, что Педро собирается рассказать мне небольшую историю. Вы
Он нервно покачал головой.
— Что же, я вам подскажу, Педро. Мне хотелось бы услышать рассказ о том, как вы нашли Беннета после того, как он был убит.
Чашка в руке Эллен задержалась на полпути к ее рту.
Рука Педро начала дрожать так, что он стал придерживать ее другой рукой. Затем он бросил быстрый взгляд на дверь, а когда я покачал головой в ответ на это, его глаза жалобно округлились. Казалось, он стремится сжаться до минимальной величины.
— Я…
— Продолжай, Педро.
— Я ничего не знаю о том, о чем вы спрашиваете… Я…
— О'кей. В таком случае мы прекратим игру. Попробуем повернуть вопрос иначе. Суньте руку в ваш левый карман и пощупайте.
Инстинктивно его рука опустилась к карману пиджака, почувствовала его содержимое, и в ту же секунду в глазах Педро блеснул страх. Он дернулся и сделал решительную попытку улизнуть.
Мне пришлось поторопиться, чтобы схватить его за руки и удержать на месте. Я держал его и наблюдал, как он трясется.
— Что с ним случилось? — удивленно спросила Эллен.
Довольно мерзко и многозначительно улыбнувшись Педро, я ответил Эллен:
— Ничего особенного. Просто я пытаюсь поставить этого парня на путь закона и порядка. Дело в том, что этот чурбан далеко не так прост, как вам кажется. Кое-где он достает таблетки опиума и кое-кому их передает, за что и получает некоторое количество денег. Порой и пакетик героина можно разыскать в его карманчиках, и многое другое. Но самое важное то, что парень до конца не испорчен. Вы сами видите, Эллен, он трясется, как осенний лист на дереве. Это значит, что он превосходно понимает, какой пакостью занимается. Это дает некоторую надежду на его исправление. Через пять-десять минут сюда придет коп, и ему будет нетрудно довершить его исправление. Я передам его копу с поличным, если, конечно, он не сможет рассказать мне хорошую историю. А если расскажет, то, пожалуй, сможет оставить у себя свои тюбики. Вот и все, Эллен.
Возмущенная Эллен отодвинулась от меня.
— Есть точное название для людей, подобных вам, — сказала она.
Я согласно кивнул головой и затем произнес!
— Итак, послушаем ваш рассказ, Педро. До прихода копа осталось не очень много времени. Но вы можете выбрать любой путь, какой вам нравится.
— А вы… вы никому…
— Не имею привычки пересказывать чужие повести. Но время идет, Педро.
— Этот… этот Беннет… Я не убивал его. Он был уже там. Понимаете?
Я кивнул головой.
— Он был уже мертв. Это вы знаете? Я его не убивал. Он имел дырку здесь… — Указательным пальцем он ткнул себя в горло, в то место, где шея соединяется с корпусом. — Я взял у него часы, — продолжал он, — но это были не очень хорошие часы. За них я получил всего два доллара. Еще взял его бумажник. В нем было только двадцать долларов. В одном из карманов нашел еще десять долларов. Вот и все, что я взял. Часы продал. Два доллара. Затем я скрылся. Убежал. Я никогда не думал, что кто-нибудь узнает об этом.
— Где бумажник?
— Бросил в одно место.
— Примерно где?
— Думаю, что знаю.