Джон Ирвинг – Последняя ночь у Извилистой реки (страница 55)

А напрасно. Повару стоило бы помнить о существовании Карла. Кетчум был прав: от Нью-Гэмпшира до Вермонта рукой подать. Слишком близко, чтобы успокаиваться. Помощник шерифа, которому исполнилось шестьдесят шесть лет, ушел на пенсию. Теперь времени у него было предостаточно, и он по-прежнему не оставлял мысли найти щуплого хромоногого повара, когда-то отнявшего у него Индианку Джейн.

Глава 8

Мертвый пес; вспоминая «Мао»

Минуя «усадьбу» знаменитого писателя (так жители Патни и его отец называли старый фермерский дом и поздние пристройки), Гикори-Ридж-роуд примерно с милю шла вверх. Она тянулась параллельно ручью и в двух местах его пересекала. Эту грунтовую дорогу, ведущую к Вестминстер-Вест, еще называли запасной и боковой. В Вестминстер-Весте жили добрые друзья писателя, а примерно на полпути между «усадьбой» писателя и их домом находился довольно симпатичный фермерский дом, владелица которого обожала лошадей. Дом стоял на холме, и туда вел длинный крутой проезд. В своей «усадьбе» Дэнни устроил плавательный бассейн, который наполнялся водой в мае, а в октябре закрывался на зиму. В теплую погоду писатель обычно звонил своим друзьям в Вестминстер-Вест и сообщал, что выходит на пробежку. Он мог пробежать четыре мили, а мог пять, шесть и даже семь. Все зависело от настроения и мыслей. Когда-то Дэнни скрупулезно подсчитывал расстояние своих пробежек, но сейчас такие мелочи его не занимали.

Сейчас его мысли крутились вокруг дома, куда вела крутая дорожка, и живущей там женщины. Она была старше Дэнни, седовласая, но с телом двадцатипятилетней танцовщицы. Женщину звали Барретт. Несколько лет назад у писателя был с нею непродолжительный роман. Женщина была (и оставалась) незамужней, поэтому никакого скандала их отношения не вызвали. Она обладала вполне уравновешенным характером. Но вблизи ее дома, находившегося в двух милях от «усадьбы», писательское воображение начинало рисовать Дэнни сцену его внезапной гибели от руки Барретт. Роковым местом неизменно был участок, где проезд выходил к дороге. Писатель воображал, как однажды он будет пробегать мимо этого места, а Барретт — съезжать на своей машине вниз. Мотор выключен, рычаг коробки передач на нейтралке. Машина движется практически бесшумно, и когда колеса заскрипят по гравию грунтовой дороги, будет уже слишком поздно.

«Впечатляющая гибель для литератора», — думал Дэнни, разворачивая мысленную картину. Знаменитый писатель, насмерть сбитый машиной, за рулем которой находилась его бывшая любовница.

То, что Барретт не питала к нему зла и, уж конечно, не лелеяла мыслей убить писателя подобным способом, значения не имело. Мужчин в ее жизни было достаточно, и она не собиралась покушаться на жизнь никого из своих бывших любовников. Едва ли она вообще думала о них. Интересы Барретт были сосредоточены на лошадях и на поддержании себя в превосходной физической форме.

Когда в «Лэтчисе» шел фильм, казавшийся Дэнни интересным, он часто приглашал Барретт съездить с ним в Браттлборо. После кино они обедали в «Авеллино». Любительница лошадей была почти ровесницей повара, и Тони Эйнджел не упускал случая посетовать сыну на этот счет. Сетования продолжались до сих пор, и Дэнни терпеливо напоминал повару, что они с Барретт «просто друзья».

Писатель мог пробежать пять-шесть миль, сохраняя скорость миля за семь минут. Последнюю милю он пробегал почти за шесть. Ему удалось дожить до сорока одного года без телесных травм и прочих нарушений здоровья. Телосложение Дэнни оставалось худощавым: при росте пять футов семь дюймов он весил всего сто сорок пять фунтов. (Его отец был пониже, но из-за хромоты казался еще меньше ростом, чем был на самом деле.) Поскольку на пути к Вестминстер-Весту он периодически встречался с агрессивной собакой, Дэнни брал с собой две спиленные ракетки для сквоша — только рукоятки. Если собака появлялась, Дэнни совал ей в морду одну из рукояток. Пес вгрызался в дерево, и тогда Дэнни ударял его второй рукояткой по переносице.

Сам писатель в сквош не играл. Любителем этой игры был Армандо де Симоне — его друг из Вестминстер-Веста. Сломанные ракетки он отдавал Дэнни, и тот отпиливал рукоятки. Армандо был лет на десять старше писателя. Он тоже жил в Норт-Энде, но уехал прежде, чем там появились отец и сын Бачагалупо. Как и повар, Армандо любил Бостон и периодически ездил туда за покупками. Он умел готовить, и они с Дэнни любили угощать друг друга едой собственного приготовления. Писатель давно был знаком с четой де Симоне. С Армандо они вместе преподавали английский язык в Уиндемском колледже. После закрытия колледжа де Симоне перешел в частную среднюю школу. Мэри, жена Армандо, работала в промежуточной школе, у нее Джо учился английскому и истории.

