Джон Карр – Лучше один раз увидеть (страница 35)
— Звонила кухарка Фэйнов. У них в доме грабитель. Я отправляюсь туда немедленно.
Глаза майора заблестели.
— Что, в самом деле? Нужна помощь?
— Нет, спасибо. Я справлюсь.
Майор был опечален. Но он был в достаточной мере спортсменом, чтобы дать возможность другому парню показать себя.
— Возьмите плащ с вешалки. Подождите. Вернусь через секунду. Я знаю, что вам понадобится.
Он помчался вверх и вернулся, любовно держа восьмимиллиметровый экспресс-штуцер, который, по самым скромным ожиданиям, мог свалить прыгающего тигра с пяти сотен ярдов.
— Возьмите, — сказал он. — Всегда интересовался, что одна из таких штук сделает с грабителем. Сейчас уже никто не грабит дома, чёрт побери. Возьмите с собой. Пригодится. Что думаете?
— Но я могу...
— Мой дорогой мальчик, больше ни слова. Дождь ему не повредит. Как-то раз я упал с ним в реку. Если не хотите поджарить гада, можете его этим напугать. Если хотите, могу найти вам парочку кастетов. Тоже пригодятся. Что думаете?
Он уже втискивал Кортни в плащ. Дождевик, на несколько размеров меньший, чем нужно, почти не защищал запястья и грозил треснуть в плечах.
— Я имею в виду, что не могу же я палить из ружей по грабителям в чужих домах! Как минимум, это незаконно. А потом, если я выстрелю в него, его придётся отскребать от стен. Кроме того...
— Вот ваша шляпа, — сказал майор, напяливая её Кортни на голову. — Лучше поторопитесь. Доброй охоты, мой дорогой мальчик. Если я услышу шум, то прибегу помочь.
Дверь за ним закрылась, и он был выгнан в дождь.
Он попытался бежать. Но дорожка была скользкой, ворота — грязными, а тротуар на Фитцхерберт-Авеню напоминал водную горку. Пришлось замедлить темп, чтобы не промокнуть по уши.
Шёл тропический ливень, в котором многие обитатели тропиков могли бы почувствовать себя, как дома. Ни грома, ни молнии — только постоянно льющий дождь, отскакивающий от тротуара до высоты подбородка и заглушающий даже человеческий крик.
Даже фонари едва виднелись. Кортни наклонил голову и направился навстречу ливню. Он чувствовал, как промокают шляпа и воротник, как хлюпают туфли. Но в этом ревущем мраке всё остальное вытесняла лишь одна мысль: взломщик миссис Проппер мог быть не обычным грабителем, как она думала. А Энн Браунинг — одна, не считая настолько же перепуганной Вики Фэйн — заперта в комнате, уже вызывавшей кучу неприятных воспоминаний.
По коже побежали мурашки. Теперь он был рад, что захватил ружьё.
Приблизившись к воротам, он вновь побежал. За передней лужайкой сквозь стену дождя бледно-белесоватым пятном виднелось "Гнездо". В доме было темно.
Кортни бежал по дорожке, слыша, как дыхание хрипло вырывается из лёгких. Чем бы ни занимался этот "грабитель", он вряд ли продолжит свои действия, если услышит кого-то за дверью. Кортни посмотрел на окна спальни Вики. Там было темно, но, похоже, из-за штор.
С глубокой волной благодарности он подошёл к парадной лестнице.
Он подал миссис Проппер сигнал, три коротких звонка в дверь, и стал ждать.
В доме ничего не шевельнулось. Он слышал только шуршащий рёв дождя, поток из водоотвода, стук собственного сердца. Минута сменяла другую, но ничего не происходило. В отчаянии он снова трижды резко позвонил, и лишь тогда понял, в чём дело.
Дверной звонок не работал.
Глава 18
Он отошёл и внимательно посмотрел на дом.
Несомненно, звонок был сломан. Его отчётливый звук обычно раздавался и в коридоре, и на улице.
Итак, "грабитель" выводит из строя дверные звонки...
Он попробовал открыть парадную дверь, но та была заперта на замок. Согласно общепринятым канонам, подходящий способ для привлечения внимания — бросить пригоршню гравия в окно. Но поблизости не было видно гравия. А так как миссис Проппер, как он вспомнил, спала на верхнем этаже дома, шансы произвести какой-то шум гравием под дождём были невероятно малы, даже если бы он знал, в какой именно комнате она спит.
У подножия парадной лестницы Кортни нашёл обломок кирпича. Он взвесил его в руке и задумался. Люди наподобие Г.М. или майора Адамса вполне могли бы объявить своё появление, запустив кирпич в оконное стекло, но воздействие такого поступка на испуганную женщину могло заметно превзойти то, что её ожидало в руках взломщика.
Вот если бы он мог привлечь внимание Энн или Вики...
А позади дома через розовый сад шла гравиевая дорожка.
Он попробовал покричать в окно, но даже его могучие лёгкие были не в силах пробиться сквозь дождь. По крайней мере, ответа не последовало.
