Джон Харт – Последний ребенок (страница 84)
– Кэтрин Мерримон видела машину, стоявшую на улице неподалеку от ее дома. Она подумала, что наблюдают за ней и что машина, возможно, полицейская.
– У Мичума седан.
– Седан, но не полицейская машина. А вот Йокам ездит на полицейской.
– У нее просто возникло такое впечатление. Не более того.
Шеф поднялся из кресла. Прищуренные, с морщинами в уголках глаза впились в Ханта цепким взглядом.
– Ты ведь не вышел бы на Мичума без Йокама, а? Это ведь он выстроил логическую цепочку, разве не так? Йокам привел тебя в торговый центр.
– Ему полагается медаль.
– А если не было никакой дедукции? Если он точно знал?
– Знал что?
– А если он все время был заодно с ними, с Джарвисом и Мичумом? Что, если работали не двое, а трое?
– Чепуха.
– Ты постоянно это повторяешь.
– Надо найти Джонни Мерримона. Ему и минуты не понадобится, чтобы внести ясность.
– Если только он пожелает с тобой говорить.
– Пожелает. На этот раз пожелает.
– Раз так, ищи мальчишку, а когда найдешь, позвони. Сразу, как только он появится. И как только скажет, что видел у дома Джарвиса не Йокама, я позвоню в бюро расследований штата. А до тех пор Йокаму придется крутиться, как ужу на сковородке.
Хант покачал головой.
– Все не так.
– А ты остановись на минутку и подумай. Бертон Джарвис мертв. Мичум после звонка Холлоуэя понял, что мы подбираемся к нему, испугался и ударился в бега. Если б мы взяли его живым, он заговорил бы. За сданного «грязного» копа получил бы от окружного прокурора большие поблажки. Йокам тоже это понимал, а значит, у него была причина желать Мичуму смерти. – Шеф наконец поднялся. – Вот я и спрашиваю тебя еще раз: выстрел на поражение был оправдан?
– Я знаю Йокама.
– Что я говорил тебе насчет смешения личного и служебного?
– Я знаю Джона Йокама.
– Знаешь? Неужели? – Шеф выждал паузу. – Чем он занимается по выходным? Где проводит отпуска?
– Не в курсе, – признался Хант. – Об этом он не рассказывает.
– Йокам не был женат. Почему?
– А это при чем?
– При том. Мы же всё знаем и понимаем. Он сам частенько говорит.
Хант знал, что имеет в виду шеф. Каждый раз, сталкиваясь с преступлением особенно жестоким, предательством особенно отвратительным, Йокам произносил эту фразу.
– Ну да, он циник. Как и большинство копов.
Шеф пожал плечами.
– Может, он говорил о себе.
Участок гудел от негромких, вполголоса, разговоров, которые моментально стихли, едва Хант вышел из кабинета шефа. Дверь хлопнула так, что висевшая на стене картина съехала вбок. Взгляды искоса, мысли, догадки – Хант ощущал их тяжесть, но все молчали, никто ни о чем не спрашивал, и ему ничего не оставалось, кроме как взять объяснение на себя. Он остановился посередине помещения, поднял обе руки.
– То, что здесь случилось, – недоразумение. Если кто спросит – репортеры, родственники, кто-то еще, – так и говорите. – Детектив повернулся, обводя всех взглядом. – Недоразумение.
Слово повисло в воздухе. Никто, кроме Кросса, не смог посмотреть ему в глаза, да и тот лишь покачал головой. Хант сдержался, не дал воли злости. Йокам не искал друзей в полиции, никогда даже не пытался их найти. Он работал, делал свое дело. Ну и что? Что здесь не так? Такой он человек. Одиночка. Профессионал. Живет своей жизнью.
Хант вышел через заднюю дверь.
Солнце выжигало влагу с дорожного покрытия, с широких, обвислых листьев стоящего у тротуара одинокого дерева. На автостоянке, за проволочным ограждением, что-то тяжелое затряслось, закашляло и зачихало черным дымом. Над стоянкой висел запах дизеля, земли и горячего металла. Хант сел за руль, повернул ключ зажигания и включил на полную кондиционер. Потом, положив руки на руль, подставил влажное от пота лицо под струю холодного воздуха и представил Йокама в наручниках. Джонни. Кэтрин Мерримон. И снова Йокама – в низине у реки, когда открылись первые могилы. Мрачного, злого, возмущенного.
Хант дал задний ход, вылетел со стоянки и развернулся. Если на гильзе, найденной в «Лендкрузере» Дэвида Уилсона, есть отпечаток Йокама, то этому должно быть какое-то объяснение. И если такое объяснение есть, то искать его нужно у Йокама дома. Думать о другом варианте, допуская, что напарник имел отношение к пропавшим детям, не хотелось, но даже и в этом случае улики, скорее всего, могли быть там же.
Ни ордера, ни ключа у Ханта не было, но такие мелочи его не беспокоили. Камень в окно заменит и ключ, и ордер. Или ломик в дверь. И важно тут не то, что оба они копы, а то, что друзья. Важны вера и доверие, тот огонь, что вспыхивает и не дает покоя при мысли о предательстве шефа. Это он пожертвовал Йокамом, чтобы департамент выглядел чистеньким – даже при том, что дело вязнет в дерьме.
– Чушь, – проворчал Хант.
Он покачал головой.
Прорезав поток движения, детектив повернул влево, на пересекавшее город четырехполосное шоссе.
Йокам жил в старом районе, плотно застроенном бунгало, вознесенными над забетонированными пешеходными дорожками. Район, хотя многие и рассматривали его как временное местопребывание, содержался в чистоте, был зелен и тих.
Войти Хант рассчитывал с помощью монтировки.
Быстрый поворот вправо, потом, через три квартала, влево. Дом у Йокама был одноэтажный, с остроконечной крышей и кедровой дранкой, принявшей со временем цвет тусклого серебра. Цветочные клумбы радовали яркими красками. Кустики были подстрижены, деревья выглядели ухоженными.
На подъездной дорожке уже стоял синий фургон с четко выделявшимися на боковой панели белыми буквами – «БРШ».
Так и не доехав полквартала, Хант прижался к тротуару. Соседи справа и слева, не найдя занятий интереснее, толпились в том и другом дворе: поблекшие женщины в ярких платьях, пожилые мужчины, длинноволосые подростки. На лицах у всех было написано одно и то же: удивление и любопытство. Крепкие парни в ветровках с тремя буквами на спине сновали между домом и фургоном с коробками в руках. Ни Барфилда, ни Оливера Хант не увидел, но это было неважно.
В дом Йокама нагрянуло бюро.
И у них был ордер.
Глава 46
– Он пытался меня убить. Ты же сам видел. Господи, этот громила хотел меня задушить.
– Если б хотел, ты бы уже не дергался. – Джонни опустился на колени перед Фримантлом. – Перестань. Ведешь себя как девчонка…
– Не трогай его. Что ты делаешь?
– Я и не трогаю. Остынь. – Джонни наклонился. – Он просто больной. – Фримантл пошевелил губами, и Джонни послышались какие-то слова. Он наклонился еще ближе.
– …Дом горит… Мама горит…
Джонни поднял голову.
– Ты слышал?
– Нет.
– Давай помоги мне.
– Ну уж нет.
– Ему нужны лекарства. Или в больницу.