Джон Харт – Вниз по реке (страница 87)
Со следующим звонком пришлось подождать до наступления рабочего времени. Я позвонил ровно в девять. Женщина, которая ответила на звонок, излучала чуть ли не пугающий оптимизм.
– Доброе утро! – воскликнула она. – «Всемирные путешествия»! Чем могу быть полезной?
Поздоровавшись, я сразу перешел к делу:
– Если б я вздумал лететь из Шарлотта в Денвер, могли бы вы организовать пересадку во Флориде?
– Где именно во Флориде?
Я призадумался.
– Да где угодно.
Я наблюдал за циферблатом часов, пока она стучала по клавиатуре. Ответ поступил ровно через семьдесят три секунды.
Я опять закрыл глаза, сотрясаясь всем телом и испытывая странный недостаток воздуха. Боль в ноге все усиливалась, словно и не собиралась останавливаться – острые пики, которые волнами излучались во все стороны. Я вызвал звонком медсестру. Она особо не спешила.
– Будет еще хуже? – спросил я.
Я был бледен и весь в поту. Она поняла, что я имею в виду, но жалости на ее лице не было. Ткнула тщательно надраенным щеткой пальцем.
– Морфиновая помпа тут не зря. Нажмите кнопку, когда боль станет слишком уж сильной. Аппарат не допустит передоза. – Медсестра начала поворачиваться. – И не надо хватать меня за руку.
– Да не хочу я никакого морфина!
Она повернулась обратно и, приподняв одну бровь, снисходительно отозвалась:
– Тогда все будет гораздо хуже.
И, поджав губы и не спеша двигая широкими бедрами, вышла из палаты.
Я вдавился в подушки, запустил пальцы в простыню, когда боль по-настоящему оскалила зубы. Мне хотелось морфина, жутко хотелось, но требовалось сохранять ясность мыслей. Я нащупал открытку.
«ИНОГДА ЭТО КАК РАЗ ТО, ЧТО НАДО».
А иногда то, чего совсем не надо.
Отец появился в десять. Выглядел он ужасно: истощенные глаза, сломленная поза. Словно прямо сейчас рухнет прямо на пол.
– Как ты? – спросил он в дверях и прошаркал в палату.
Слова не шли ко мне. Я искал в себе ненависть и все никак не мог ее найти. Я видел перед собой наши ранние годы, как хорошо нам тогда было втроем.
– Это правда, так ведь?
Отец ничего не ответил.
– Мама знала про Сару и про ребенка. Потому-то и убила себя. Из-за того, что все это сделало с ней. Это твое предательство.
Он прикрыл глаза и кивнул. Ему не надо было произносить это вслух.
– Как она узнала? – спросил я.
– Я сам ей сказал, – произнес отец. – Она это заслуживала.
Я отвернулся от него. Какая-то часть меня надеялась, что все это какая-то ошибка. Что я по-прежнему смогу вернуться домой.
– Ты сказал ей, и она покончила с собой.
– Я подумал, что поступить так будет правильно.
– Малость поздновато уже об этом беспокоиться.
– Я никогда не переставал любить твою мать…
Я оборвал его. Не хотел все это выслушивать:
– А откуда узнала Мириам? Я вполне уверен, что уж
Он развел руками.
– Она всегда была такой тихоней… Вечно пряталась по углам. Наверное, услышала, как мы с Долфом это обсуждаем. Мы делали это время от времени, обычно поздно вечером. Она наверняка догадалась уже много лет назад. Уже как минимум лет десять прошло с тех пор, как я говорил об этом вслух.
– Десять лет… – У меня едва укладывалось в голове, как Мириам могла страдать от этого знания, что она должна была чувствовать, когда видела, как его лицо просветляется всякий раз, когда в комнату входит Грейс. – Ты причинил боль стольким людям… И ради чего?
– Мне хотелось бы, чтобы ты позволил мне все объяснить, – произнес отец, и прямо в этот момент тот кусок стекла у меня в голове опять дрогнул и провернулся.
– Нет, – сказал я. – Я не хочу слушать твои оправдания по поводу того, что ты сделал. Меня либо стошнит, либо я вылезу из этой кровати и как следует врежу тебе прямо здесь, на этом самом месте! Нет ничего, что ты можешь сказать! Я сделал ошибку, даже просто спросив. Моя мать была слабая женщина, измотанная плохим здоровьем и разочарованием, уже на грани. Она выяснила, что у тебя есть дочь, и это ее доконало. Она покончила с собой из-за тебя. – Я примолк под тяжестью того, что собирался сказать. – Не из-за меня.
Казалось, его сокрушила какая-то невидимая сила.
– Мне тоже пришлось жить с этим, – произнес он.
Внезапно я не мог больше этого терпеть.
– Убирайся отсюда, – сказал я. Отец начал поворачиваться, но меня опять обдало ледяным спокойствием. – Хотя погоди. Это было бы слишком просто. Скажи мне, что произошло. Я хочу услышать это от тебя.
– Мы с Сарой…
– Не эту часть. Остальное. Как вышло, что Грейс стала жить у Долфа. Как ты почти двадцать лет врал нам обоим.
Он сел без спросу, словно у него надломились колени.
– Грейс появилась на свет случайно. Все это вышло совершенно случайно.
– Черт побери…
Отец попытался выпрямиться.
– Сара думала, что хочет этого ребенка. Думала, что это судьба, что так предначертано. Взяла его с собой в Калифорнию, чтобы начать новую жизнь. А через два года вернулась, вся искалеченная и лишенная всяких иллюзий. Она никогда особо не стремилась стать матерью. Она хотела, чтобы я забрал ребенка.
– Почему ты все время повторяешь слово «ребенок», когда имеешь в виду Грейс?
Он склонил голову набок.
– Грейс – это не настоящее ее имя. Это я ее так назвал.
– А настоящее ее имя…
– Скай[43].
– Господи…
– Она хотела, чтобы я забрал ребенка, но у меня уже была новая семья. – Отец на секунду примолк. – Я уже потерял одну жену. И не хотел потерять другую. Но она была моей дочерью…
– И ты подкупил Долфа, чтобы он ее вырастил. Ты подарил ему двести акров, чтобы скрыть свой секрет.
– Это было не так.
– Не надо только…
– Земля была для того, чтобы Грейс могла ее унаследовать! Она это заслуживала. Она-то ни в чем не была виновата. Что же до Долфа, то он был одинок. Он сам хотел этого.
– Чушь собачья!
– Нет, правда. Жена бросила его много лет назад. Он никогда не видел свою собственную дочь. Грейс сделала для него много хорошего.
– Даже хотя все это было ложью с начала и до конца.