Джон Ирвинг – Мир глазами Гарпа (страница 105)
— Мне никакого присмотра не требуется, — строго сказала Дженни Филдз.
— Еще бы! Мама у нас сама за всеми присматривает! — поддержал ее Гарп, а Хелен обняла Дженни, потому что знала, насколько это правда.
Из иллюминатора самолета Гарп и Дункан хорошо видели, как Дженни и Роберта машут им с балкона аэровокзала. В салоне им, правда, пришлось некоторое время объясняться со стюардессой, потому что Дункан непременно хотел сидеть у окна и слева от прохода.
— Но справа от прохода у окна тоже очень хорошо сидеть, — уговаривала его стюардесса.
— Не очень, если у вас правого глаза нет, — возразил ей Дункан, и Гарп про себя восхитился тем, с какой отвагой его мальчик воспринимает свое увечье и как спокойно говорит о нем.
Хелен и малышка устроились справа от них через проход.
— Ты бабушку видишь? — спросила Хелен Дункана.
— Да, — ответил он.
Несмотря на то что на балконе собралась целая толпа провожающих, непременно желавших видеть, как взлетит самолет, Дженни Филдз все равно выделялась своим белоснежным медицинским нарядом.
— Интересно, почему это бабуля выглядит такой высокой? — спросил у Гарпа Дункан, и действительно: плечи и голова Дженни Филдз возвышались над толпой. И Гарп догадался: это Роберта подняла его мать под мышки, точно ребенка. — Ой, да это же Роберта ее подняла! — воскликнул, тоже догадавшись, Дункан. Гарп смотрел на мать, взлетевшую в воздух, чтобы помахать им на прощанье, поднятую сильными руками бывшего «крепкого орешка» из «Филадельфия Иглз». Улыбка у Дженни в эти мгновения была смущенная, доверчивая и так тронула его, что и он замахал ей в ответ, прекрасно понимая, что сквозь стекло Дженни ничего не увидит. Впервые в жизни мать показалась ему старой и усталой, он отвернулся и стал смотреть через проход на Хелен и их крошечную дочку.
— Ну вот, кажется, взлетаем, — сказала Хелен, и Гарп взял ее за руку через проход, потому что знал: Хелен ужасно боится летать.
В Нью-Йорке Джон Вулф поселил их в своей квартире; спальню он предоставил Гарпу, Хелен и малышке Дженни, а гостевую комнату любезно согласился разделить с Дунканом.
Взрослые изрядно засиделись за ужином и выпили слишком много коньяка. Гарп рассказывал Джону сразу о трех романах, которые собирался написать в ближайшем будущем.
— Первый будет называться «Иллюзии моего отца», — говорил Гарп, — и речь в нем пойдет об отце-идеалисте, который постоянно придумывает для своих детей этакие «маленькие утопии». А когда дети подрастают, он организует маленькие колледжи, где тоже старается создать утопическую атмосферу. Однако все терпит крах — и колледжи, и дети. Сам же он все пытается выступить в ООН с давно подготовленной речью, которую постоянно пересматривает и улучшает, однако его даже на порог не пускают. Затем он делает попытку построить бесплатную лечебницу, но и это предприятие терпит крах. Затем начинает борьбу за введение общегосударственной бесплатной транспортной системы. Между тем жена от него уходит, дети взрослеют, и чем взрослее они становятся, тем сильнее бьет их жизнь — обычная история. Да и общего у них — только ужасные воспоминания об утопических условиях, в которых отец пытался их выращивать. В конце концов этот великий «утопист» становится губернатором Вермонта.
— Вермонта? — переспросил Джон Вулф.
— Да, Вермонта, — сказал Гарп. — Но на самом деле он воспринимает себя как великого правителя некоего государства и принимается строить очередную утопию. Ну, в общем, ты понимаешь!..
— «Король Вермонта»! — воскликнул Джон Вулф. — Неплохое название. Гораздо лучше, чем то, первое.
— Нет-нет, — возразил Гарп. — Это же совсем о другом. Кстати, вторая книга будет называться «Гибель Вермонта».
— И в ней будут те же действующие лица? — спросила Хелен.
— Нет-нет, — сказал Гарп. — Это совсем другая история.
— Ну что ж, пока что твой замысел мне нравится, — сказал Джон Вулф.
— Во второй книге однажды после зимы весна так и не наступает… — начал рассказывать Гарп.
— Да в Вермонте настоящей весны и не бывает никогда! — заметила Хелен.
— Нет-нет, — нахмурился Гарп, — не так. В тот год там и лето не наступает, зима никак не кончается, и вдруг однажды солнце пригревает так сильно, что все почки на деревьях разом распускаются. Возможно, в мае. Словом, за один день набухают почки, все деревья покрываются листвой и цветами, а уже через день все цветы опадают, листочки сворачиваются от холода, и наступает осень.
— Чересчур короткий период выгонки и опадания листьев? — спросила Хелен.
— Очень смешно! — кисло улыбнулся Гарп. — Но происходит именно это. И снова наступает зима; и теперь зима будет вечной.
— А люди умирают? — спросил Джон Вулф.
— Насчет людей я не уверен, — сказал Гарп. — Кое-кто, разумеется, уезжает из Вермонта…
— Неплохая мысль! — заметила Хелен.
— Но некоторые остаются. А некоторые умирают… Впрочем, возможно, умирают все, — сказал Гарп.
— И что все это означает? — спросил Джон Вулф.
— Буду знать, когда до конца доберусь, — отвечал Гарп.
Хелен рассмеялась.
— И после всего — еще и
— Он называется «Заговор против великана», — сказал Гарп.
— Это же стихотворение Уоллеса Стивенса[13], — заметила Хелен.
— Да, разумеется. — И Гарп прочитал его наизусть.
— Какое милое стихотворение, — сказала Хелен.
— Роман будет из трех частей, — сообщил Гарп.
— И части будут называться «Первая девушка», «Вторая девушка» и «Третья девушка»? — спросил Джон Вулф.
— А что, великан действительно развалился? — спросила Хелен.
— Разве это когда-нибудь случается? — сказал Гарп.
— У тебя в романе
— Пока не знаю, — ответил Гарп.