Джон Ирвинг – Последняя ночь у Извилистой реки (страница 44)

Персонал ресторана не осознавал всей серьезности наставлений Кетчума, пока сплавщик не достал из мешка коробки с патронами.

— Смотрите. В этих патронах — крупная дробь. Картечь. Дробовик нужно постоянно держать заряженным таким патроном.

Кетчум выставил свою ручищу перед лицом Пола Полкари, как всегда припорошенным мукой.

— Если я буду стрелять из кухни, а цель находится здесь, то она получит вот такую дыру.

Он соединил большой и указательный пальцы и приставил ко лбу Полкари. Пожалуй, это было самым наглядным моментом во всей лекции Кетчума.

— Нужно смотреть, как повернутся события. Если Карл поверит в вашу историю… вы все должны говорить Ковбою одно и то же… так вот, если он вам поверит, может, тогда и стрелять не понадобится.

— Какую еще историю? — не выдержал повар.

— Историю о том, как ты сбежал от этой женщины, — невозмутимо ответил Кетчум, указав на Кармеллу. — Обманул ее доверие и бросил. Теперь тебя здесь все ненавидят и готовы убить, если найдут. Что, это трудно запомнить?

Все отрицательно замотали головами, хотя повар вкладывал в свой жест совсем иной смысл.

— Когда Ковбой явится сюда, кто-то из вас должен быть на кухне, — продолжал Кетчум. — Видел он вас до этого или нет — без разницы. Главное — в тот момент он не должен вас видеть. Можно греметь кастрюлями и сковородками. Если Карл потребует, чтобы все вышли в зал, скажете, что у вас есть свои дела и вам нужно стряпать.

— И кто из нас должен находиться на кухне с этим ружьем? — спросил Пол Полкари.

— Значения не имеет. Теперь-то вы все знаете, как стрелять из «итаки».

— А ты уверен, что Карл обязательно сюда явится? — спросил Доминик.

— Завтра или через месяц, но он сюда припрется. Вот так-то, Стряпун. Прежде всего ему захочется поговорить с Кармеллой. Но и остальным не отвертеться от разговора с Ковбоем. Если он не поверит вашей истории и дело примет дрянной оборот, тогда кому-то из вас надо будет выстрелить в этого копа, — будничным тоном произнес Кетчум.

— А как мы поймем, что дело принимает дрянной оборот? — поинтересовался Тони Молинари. — И как узнаем, поверил он нашей истории или нет?

— Если все нормально, он не станет вытаскивать свою пушку. К вам Карл обязательно притащится с револьвером. Как только увидите, что он полез за кольтом, значит дело дрянь. Поймите: Карл — тупая скотина. Никаких хитростей. Если достал кольт, значит собрался стрелять.

— И тогда мы должны выстрелить в него? — неуверенно спросил Пол Полкари.

— Вначале тот, кто в кухне, должен будет его окликнуть. Нужно, чтобы Карл повернулся лицом к стрелку.

— Не понимаю, зачем нам его окликать, — сказал Молинари. — Удобнее стрелять, когда он отвлечен разговором.

— Вам нужно не просто выстрелить, — терпеливо, как ребенку, объяснил ему Кетчум. — Когда Ковбой посмотрит в вашу сторону, вы сможете прицелиться ему в горло. Дробь попадет ему в лицо и грудь. Выстрел должен его ослепить.

Доминик взглянул на Кармеллу, боясь, как бы та не упала в обморок. Парнишка-уборщик стоял весь бледный. Похоже, его мутило.

— Когда Ковбой будет ослеплен, спешки уже не понадобится. Спокойно вытаскиваете пустую гильзу и заряжаете дробовик другим патроном, с оленьей пулей. Дробь может только ослепить, а вот оленья пуля убьет наверняка. Повторяю: сначала вы его ослепляете, потом убиваете.

Уборщик помчался в кухню. Было слышно, как его шумно выворачивает в большую раковину, где обычно отмывали и отскребали кастрюли и сковороды.

— Этого в кухню не отправляйте, — тихо предупредил Кетчум. — Кстати, способ надежный. Мы в округе Коос так на оленей охотимся. Сначала приманиваем их фонариком. Олени — твари любопытные. Светим, пока какой-нибудь олень не начнет глазеть. Тогда первый выстрел дробью, второй — пулей.

Кетчум сделал небольшую паузу.

— С оленем проще. Если он достаточно близко, хватает и дроби. Ну а с Ковбоем вам лучше не рисковать.

— Мистер Кетчум, мы вряд ли сможем кого-нибудь убить, — сказала Кармелла. — Мы просто этого не умеем.

— Как это «не умеем»? Я же только что показывал, — напомнил ей Кетчум. — Малыш «итака» — самый простой из моих дробовиков. Я его выиграл на соревнованиях по армрестлингу в Милане. Помнишь, Стряпун?

— Помню, — ответил старому другу Доминик.

Там были не только соревнования по армрестлингу, но и еще кое-что, о чем повар тоже помнил. А дробовик Кетчум действительно выиграл, и его победы никто не оспаривал.

— Вы давайте сочиняйте историю поубедительнее, — продолжал свое Кетчум. — Если этот поганец в нее поверит, может, вам и стрелять не нужно будет.

— И ты ехал в такую даль, чтобы привезти нам дробовик? — спросил повар.

