Джон Харт – Путь искупления (страница 74)

– Мне надо поверить тебе на слово?

Она была такой маленькой на обочине дороги, но абсолютно непоколебимой, каким и должен быть любой хороший коп. Эдриен подошел к машине и открыл багажник. Там лежал Оливет.

– Зачем ты привез его сюда?

Он выволок охранника из багажника, бросил на асфальт. Элизабет встревожилась, но Эдриен и глазом не повел. Вытащил из-за пояса револьвер, опустился на корточки и смотрел, как Оливет таращится на ствол, будто пытаясь прочесть свое будущее. Эдриен тоже это понимал, эту завороженность.

– Я хотел убить его, – произнес он.

– Но не стал.

Краем глаза Эдриен заметил ее пистолет и улыбнулся – как же далеко она ушла от той испуганной девчонки, которой некогда была! Пистолет был вынут из кобуры, но пока опущен – наготове. Она сама была наготове.

– Ответь на один вопрос, – сказал Эдриен.

– Если ты отдашь мне револьвер.

– Люди, которые погибли в подвале. Разве они этого не заслуживали?

– Заслуживали.

– Ты чувствуешь сожаление?

– Нет.

– А если я тебе скажу, что здесь нет никакой разницы? – Он приставил ствол к груди Оливета и увидел, как Элизабет выросла рядом с ним.

– Я не могу позволить тебе его убить.

– Ты готова застрелить меня, чтобы спасти этого человека?

– Давай не будем пробовать это выяснить.

Эдриен изучил лицо Оливета – написанный на нем страх, синяки, ввалившиеся глаза. Вовсе не дочь спасла его тогда на ферме. Не синие мигалки, не сирены. Эдриен все равно успел бы убить его и благополучно скрыться. Даже теперь его палец чувствовал изгиб спускового крючка. Хотя все-таки существовала одна причина, и она до сих пор имела значение.

– Если б я хотел его убить, он уже давно был бы мертв.

Эдриен снял курок с боевого взвода и положил револьвер на землю. Элизабет наклонилась, чтобы подобрать его, но Эдриен все не сводил взгляда с Оливета; склонился ближе, так что их лица разделяли считаные дюймы.

– Я хочу, чтобы ты передал кое-что своему начальнику.

– Да. – Оливет попытался сглотнуть, но поперхнулся. – Что угодно.

– Передай начальнику, что ты жив только из-за Эли Лоуренса, но в следующий раз ни на что подобное пусть не рассчитывает. Скажи ему, что если я его увижу, то он лично за все ответит. Я отплачу ему тем же, что сделали со мной. Кровь за кровь. – Охранник кивнул, но Эдриен еще не закончил. – Дочка там, не дочка, но то же самое произойдет и с тобой. Все понял?

– Да. Господи, да!

Эдриен встал и изучил стойку Лиз, ее лицо. Ее пальцы по-прежнему до белизны сжимали рукоять пистолета, но это вполне можно было пережить. Важно было то, что она вообще до сих пор здесь, что она вернулась, хотя вполне могла не возвращаться, и что сейчас она проявляла сдержанность, какую не стал бы проявлять ни один другой коп на ее месте. Вроде бы, совсем незначительная мелочь в огромном мире, но в тусклом свете перед старой бензоколонкой Эдриен впервые за очень долгое время чувствовал себя не совсем одиноким – пусть и не в полном мире и покое, но и не окончательно уничтоженным. Ему хотелось, чтобы Лиз поняла это, чтобы знала, что кое-что для него значит и что это «кое-что» – не нечто совсем маленькое и чепуховое.

– У тебя есть вопросы, – произнес он. – Не уверен, что могу рассказать тебе абсолютно все, но попробую.

– Это было бы замечательно.

– Поедешь со мной?

– Что?

– Ты сама это сказала. Мне нужно отсюда уезжать.

– И куда мы направимся?

– Это секрет, – сказал он ей, и Лиз опустила взгляд на темнеющую дорогу. Секреты – вещь опасная; оба это прекрасно понимали. Но он не мог знать, что она тоже испытывает боль, что ее собственная жизнь тоже находится на распутье.

– Пожалуйста, – добавил Эдриен, и она посмотрела на него этими своими чистыми, полными невысказанных слов глазами. – Я так устал быть один!

Они взяли машину Элизабет, поскольку копы уже обнаружили Престона, а серый автомобиль теперь был наверняка объявлен в розыск. Эдриен показал ей, как выбраться на шоссе, уходящее к востоку, и они в полном молчании покатили сквозь ночь – маленькие городки и поселки проскальзывали мимо, разделенные черной, плоской, топорщащейся соснами пустотой.

– Скажи мне, что я не сумасшедшая, – только раз пробормотала Элизабет.

