Джон Харт – Последний ребенок (страница 80)
Глава 43
Хант проснулся в пять утра, так толком и не отдохнув. Приняв душ и побрившись, он прошел по дому, остановился у двери в комнату сына, постоял, прислушиваясь к его глубокому, ровному дыханию. Ничего хорошего наступающий день не сулил – Хант чувствовал это всеми фибрами души. Чтобы все закончилось хорошо, требовалось чудо.
В кухне было душно и пахло виски. Пил Хант редко и теперь мучился от похмелья и разочарования в себе самом.
Проклиная друга, Хант понимал, что несправедлив. Да, слышать такое неприятно, но Йокам был прав. Он сам запустил цепь событий в ту секунду, когда вышел из кабины лифта и направился в кабинет Холлоуэя. Смерть Мичума – результат его просчета. С таким же успехом он мог и сам спустить курок.
Хант отбросил занавеску и выглянул в окно. Звезд видно не было, но дождя ничто не обещало. Через несколько часов судмедэксперт вернется в лес, и тогда прояснится ситуация с оставшимися телами. Может быть, одно из них – Алисса. А может быть, и нет. Может, Джонни появится. И опять-таки…
Хант открыл окно, и прохладный утренний воздух прошелся волной по рукам и ногам. Влажное дыхание коснулось лица; на мгновение похмелье рассеялось, и в голове прояснилось. Он взглянул еще раз на мокрую траву и воду, застывшую зеркальцами мелких луж, потом приготовил кофе и подождал, пока солнце явит себя во встревоженных небесах округа Рейвен.
Когда Хант уходил, сын еще спал.
В черных деревьях собрался бледный туман.
Шеф назначил собрание на девять – поздно для заведенных в полиции порядков, – но ждать так долго Хант не мог. Солнце еще висело за зданием суда, когда он проехал по Мейн-стрит, свернул влево и промчался мимо полицейского участка. Вдоль тротуара уже стояли фургоны новостных служб. Разминались операторы. Репортерши проверяли макияж. Они знали, что полицейские начнут скоро разъезжаться и что их ждет долгая и медленная поездка в черный лес за городской окраиной, где у сырой вязкой земли отнимут последние тела.
История получит продолжение и развитие.
День сулит новые возможности.
Хант объехал квартал и оказался у небольшой автомобильной стоянки. Еще не было семи, но Йокам уже ждал. Он сидел на бетонном бордюре возле южного конца парковки, прижавшись спиной к проволочной ограде. Позади него пили кофе и перекусывали фастфудом бывалого виды мужчины в строительных касках. Бульдозеры и краны отдыхали поодаль, влажные и серые в таком чахлом утреннем свете, что сама земля казалась застывшей. Наверное, построят банк, решил Хант. Или, может быть, офисное здание. Скорее всего, это дело рук Холлоуэя. И вот тогда колеса коммерции закрутятся на всю катушку.
Выглядел Йокам не лучшим образом и был к тому же небрит; в уголке его рта висела сигарета. Затянувшись в последний раз, он щелчком отправил ее по ту сторону забора. Хант, выйдя из машины, прошел последние двадцать футов пешком.
– Привет, Джон. – Хант держался нейтрально и настороженно. Дружба дружбой, но сомнение встало между ними впервые, и теперь оба ступили на еще незнакомую территорию.
– Привет, Клайд. – Йокам достал еще одну сигарету, покатал ее между пальцами, но закуривать не стал и в глаза Ханту посмотреть не решился. Взгляд его скользнул по крыше полицейского участка и упал на туфли со следами грязи с поля за домом Мичума.
Хант ждал.
– Насчет прошлого вечера, – начал Йокам. – Выпил лишнего. Был не прав.
На лице Ханта ничего не отразилось.
– Так вот все просто?
Йокам все же закурил.
– Ладно, я был не в себе.
Хант промолчал, и напарник сменил тему.
– Это видишь? – Он поднял стопку сложенных газет с бордюра, на котором сидел.
– Что, все плохо?
