Джон Карр – Дело о нескончаемых самоубийствах (страница 3)

– Кто вы вообще такая? – после паузы спросил он уже более нормальным своим тоном.

Это, в свою очередь, уязвило достоинство Кэтрин Кэмпбелл. Она поджала губы и выпрямилась во всем величии своих пяти футов двух дюймов.

– Хотя я не считаю, что обязана отвечать на этот вопрос, – сказала она, надевая очки в черепаховой оправе, которые только прибавили ей миловидности, – все же сообщу вам, что я являюсь преподавателем исторического факультета Харпенденского женского колледжа…

– Вот как!

– Да. И не хуже, а то и получше любого мужчины знакома с рассматриваемым периодом. А теперь будьте так добры, хотя бы из соображений элементарной порядочности, покиньте мое купе!

– Вот еще, чтоб мне провалиться! Это не ваше купе!

– Повторяю – это мое купе.

– А я повторяю – это не ваше купе.

– Если вы не уберетесь отсюда, доктор Кэмпбелл, я позвоню в этот колокольчик и вызову проводника.

– Будьте любезны. Потому что если вы не позвоните, то я сам это сделаю!

Проводник, который примчался сразу после того, как сначала один пассажир, а потом второй позвонил в колокольчик, обнаружил двух заносчивых и почти нечленораздельно тараторящих профессоров, пытающихся поведать историю каждый со своей точки зрения.

– Прошу прощения, мэм, – служитель обеспокоенно проглядывал список, – прошу прощения, сэр, но, похоже, закралась какая-то ошибка. Тут просто написано «Кэмпбелл», без указания «мисс» это или «мистер». Не знаю, что и сказать.

Алан расправил плечи.

– Что ж, ладно. Ни за что на свете, – высокомерно заявил он, – не стал бы посягать на постель, добытую этой дамой нечестным путем. Проводите меня в другое купе.

Кэтрин стиснула зубы.

– Ну уж нет, доктор Кэмпбелл. Не нужны мне ваши одолжения по признаку пола, спасибо. Проводите меня в другое купе.

Проводник развел руками:

– Прошу прощения, мисс. Прошу прощения, сэр. Но никак. Ни одного свободного купе в поезде нет. И сидячих мест тоже нет, если уж на то пошло. В третьем классе вообще битком.

– Что ж, ладно, – огрызнулся Алан после небольшой паузы. – Дайте же вещи забрать, буду всю ночь стоять в коридоре.

– Ой, не глупите! – воскликнула девушка совсем другим тоном. – Это невозможно!

– Повторяю, мадам…

– Всю дорогу до Глазго? Это невозможно. Не глупите!

Она присела на край койки.

– Остается только одно, – добавила она. – Придется соседствовать в этом купе и провести всю ночь сидя.

Тень облегчения легла на лицо проводника.

– О, мисс, это очень мило с вашей стороны! И я не сомневаюсь, что этот джентльмен весьма вам признателен. Не так ли, сэр? Если вы согласитесь, то я уверен, что компания возместит вам стоимость билета. Это так любезно со стороны леди, не правда ли, сэр?

– Исключено. Я отказываюсь…

– В чем дело, доктор Кэмпбелл? – елейно спросила Кэтрин. – Вы боитесь меня? Или вы просто не осмеливаетесь взглянуть историческим фактам в лицо, когда упираетесь в них?

Алан повернулся к проводнику. Если бы в купе было попросторнее, то он указал бы на дверь драматичным жестом – ну точно отец семейства в старомодной мелодраме, изгоняющий под проливной дождь свое чадо. А так он просто, взмахнув рукой, врезался в решетку вентиляции. Проводник понял его по-своему.

– Что ж, сэр, решено. Доброй ночи. – Он ухмыльнулся: – Не так уж и неприятно будет, правда же?

– Вы что имеете в виду? – резко спросила Кэтрин.

– Ничего, мисс. Доброй ночи. Сладких…То есть я хотел сказать – доброй ночи.

Они снова стояли и таращились друг на друга. Внезапно и одновременно они сели на противоположные концы койки. Хотя до этого они бойко спорили, теперь, когда дверь закрылась, оба испытывали сильное смущение.

Поезд шел медленно: неуклонно, но с толчками, которые, вероятно, означали, что где-то в небе пролетел вражеский самолет. Воздух теперь поступал через решетку вентиляции, и было не так жарко.

Повисшее в воздухе напряжение нарушила Кэтрин. Улыбка превосходства на ее лице сменилась хихиканьем, которое затем растворилось в безудержном смехе. Алан вскоре присоединился к ней.

