Джон Ирвинг – Мужчины не ее жизни (страница 134)

— Это твоя бабушка, Грэм, — сказал мальчику Эдди.

Марион протянула руку, и Грэм пожал ее с преувеличенной формальностью. Эдди не сводил глаз с Марион — казалось, она с трудом сдерживает себя.

У Грэма, к сожалению, никогда не было бабушек или дедушек. Все, что он знал о бабушках и дедушках, было известно ему из книг, а в книгах все бабушки были очень старыми.

— Ты очень старая? — спросил мальчик у бабушки.

— О да, конечно я старая! — сказала ему Марион. — Мне семьдесят шесть.

— Знаешь что? — сказал ей Грэм. — Мне только четыре, но я уже вешу тридцать пять фунтов.

— Боже мой! — сказала Марион. — Когда-то я весила сто тридцать пять фунтов, но это было довольно давно. Я с тех пор немного похудела…

Парадная дверь за ними открылась, и на пороге появился вспотевший Харри, держа в руках клин. Эдди хотел было представить Марион вошедшему в дом Харри, но тут внезапно со стороны кухни в переднюю вошла Рут. Она только что вымыла волосы.

— Привет, — сказала Рут, кинув взгляд на Эдди. Потом она увидела свою мать.

Харри с порога парадной двери сказал:

— Это покупатель на дом. Настоящий покупатель. Но Рут его не слышала.

— Здравствуй, детка, — сказала Марион.

— Мамочка… — сумела только произнести Рут.

К Рут подбежал Грэм. В четыре года дети еще цепляются за ноги — Грэм уцепился за колени Рут, и она инстинктивно нагнулась, чтобы поднять его. Но все ее тело вдруг замерло — у нее просто не было сил поднять сына, и Рут остановилась, опершись рукой о маленькое плечо Грэма. Тыльной стороной другой руки она сделала вялую попытку отереть набежавшие на глаза слезы, но тут же оставила это безнадежное дело, и слезы ручьем полились из ее глаз. В дверях недвижно застыл нидерландец. Харри понимал, что лучше ему сейчас не двигаться.

Ханна была не права — Эдди знал это. Есть моменты, когда время все же останавливается. Нужно быть достаточно чутким, чтобы уловить эти моменты.

— Не плачь, детка, — сказала Марион своей единственной дочери. — Это всего лишь мы с Эдди.