– Может, разве что в хорошем смысле, – отозвался Эдриен, и это вроде подходило к ее собственным мыслям. Она совсем одна с человеком, который когда-то спас ей жизнь. Его разыскивают за убийство, а у нее сейчас ветер в волосах, и ничего более не имеет значения. Это натуральное сумасшествие, но подумалось, что так и надо. Всем остальным, кого она любила, сейчас никак не помочь. Ченнинг, Гидеону, Плаксе… Впереди у них тюрьма, или исцеление, или смерть, и Элизабет никак не может на это повлиять. Обстоятельства высосали из нее силу и оставили вот с этим человеком, на этом самом месте, состоящем из темноты, скорости и завывания ветра. Можно прикоснуться к этому моменту и человеку рядом с ней, только и всего. Ее собственные желания казались какими-то чужими и незнакомыми. Кто она – коп или беглец, жертва или что-то совсем новое, диковинное?

И как насчет этих чувств у нее в груди?

Элизабет отважилась скосить взгляд, но глаза Эдриена были закрыты, голова склонена набок, так что ветер поднимал его волосы и отбрасывал назад. На миг она ощутила связь, и это оно и было, решила Элизабет – то единственное, что она знала совершенно точно. У Эдриена была какая-то история, и она собиралась выслушать ее, узнать, что и почему и осталось ли хоть что-нибудь от того, что она когда-то считала любовью.

– Ну давай, рассказывай.

– Только не на ходу, – отозвался он. – Когда приедем.

– Ладно. – Элизабет нахмурилась, всем телом ощущая дорогу через руль, гул резины и сокращения старых пружин. – Тогда скажи мне одну правдивую вещь.

– Только одну? – В глазах у него промелькнуло веселье – короткая вспышка, которая тут же пропала.

– На данный момент и этого хватит.

– Разумно, – сказал Эдриен. – Я очень рад, что ты приехала.

– И это всё?

– Это полная правда.

Элизабет дала ему возможность насладиться моментом и молчанием, которое за этим последовало. То была его игра, и она согласилась вступить в нее. Завтра, в конце концов, будет полно времени для голоса разума. Хотя не сказать, чтобы они вели себя совсем уж неразумно. Держались подальше от основных дорог, призраками минуя один за другим маленькие городки и поселки. После последнего длинного отрезка пустынной дороги Эдриен произнес:

– Вот это сойдет.

Он имел в виду дешевый мотель, светящийся в ночи впереди. Элизабет замедлила ход, после чего свернула на стоянку и проехала мимо десятка старых автомобилей, тронутых дорожной пылью и красным неоновым светом. Здание мотеля было низкое и длинное, с пустым бетонным бассейном и зеленоватыми пятнами, просочившимися сквозь штукатурку.

– Что это вообще за город?

– А какая разница?

Они были на самом краю какого-то крошечного населенного пункта, но на прибрежных равнинах притаились сотни подобных городков – некоторые богатые и процветающие, но в основном удручающе бедные. Этот, похоже, относился к последним.

– Сними нам два отдельных номера. – Припарковавшись перед офисом, Элизабет извлекла из сумочки несколько банкнот, сунула Эдриену. – Попробуй где-нибудь на задах, желательно в дальнем конце. Скоро вернусь.

Эдриен взял деньги, но не двинулся с места. Влево уходил ряд бледно-голубых дверей. В десяти футах от них гудел и пощелкивал ледогенератор.

– А ты куда?

– Ты что, мне не доверяешь?

Он посмотрел на мотель, нахмурился.

– Двадцать минут, – сказала Элизабет и дождалась, пока Эдриен не выберется из машины. А когда он ушел, поехала в город и обнаружила как раз то, что и ожидала увидеть: безмолвные улицы и потрепанные здания, каких-то парней, передающих друг другу бутылки в коричневых бумажных пакетах… Ресторанов не наблюдалось, так что она купила пива и кое-каких продуктов в мини-маркете, пропахшем жареной курятиной и сладким табаком. Забирая сдачу у женщины за прилавком, спросила:

– Что это за город?

Женщина ответила, и Элизабет мысленно представила себе карту. Обширное пустынное пространство где-то на полпути к побережью, кое-где перечерканное второстепенными шоссейками. Да, похоже.

– Что тут вообще есть?

– В смысле?

– Ну, не знаю… Колледж? Какая-то промышленность? Когда люди думают про это место, что первым делом приходит на ум?

– Да чтоб я знала. – Женщина зубами вытащила из пачки коричневую сигариллу. – Ничего тут в окру́ге особо нету – одни бедняки да болота.

Вернувшись в мотель, Элизабет вошла в вестибюль и справилась о номерах комнат у старика, работающего за стойкой.