Джон Ирвинг – Мужчины не ее жизни (страница 54)

— Что значит «по-хорошему»? — спросила Ханна.

— Ты сама поймешь, когда увидишь его, — сказала ей Рут. — А к тому же он джентльмен.

— Он настолько стар, что ему ничего другого и не остается, — ответила Ханна. — Я хочу сказать, что по его возрасту как раз и джентльменское поведение. На сколько он тебя старше — на десять? Пятнадцать лет?

(Она видела фотографии.)

— На восемнадцать, — тихим голосом ответила Рут.

— Ну да, настоящий джентльмен, — сказала Ханна. — А детей у него нет? Кстати, сколько им? Наверняка твоих лет!

— У него нет детей, — ответила Рут.

— Но мне показалось, что он был сто лет женат, — сказала Ханна. — Почему же у него нет детей?

— Его жена не хотела детей — она боялась рожать, — сказала Рут.

— Это чем-то напоминает тебя, а? — сказала Ханна.

— Алан хотел ребенка, а его жена — нет, — согласилась Рут.

— Значит, он все еще хочет ребенка, — пришла к выводу Ханна.

— Это одна из тем, на которые мы разговариваем, — признала Рут.

— И я полагаю, он продолжает общаться со своей бывшей женой. Будем надеяться, что он принадлежит к последнему поколению мужчин, которые считают своим долгом общаться с бывшими женами, — уничижительно сказала Ханна.

Это была ее журналистская привычка: все должны подпадать под ту или иную возрастную, образовательную и типажную группу. Рут такой взгляд на вещи выводил из себя, но она прикусила язычок.

— Значит, — философски заметила Ханна, — кроме секса, ты ничего другого от него не ожидаешь?

— У нас еще не было секса, — сказала Рут.

— Кто же медлит? — спросила Ханна.

— Мы оба, — солгала Рут.

Алан проявлял терпение, «медлила» она. Она так опасалась, что ей не понравится секс с ним, что все откладывала на потом. Она не хотела зацикливаться на мысли о том, что это — мужчина ее жизни.

— Но ты сказала, что он просил тебя выйти за него! — воскликнула Ханна. — Он хочет жениться на тебе, не переспав с тобой? Так себя вело даже не его поколение — поколение его отца, а может, деда!

— Он хочет, чтобы я знала: я для него не просто очередная подружка, — сказала Рут Ханне.

— Ты еще вообще ему не подружка! — сказала Ханна.

— А мне это кажется милым, — сказала Рут. — Он влюбился до того, как переспал со мной. Я думаю, это замечательно.

— Ну, тогда другое дело, — снисходительно сказала Ханна. — И чего же ты боишься?

— Я ничего не боюсь, — солгала Рут.

— Обычно ты не хочешь, чтобы я знакомилась с твоими любовниками, — напомнила ей Ханна.

— Это особый случай, — сказала Рут.

— Настолько особый, что ты не спала с ним.

— Он может обыграть меня в сквош, — слабо возразила Рут.

— Ну, это и твой отец может, а сколько ему лет?

— Семьдесят семь, — сказала Рут. — Ты знаешь, сколько ему лет.

— Господи милостивый, неужели семьдесят семь? Он не выглядит на свои годы, — сказала Ханна.

— Я говорю об Алане Олбрайте, а не о моем отце, — сердито сказала Рут. — Алану Олбрайту всего пятьдесят четыре. Он меня любит, он хочет на мне жениться, и я думаю, что буду с ним счастлива.

— А ты говорила, что любишь его? — спросила Ханна. — Что-то я этого не слышала.

— Я этого не говорила, — признала Рут. — Я этого не знаю. Я не знаю, как это сказать, — добавила она.

— Если не знаешь, значит, не любишь, — сказала Ханна. — А мне казалось, что у него репутация… гм-м… он был большим бабником, а?

— Да, был, — медленно сказала Рут. — Он мне сказал об этом. И о том, что он стал другим.