Когда Дэнни Эйнджел стал богатым и знаменитым, часть прежних друзей отпала (не по его вине). Но дружба с четой де Симоне сохранилась. Армандо читал в рукописи все романы Дэнни, за исключением первого. Писатель доверял его вкусу и порою показывал наброски эпизодов. Естественно, такими друзьями дорожат.

У себя в Вестминстер-Весте Армандо приспособил старый сарай под корт для сквоша. Он хотел построить и бассейн, а пока они с Мэри плавали в бассейне у Дэнни. Утренние часы Дэнни отдавал писательству. Днем, если не было дождя, он совершал пробежку в Вестминстер-Вест. Обратно де Симоне привозили его на своей машине и оставались поплавать в бассейне. Дэнни готовил им коктейли и приносил прямо в бассейн.

Сам он прекратил пить шестнадцать лет назад — срок достаточный, чтобы держать у себя в доме спиртное и смешивать коктейли для друзей. Дэнни не представлял званый обед или вечеринку без вина (разумеется, для гостей). Его не угнетало, что они выпивали, а он довольствовался минеральной водой или соком. Но когда он только-только завязал с выпивкой, ему было тяжело находиться среди людей, пьющих спиртное.

В свой второй период жизни в Айова-Сити Дэнни уже спокойно смотрел на выпивающих. Это время он вспоминал с удовольствием. Тихие, размеренные годы. Лишь иногда что-то пробуждало в памяти тяжелые эпизоды их совместной жизни с Кэти. В Айова-Сити Джо учился во втором, третьем и четвертом классах. Самое страшное, что тогда могло с ним произойти, ограничивалось падением с велосипеда. Те три года вспоминались Дэнни как благословенное время. Айова-Сити в начале семидесятых был вполне безопасным городом.

Когда они уезжали в Айову, Джо было всего семь лет, а когда вернулись в Вермонт — десять. Наверное, эти три года — самые безопасные в жизни ребенка. Беды раннего детства позади, беды подросткового возраста — еще впереди. И дело скорее в этом. Айова-Сити тут ни при чем. Так думалось писателю, пока он бежал в Вестминстер-Вест.

Детство и то, как оно формирует человека. Если брать шире: как детство оживает потом во взрослой жизни? Таково было направление мыслей (или навязчивых мыслей) писателя Дэнни Эйнджела во время этой пробежки. С двенадцатилетнего возраста он боялся за отца. Тот до сих пор не мог чувствовать себя в полной безопасности. Подобно повару, хотя и по другим причинам, Дэнни в раннем возрасте стал отцом. Фактически он был отцом-одиночкой, даже живя с Кэти. Сейчас, в свои сорок один, Дэнни больше тревожился за Джо, чем за отца.

Возможно, не только гены Кэти Каллахан сделали Джо любителем риска. Любительницей рискнуть была и бабушка парня — эта свободолюбивая, не признающая рамок женщина, играючи погибшая на мартовском льду Извилистой. Но едва ли наследственные черты матери и бабушки целиком повинны в характере Джо. Когда Дэнни смотрел на восемнадцатилетнего сына, он видел себя, каким он был в этом опасном возрасте. Во всем, что они вычитали в романах Дэнни Эйнджела (или прочитали так, как им хотелось), повар и Кетчум так и не увидели целую цепь опасных ситуаций, которые Дэнни сумел обойти. И опасности начались не при его жизни с Кэти, а гораздо раньше.

Вовсе не Джози ди Маттиа помогла ему лишиться невинности в пятнадцать, перед тем как он уехал в Эксетер. Наверное, так думала Кармелла и убедила в этом отца, но Джози не была его «учительницей». И не она забеременела от Дэнни. В тот приют, где работала добрая и все понимающая акушерка, Кетчум возил его с Терезой, старшей сестрой Джози. И опять-таки, не Тереза и не ее ровесница Элена Калоджеро преподали Дэнни первые уроки секса, хотя его тянуло к девушкам повзрослее, а не к сверстницам вроде Джози, которая была всего чуточку старше его. Он переспал и с Джузеппиной — родственницей из клана Саэтта. Она его соблазнила, однако и Джузеппина не была самой первой соблазнительницей Дэнни.

Нет, самый впечатляющий и сильно повлиявший на него опыт Дэнни получил со своей теткой Филоменой — младшей сестрой матери. Ему тогда было всего четырнадцать. А сколько же было Филомене, когда она принялась за сексуальное образование племянника? Двадцать восемь или уже тридцать? Дэнни напряг память, пытаясь вспомнить год рождения Филомены.

Май еще не кончился. Правда, мошкара кусалась совсем по-летнему, но на бегу быстро отставала. Дэнни слышал удары сердца и свое дыхание, однако сейчас за ними не было ничего, кроме спортивной нагрузки. Он вспоминал, как бешено колотилось его сердце, как судорожно он ловил ртом воздух, находясь рядом со своей безумной теткой Филоменой. О чем вообще она думала? Ведь она обожала отца Дэнни, а повар даже не желал смотреть в ее сторону. Зато мальчишка не мог отвести от нее глаз. Являлось ли это полудетское обожание, даримое племянником, достаточным утешительным призом для Филомены?