– Ш-ш-ш! – шепотом призвала она. – Мы потревожим пассажира из соседнего купе. Ну и смешны же мы были, как считаете?

– Не согласен. И в то же время…

Кэтрин сняла очки и наморщила свой гладкий лоб.

– Зачем вы едете на север, доктор Кэмпбелл? Или вернее сказать – кузен Алан?

– Полагаю, по той же причине, что и вы. Я получил письмо от некоего Дункана, человека с впечатляющей должностью – присяжный стряпчий.

– В Шотландии, – с язвительной снисходительностью пояснила Кэтрин, – присяжными стряпчими называют адвокатов сессионного суда. В самом деле, доктор Кэмпбелл! Какое невежество! Вы что же, никогда не были в Шотландии?

– Нет. А вы?

– Не была с детства. Но я все-таки слежу за тем, что происходит, особенно если это касается моей кровной родни. Было ли в письме сказано еще что-нибудь?

– Только то, что старый Ангус Кэмпбелл умер неделю назад, что те немногочисленные члены семьи, которых удалось найти, поставлены в известность и что не соблаговолю ли я прибыть в замок Шира, в Инверэри на семейный совет. О наследовании речи не идет, это он дал понять предельно ясно, а вот что он имел в виду под «семейным советом» – ясно не вполне. Я воспользовался этим письмом как хорошим предлогом, чтобы получить столь необходимый мне отпуск.

Кэтрин фыркнула:

– В самом деле, доктор Кэмпбелл! Это же ваша кровная родня.

Алан почувствовал, как в нем вновь поднимается раздражение.

– Послушайте! Я никогда даже не слышал об Ангусе Кэмпбелле. Я нашел его на нашем развесистом генеалогическом древе и выяснил, что он двоюродный брат моего отца. Но я никогда не знал ни его, ни кого-либо из его окружения. А вы?

– Ну…

– Честно говоря, я и о замке Шира никогда не слышал. Кстати говоря, как мы туда попадем?

– В Глазго возьмем билет на поезд до Гурока. Из Гурока ходит паром до Дануна. В Дануне наймем машину и поедем вокруг фьорда Лох-Фин в Инверэри. Раньше можно было попасть в Инверэри из Дануна по воде, но с начала войны пароходного сообщения нет.

– А где он находится? В Хайленде или Лоуленде?[10]

Кэтрин метнула на него испепеляющий взгляд.

Алан не стал углубляться и настаивать на ответе. Его представления о том, где Хайленд, а где Лоуленд, были довольно смутными. Вообще он полагал, что достаточно провести линию на карте примерно посередине Шотландии, и тогда верхняя часть будет Хайлендом, а нижняя – Лоулендом. Но сейчас ему стало казаться, что все не так-то просто.

– В самом деле, доктор Кэмпбелл! В Западном Хайленде, конечно.

– А этот замок Шира, – продолжал он, позволяя себе (хотя и с неохотой) некоторую игру воображения, – это что-то вроде усадьбы, окруженной рвами, полагаю?

– В Шотландии, – ответила Кэтрин, – почти все, что угодно, может называться замком. И нет – этот совсем не так велик, как замок герцога Аргайла. По крайней мере, если судить по фотографиям. Стоит у входа в долину Шира, немного в стороне от Инверэри, на берегу фьорда. Довольно неряшливое каменное здание с высокой башней. Со своей историей. Вы, как историк, конечно, ничего об этом не знаете. Но вот что действительно любопытно, так это то, как именно умер Ангус Кэмпбелл.

– И? Как же он умер?

– Совершил самоубийство, – спокойно ответила Кэтрин. – Или был убит.

Роман, который Алан взял с собой, был в зеленой обложке – как и другие детективы из этой серии. Он не часто читал такое, но полагал, что иногда необходимо и расслабиться. Алан перевел взгляд с обложки на лицо Кэтрин.

– Был что? – чуть ли не взвизгнул он.

– Убит. Об этом вы, конечно, тоже ничего не слышали? Боже мой! Ангус Кэмпбелл выпрыгнул или был выброшен из самого верхнего окна башни.

Алан попытался собраться с мыслями.

– Но разве не было дознания?

– В Шотландии нет дознания. Если смерть вызывает подозрения, то проводят так называемое общественное расследование под руководством специального человека – фискального прокурора. В случае несомненного убийства общественное расследование не проводится. Поэтому я всю неделю проглядывала газету «Глазго геральд» – о расследовании не было ни слова. Впрочем, это может ничего и не значить.