— Ой ли, — сказала Ханна. — Ты думаешь, мужчины меняются?

— А мы? — спросила Рут.

— Ну, ты ведь хочешь измениться, разве нет? — сказала Ханна.

— Я устала от плохих любовников, — призналась Рут.

— Но ты ведь можешь выбирать, — сказала ей Ханна. — Правда, мне казалось, что ты специально выбираешь плохих. Мне казалось, что ты их выбираешь, зная — они уйдут. Иногда еще до того, как ты попросишь их об этом.

— Ты тоже, случалось, выбирала плохих любовников, — сказала Рут.

— Конечно, я это все время делаю, — признала Ханна. — Но мне попадались и хорошие — просто они не задерживались.

— Я думаю, Алан задержится, — сказала Рут.

— Конечно задержится, — сказала ей Ханна. — Так значит, тебя беспокоит, что ты можешь не задержаться, да?

— Да, — призналась наконец Рут. — Дело в этом.

— Я хочу с ним познакомиться, — сказала Ханна. — Я тебе скажу, задержишься ты или нет. Я сразу пойму, как его увижу.

«А теперь она меня бросила на гвозди!» — подумала Рут.

Она захлопнула книгу и прижала ее к груди. Она так разозлилась на Ханну, что готова была расплакаться, но тут же увидела, как этот ее неожиданный жест напугал похотливого рабочего сцены; его встревоженный вид обрадовал ее.

— Публика слышит, что происходит за сценой, — прошептал ей пронырливый парень.

У него была высокомерная улыбка.

Ответ пришел к Рут неожиданно, хотя почти все, что она говорила, было продумано.

— На тот случай, если вы задавались этим вопросом, — прошептала Рут рабочему сцены, — они тридцать четвертого размера.

— Что? — прошептал парень.

Он слишком глуп, чтобы понять, решила Рут. И потом публика разразилась громкими аплодисментами. Даже не слыша, что сказал Эдди, Рут поняла, что он наконец завершил свою вступительную речь.

Она остановилась на сцене, чтобы пожать ему руку, и только потом направилась к подиуму. Эдди смешался и пошел за кулисы, вместо зарезервированного для него места среди зрителей. А когда он оказался за кулисами, ему уже было неловко идти на свое место в зале. Он беспомощно посмотрел на неприятного рабочего сцены, который ему не собирался предлагать свой стул.

Рут дождалась, когда смолкнут аплодисменты, потом взяла свой пустой стакан с водой и тут же поставила его назад.

«Боже мой, я выпил ее воду!» — понял Эдди.

— Вот это титьки! — прошептал Эдди рабочий сцены, но Эдди ничего не ответил, только посмотрел с виноватым видом. (Он не слышал, что сказал парень, и решил — что-то, связанное со стаканом воды.)

Роль рабочего сцены в организации вечера была маленькой, но он внезапно почувствовал себя еще меньше, чем обычно; не успело слово «титьки» замереть у него на губах, как туповатый молодой человек понял, что знаменитая романистка шепнула ему. Она носит тридцать четвертый размер бюстгальтера! Но почему она сказала ему об этом? «Может, она мне предлагалась или чего?» — недоумевал он.

Когда аплодисменты стихли, Рут сказала:

— Пожалуйста, сделайте свет в зале поярче. Я хочу видеть лицо моего редактора. Если я увижу, что он морщится, то пойму, что что-то здесь просмотрела — или просмотрел он.

Это, как и предполагалось, вызвало смех, но то была не единственная ее цель. Ей не нужно было видеть лицо Алана Олбрайта, он и без того занимал немалую часть ее мыслей. Рут хотела увидеть пустое кресло рядом с Аланом — место, зарезервированное для Ханны. На самом деле рядом с Аланом было два пустых места, потому что Эдди ушел за кулисы, а не в зал, но Рут заметила отсутствие только Ханны.