Когда он побежал за гравием, мысли метались между слепой паникой и осознанием нелепости положения. Вот он, невероятный идиот с экспресс-штуцером, находящийся рядом с домом, но не имеющий возможности зайти. А в действительности могло ничего и не случиться. И миссис Проппер, и Дэйзи способны заметить грабителей там, где их и в помине не было.
И если подумать, каким образом грабитель мог забраться внутрь? Как сказала миссис Проппер, через окно. Но все окна первого этажа расположены довольно высоко над землёй...
Жизнь редко даёт нам возможность проявить полную раскованность или полный героизм. Разбить окно кирпичом, когда наверху лежит тяжелобольная женщина, и в результате переполошить всех обитателей дома — нет. Так поступают в фильмах. И в рассказах. Но когда ты сталкиваешься с подобной ситуацией в жизни, остаётся только бегать кругами.
Взяв пригоршню гравия с дорожки за домом, Кортни заметил смутно вырисовывающийся контур сарая. Это подало ему другую идею. В сарае, как он видел как раз сегодня, была лестница.
А если грабитель проник в дом через окно (если грабитель вообще был), чем он хуже?
Несмотря на плащ, одежда висела на нём холодной мокрой кучей; намокшая шляпа свисала почти на самые глаза. Он ощупью двинулся в направлении сарая. Мокрые пальцы с трудом открыли засов. Внутри, в покрытом плесенью сарае, по крыше которого барабанил дождь, он наступил на грабли и врезался в газонокосилку (вся суматоха с предметами сопровождалась жужжащим ехидным звуком), пока ему не удалось зажечь спичку.
Лестница, как ему помнилось, была короткой. И достала бы только до окна первого этажа. Кортни вытащил её, попутно свалив с грохотом всё, что на ней стояло.
Пока всё было не так уж трудно. Уперев лестницу в край бетонного въезда за домом, он стал опускать её, пока верхний край не оказался на подоконнике ближайшего окна в задней гостиной.
Окно было не заперто. Он как раз открывал его, когда вспомнил, что оставил дьявольское ружьё майора Адамса на полу сарая.
Да какая разница?
От ружья всё равно не было толку.
Подняв окно кверху, неуклюже скорчившись, как сжатая гармошка, в попытке сесть на подоконник, он вытянул ноги и пробрался в тёмную как смоль комнату.
Много раз, конечно, он слышал описание умопомрачающих скрипа и треска, возникавших на этом полу. Но когда эти скрип и треск неожиданно раздались под его собственными ногами, он чуть ли не выпрыгнул из своей дрожавшей шкуры.
Выпутавшись из штор, он поднялся и прислушался. Ни шума, ни признаков жизни, ни движения в тёмной комнате. Он сделал шаг вперёд, снова пробуждая скрип. Раньше он здесь никогда не бывал. У него не было представления о том, где находится выключатель, кроме того, что ему следует находиться где-то около двери. А дверь должна быть... да. Сначала долгий путь вперёд, затем налево.
Кортни зажёг спичку.
На диване, где задушили Полли Аллен, кто-то сидел и смотрел на него. При этом слабом свете он был похож на белый призрак.
Кортни дал спичке догореть почти до конца, прежде чем бросил её. Последовавшая темнота оказалась ещё хуже: сквозь неё виднелись, словно контур только что выключенного света, отдельные детали, явно принадлежавшие неподвижной фигуре.
— Кто здесь? — громко сказал он. — Отзовитесь!
Слова с трудом вырвались из его рта. Внезапно он вспомнил, как озарение, плоский темноватый след засохшей крови, идущий от левого виска неподвижной фигуры вниз по щеке.
Кортни вынул ещё одну спичку. И смог зажечь её, хотя к тому времени влажные пальцы наполовину промочили коробок. Туфли хлюпали и скользили по паркету, пока Кортни, баюкая спичку подобно священному пламени, согнув плечи, не осмеливаясь оглянуться, шёл к двери в поисках выключателя.
Рядом с дверью было три выключателя. Он нажал на верхний, и ничего не случилось. Он нажал на тот, что пониже, и белый свет оттенённой пергаментом лампы — торшера — зажёгся рядом с белой ручкой дивана.
Диван был отодвинут ближе к центру комнаты, за ним стояла лампа, поэтому можно было сидеть и читать на диване, а свет падал из-за левого плеча. Толстая обивка мешала телу сползти ниже, чем по плечи, где на спине был порван пиджак.
Хьюберт Фэйн, едва живой после удара по голове, сидел, будто отдыхая. Левая рука покоилась на ручке дивана. На коленях лежал открытый экземпляр журнала "Татлер".
Опрятность его обеденного пиджака и рубашки, аккуратность, с которой были подтянуты брюки во избежание топорщащихся колен, чёрные шёлковые носки и блестящие начищенные туфли — всё это резко контрастировало с полумёртвым лицом и раной в задней части черепа, откуда уже перестала идти кровь.
Кортни заставил себя пройти мимо. Хотя каждая его мышца содрогалась от отвращения, он заставил себя дотронуться до Хьюберта. Хьюберт слабо дышал — не более того. Под белым светом лампы стало всё понятно: уютная комната с цветами на рояле, Хьюберт, читающий "Татлер", и кто-то знакомый ему, открывающий дверь...