— Не совсем так, Стряпун. «Итаку» я привез твоим друзьям, а не тебе. Тебе я помогу собрать вещи. У нас с тобой будет небольшое путешествие.

Доминик протянул назад руку, ища руку Кармеллы, стоявшей позади. Но Кармелла оказалась проворнее. Она обвила руками талию Гамбы и уткнулась лицом в его затылок.

— Я люблю тебя, но тебе нужно ехать с мистером Кетчумом.

— Знаю, — тихо ответил Доминик.

Возражать ей или Кетчуму было бы глупо, и повар это понимал.

Из кухни вышел уборщик столов. Ему стало немного лучше.

— Мистер Кетчум, а что у вас еще в этом мешке? — спросил парень.

— Фейерверк для Четвертого июля. Дэнни просил, — добавил он, обращаясь к повару.

Кармелла пошла вместе с ними в квартиру на Уэсли-плейс. В последний раз, хромая по ступенькам, Доминик привычно посетовал, что в доме нет лифта. Он не стал брать с собою много вещей, но восьмидюймовую чугунную сковороду взял, сняв ее со стены. Кармелла подумала, что вряд ли он будет пользоваться сковородой. Берет как память. Потом Кармелла проводила их туда, где был прокат машин. Кетчум собирался отвезти повара в Вермонт, затем вернуться в Бостон, сдать машину, а в Нью-Гэмпшир ехать поездом с Северного вокзала. Он намеренно не поехал на своем пикапе. Не хотел, чтобы помощник шерифа заметил его отсутствие. И потом, пора было покупать новый пикап. После уроков вождения, преподанных Дэнни, машина вряд ли выдержала бы такой пробег.

Целых тринадцать лет Кармелла надеялась увидеть мистера Кетчума. И вот увидела: Кетчума и его жестокое обаяние. Она сразу же вспомнила, с каким восхищением ее Анджелу писал об этом человеке. А лет двадцать пять назад… неудивительно, что Рози Калоджеро (да и каждая женщина ее возраста) влюбилась в Кетчума. Но сейчас Кармелла ненавидела Кетчума за то, что он приехал в Норт-Энд, чтобы увезти с собой ее Гамбу. Как ей будет не хватать повара, как она будет скучать по нему и даже по его хромоте.

А потом Кетчум сказал ей несколько слов, которые полностью вернули ее расположение.

— Если вы когда-нибудь захотите увидеть место, где погиб ваш парень, я буду рад свозить вас туда и все показать.

Кармелла кусала губы, чтобы не расплакаться. Ей очень хотелось увидеть реку и место, где случилась беда, но только не бревна. Она знала, что не выдержит зрелища сплавляемых по реке бревен. Только берег, где повар с сыном стояли и видели случившееся. Место на реке. Да, она бы охотно туда съездила. Но не сейчас.

— Спасибо вам, мистер Кетчум, — сказала она.

Кармелла смотрела, как они садятся в машину. Водителем, естественно, будет Кетчум.

— Если тебе когда-нибудь захочется меня увидеть… — начала Кармелла.

— Знаю, — коротко ответил Доминик, стараясь не глядеть на нее.

По сравнению с днем отъезда ее Гамбы день, когда в «Vicino di Napoli» пожаловал Карл, дался Кармелле почти легко. И вновь было время их обеда перед открытием. Фактически они уже пообедали. Это было во второй половине августа шестьдесят седьмого года, когда все в ресторане начали подумывать, что Ковбой сюда вообще не приедет.

Кармелла первой увидела помощника шерифа. Все совпадало с рассказами Гамбы. Без формы Карл выглядел точно так же, как в форме. И двойной подбородок, и жировые складки на шее, о чем говорил Кетчум. Волосы у Карла были скверно подстрижены. («Сколько ни видел копов — у всех паршивые стрижки», — сказал ей тогда сплавщик.)

— Кто-нибудь пусть идет на кухню, — сказала Кармелла.

Входная дверь была заперта, и официантка решила ее открыть, не дожидаясь, когда Карл начнет стучать. В кухню отправился Пол Полкари. Лучше бы Молинари. Эта мысль мелькнула у Кармеллы сразу же, как Ковбой появился в зале.

— Это вы вдова дель Пополо? — спросил ее помощник шерифа.

Кармелла молча кивнула. Карл продемонстрировал всем свой служебный значок.

— В Массачусетсе у меня нет полномочий. И нигде, кроме округа Коос. Но я ищу одного парня. Мне надо его кое о чем расспросить. Думаю, вы все его знаете. Его зовут Доминик. Невысокого роста, щуплый, хромает.

Кармелла заплакала. Обычно ей ничего не стоило расплакаться, но сегодня она выдавливала из себя слезы.

— Этот хлыщ? — переспросил Молинари. — Да если б я знал, где он, я бы его убил.

— И я тоже! — крикнул из кухни Пол Полкари.

— Вы не могли бы выйти? Мне хочется поговорить со всеми, — в ответ крикнул ему Карл.

— Извините, мне готовить надо!

Пол убедительно гремел кастрюлями, изображая бурную поварскую деятельность.

Ковбой вздохнул. Персонал ресторана помнил рассказы Доминика: этот коп постоянно улыбается, но его улыбка — на редкость лживая и неискренняя.

— Я не знаю, чем вам нагадил хромой поваришка, но у меня к нему свой разговор.