Йокам пожал плечами и протянул газеты. Хант полистал страницы. Заголовки били с расчетом на сенсацию. На фотографиях были видны машины службы судмедэкспертизы в обрамлении густого леса и мешки для тел перед погрузкой в фургоны. Репортеры высказывали предположения о количестве жертв, намекали на некомпетентность полиции и рассказывали об охраннике, застреленном неназванным полицейским. Пересказывая заново историю Тиффани Шор, все задавали один и тот же вопрос: «Где Джонни Мерримон?»
– Они знают, что мы всем обязаны Джонни. – Хант покачал головой.
– Мальчишка у них теперь герой. – В голосе Йокама прозвучало что-то – то ли досада, то ли эхо похмелья.
– Парень пропал, – напомнил Хант.
– Да я ж ни на что такое не намекаю. – Напарник похлопал ладонью по газетам. – Просто мы здесь полными придурками выглядим.
– Профессиональный риск.
– Кроме шуток.
– Они уже столпились там, у входа. С десяток машин. Ты их видишь?
– Про меня пока не знают. – Йокам имел в виду Мичума и стрельбу в доме. – Через переднюю дверь я не пойду, даже если ты мне заплатишь.
Хант знал, что будет дальше. Детали выйдут наружу, история разрастется, и его друга прожуют и выплюнут.
– Ждать им недолго, скоро получат свое.
Йокам кивнул и снова посмотрел на заднюю стену здания полицейского участка.
– Поскорей бы уж все это закончилось.
Они вместе пересекли парковочную площадку, но напряжение и настороженность остались как напоминание о ночном звонке и о том, что было и не было сказано. У двери Йокам остановился.
– Я опять про прошлый вечер, – смущенно сказал он. – Нашло что-то, помутнение… Понимаешь? – Хант начал было что-то говорить, но Йокам недослушал, открыл дверь и боком шагнул внутрь. – Делай, как считаешь нужным.
Воздух внутри разве что не трещал от напряжения – Хант видел это в особой порывистости движений, в том, как обратились к ним все взгляды. Йокама встретили как героя. Ему пожимали руку, его хлопали по спине. Полицейские ненавидят педофилов, а в доме Мичума обнаружилась целая сокровищница изобличающих улик, самой пугающей из которых была толстая стопка фотографий, сделанных с записей камер наблюдения торгового центра. Девочкам на них было от десяти до пятнадцати – юные, со свежими лицами, неловкие. Одни сидели за столиками в фуд-корте, другие спускались или поднимались на эскалаторе.
На фотографиях Мичум делал надписи черным маркером: «
На некоторых снимках в нижнем углу значился адрес. Девочки жили на тихих улицах, далеко от центра. Кое-где под лицами или именами стояли цифры – возраст: «
Большинство копов улыбались и не скрывали радости, но не шеф. Бледный, с лихорадочными ярко-красными пятнами на мясистых щеках, он стоял в дверях своего кабинета, поглядывая то в одну, то в другую сторону. Уже сейчас, в четверть восьмого, на его рубашке проступили пятна пота. За спиной у него мелькали тени. Странные люди в темных костюмах. Люди, похожие на копов.
– Пять минут, – сказал шеф и закрыл дверь.
– Мы сегодня рано, – заметил Хант.
Йокам пожал плечами.
– Я пока покурю.
Проводив его взглядом, из-за своего стола поднялся и подошел к Ханту детектив Кросс.
– К вам можно по личному делу?
Они прошли в офис Ханта. В несвежей, заляпанной кофейными пятнами рубашке, мятый и небритый, Кросс выглядел так, словно не спал всю ночь. Впервые Ханту бросилось в глаза, что на висках у него проглядывает седина.
– В чем дело?
– О мальчишке Мерримонов новостей нет?
– Мы не теряем надежду…
– Но пока ничего не слышно, так?
– Какая-то проблема? – спросил Хант.
– Мой сын, Джек. Не могу его найти.
– Что значит «не можете найти»?
Кросс пригладил волосы толстыми пальцами.
– Мы поругались, и он ушел из дома.
– Когда?