Джон Харт – Вниз по реке (страница 68)

– Мне нужно кое-что сделать, – сказал я.

– Не надо, Адам. Очень тебя прошу.

– Я подумаю, – сказал я и тут же продолжил, прежде чем она могла подвергнуть сомнению откровенную ложь: – Так проверишь этих братьев?

– Да.

– Есть еще что-то, что мне следует знать?

– Сомневаюсь, что это что-то значит, но могу предположить, что Кэнди – не единственная женщина, которую бросил Дэнни.

– Что ты имеешь в виду?

– Дэнни жил в мотеле. Мы прошерстили его комнату после того, как нашли тело. Одно из окон было разбито и заделано картонкой от обувной коробки. На комоде мы нашли камень, лежащий поверх записки. Записка была на желтой бумажке для заметок, несложенной; камень лежал на ней, как пресс-папье. Похоже, кто-то обернул его этой запиской и бросил в окно. На камне все еще оставалась канцелярская резинка. Этот мексиканец, Эммануэль, помнит, что это произошло вроде как совсем незадолго до исчезновения Дэнни.

– А что там сказано в этой записке?

– «И ты тоже пошел в жопу!»

– А с чего ты взяла, что это от женщины?

– Там вместо подписи – отпечатки губ. Ярко-красная помада.

– Супер, – сказал я.

– Сдается мне, что Дэнни Фэйт подчищал концы.

Глава 26

Я позвонил Джейми и опять нарвался на автоответчик. Оставил еще одно сообщение. «Перезвони мне. Сейчас же. Нам надо поговорить». Захлопнул телефон, сделал пару шагов и открыл его опять. Во мне бушевал огонь, и частью его был Джейми. Кэндис сказала, что он по-прежнему играл, на пару с Дэнни. Брат соврал мне насчет этого. Он должен был перезвонить мне еще вчера. Я ткнул на повтор звонка, и Джейми ответил после второго же гудка. Сначала я услышал его дыхание, а потом голос, мрачный и раздраженный:

– Чего тебе надо, Адам?

– Почему не перезваниваешь?

– Послушай, у меня тут до хера дел.

– Тогда сразу к сути, Джейми. Я нашел подругу Дэнни.

– Которую?

– Ту, что написала заявление. Кэндис Кейн.

– Кэнди? Я помню Кэнди.

– Она говорит, что ты до сих пор играешь. Говорит, что вы с Дэнни играли на все, что только подвернется. Выходит, ты мне соврал.

– Для начала, я перед тобой не отчитываюсь. Во-вторых, это не игра. Просто сотня баксов туда-сюда. Не более чем повод смыться из дома и как-то отвлечься.

– Значит, сейчас ты не играешь?

– Блин, да нет же!

– Мне все еще нужны имена тех букмекеров.

– Зачем?

– Дэнни не так давно избили. Помнишь?

– Он на этот счет особо не распространялся, но трудно было не заметить. Неделю не мог нормально ходить. Не уверен, что у него лицо в итоге зажило.

– Я хочу пообщаться с теми, кто это сделал. Может, он до сих пор должен. Может, они заявятся его искать.

– Ну-у… – Слово это протянулось, словно за ним ничего не должно было последовать.

– Имена нужны мне прямо сейчас.

– Какое тебе вообще дело, Адам? Долф признался, что это он убил Дэнни. И получит за это. Туда ему и дорога, вот что я тебе скажу.

– Да как ты мог даже просто подумать такое?

– Я понимаю: ты считаешь, что солнце светит у него прямо из жопы, но между мной и стариком никогда не было большой любви. Вообще-то, он всегда был занозой в заднице. Дэнни был моим дружком. Долф говорит, что убил его. Зачем ты вообще во все это лезешь?

– Мне нужно приехать и пообщаться с тобой лично? А я ведь приеду. Богом клянусь – я тебе разыщу, если понадобится!

– Господи, Адам! Какого черта? Остынь!

– Мне нужны имена.

– У меня и вправду нету времени их искать.

– Чушь собачья, Джейми! Где ты? Сейчас приеду. Поищем вместе.

– Ладно, ладно… Блин. Не выпрыгивай из штанов. Дай подумать.

Думал он чуть больше минуты, после чего назвал мне имя.

– Дэвид Чайлдерс.

– Белый, черный?

– Жлоб с раёна. Держит ствол в ящике стола.

– Он из Шарлотта?

– Местный.

– Где?

– А ты точно хочешь этим заняться? – спросил Джейми.

– Так где мне его искать, Джейми?

– У него прачечная-автомат возле средней школы. Там сзади подсобка.

– Там есть задняя дверь?

– Угу, но железная. Тебе придется зайти спереди.

– Мне что-нибудь еще следует знать?

– Про меня ни слова.

Телефон со щелчком отключился.

Прачечная-автомат пристроилась в теньке между многоквартирным микрорайоном, окруженным оградами из стальной сетки, и огромным старинным домом, в любой момент готовым окончательно обрушиться. Это неприметное и небольшое строение было очень легко пропустить. Когда я свернул на стоянку, по стеклянным витринам пробежало волнистое отражение моей машины. Правда, прямо перед входом я парковаться не стал. Вместо это проскользнул в узкое пространство позади здания и поставил машину там, где меня от него отделяла сетчатая ограда. Перелез через нее, спрыгнул с обратной стороны и пересек усыпанный мусором квадрат асфальта, укрытый с улицы. Стальная дверь была открыта и подперта потрескавшимся обломком кирпича, оставляя просвет меньше чем в фут шириной. Воздух вокруг был неподвижен и пропитан влагой. Я ощутил запах стирального порошка и чего-то вроде подгнивших фруктов. Из щели между дверью и косяком ухала музыка с мощными басами.

Подкравшись к двери вплотную, я заглянул внутрь. В отделанном филенчатыми панелями офисе было полутемно. Стеллажи с какими-то бумагами, большой дешевый канцелярский стол, а за ним какой-то лысый толстяк, ерзающий туда-сюда на поворотном офисном кресле – голова запрокинута назад, глаза на красной физиономии крепко зажмурены. Его штаны болтались у пола на одной лодыжке. На коленях перед ним стояла женщина, голова которой моталась взад-вперед с размеренностью поршня паровой машины. Стройная, молодая, черная – я дал бы ей не больше семнадцати. Одну руку он запустил в ее сальные волосы, а другой так крепко вцепился в подлокотник кресла, что я видел проглядывающие сквозь жир напрягшиеся жилы.

С угла стола свисала засаленная двадцатка.

Я пинком отбросил кирпич и резко распахнул дверь. Когда та с лязгом ударилась в стену, глаза толстяка моментально распахнулись. Долгую секунду он таращился на меня, а девушка невозмутимо продолжала трудиться. Наконец его рот округлился черной дырой, и он выдохнул: «О боже!»

Девица прервалась ровно настолько, чтобы отозваться: «А ты как думал, малыш?» А потом опять занялась своим делом. Я шагнул в комнату в тот момент, когда он отпихнул девицу от своего паха. Мельком углядев ее лицо, я увидел у нее в глазах совершеннейшую пустоту. Девица явно чем-то здорово вмазалась. «Блин, малыш», – только и пролепетала она.

Толстяк неуклюже выпрямился и вцепился в штаны, тщетно пытаясь попасть ногой в штанину и избегая встречаться со мной взглядом.

– Только не говори моей жене! – поспешно бросил он мне.