Джон Харт – Последний ребенок (страница 49)
– Ты и не смог бы.
– Я видел, как ее похитили.
– Ты ничем не помог бы.
Но Джек не слушал.
– Я и для тебя ничего не сделал. – Снова удар, сильнее.
– Хватит, Джек.
Тот наконец остановился.
– Так это правда? То, что о тебе говорят? – Он посмотрел на Джонни и покрутил пальцами. – Ну знаешь…
Джонни знал, что имеет в виду Джек.
– Что-то, наверное, правда.
– Так какого черта?
Глядя на друга, Джонни совершенно точно знал, что Джек никогда не поймет отчаянной потребности верить во что-то более могущественное, чем две собственных руки. Джек не знал чувства потери или страха. Он никогда не жил в кошмаре, которым стала жизнь Джонни, но при этом не был и глуп.
Ему нужно было что-то сказать.
– Помнишь ту книжку, которую мы читали на английском? «Повелитель мух»? Про мальчишек на необитаемом острове, про то, как они одичали без взрослых, потому что их некому было направить. Они там делали копья и раскрашивали себя кровью. Носились по джунглям, охотились на кабанов, били в барабаны… Помнишь?
– Ну да. И что?
– Вчера они были нормальные, а сегодня правила уже ничего больше не значат. Они придумывают свои правила, свои верования… – Джонни помолчал. – Иногда я чувствую себя как те ребята.
– Они же пытались убить друг друга. Они там спятили.
– Спятили?
– Да.
Джонни пожал плечами.
– Мне эта книжка нравится.
– Ты – придурок.
– Может быть.
Джек снял нитку с брючины, посмотрел на лестницу, обвел взглядом бетонный пол.
– Ты же вроде своего дядю Стива терпеть не можешь.
Джонни объяснил ситуацию со службой соцобеспечения и детективом Хантом.
– Вот потому и пришлось.
– Я для этого копа ничего такого делать не стал бы, – сказал Джек.
– Ты о чем?
Джек помахал рукой.
– Слышал кое-что от отца. Ну о чем копы между собой треплются.
– И о чем же?
– Ну вроде того, что ему нравится твоя мама. Что они были… ну знаешь…
– Чепуха.
– Так мой отец говорит.
– Твой отец – лжец.
– Может быть.
Мальчики замолчали. Впервые обоим стало неуютно вместе.
– Хочешь остаться на ночь? – спросил Джонни. – У Стива…
– Мне с тобой водиться отец не разрешает.
– Почему?
– «Повелитель мух», старик. Он считает, что ты опасен. – Джек прислонился к стене головой. Джонни сделал то же самое. – Опасен. Это круто.
– Чего ж крутого, если нам и потусоваться нельзя?
Они снова замолчали.
– А мне твой отец нравился, – сказал Джек. – Я с ним даже про руку забывал, как будто это и неважно вовсе.
– Так и есть, неважно.
– Я свою семью ненавижу.
– Нет, не ненавидишь.
Джек обхватил руками колени и крепко, так, что побелели костяшки, сжал пальцы.
– Помнишь, я в прошлом году сломал руку?
Рука была слабая и ломалась легко. Джонни помнил по меньшей мере три раза, когда видел Джека в гипсе. Но случай в прошлом году был самый тяжелый – кость сломалась тогда в четырех местах. Чтобы собрать ее, потребовались операции: винты, скобы и прочие железки.
– Помню.
– Это Джеральд сделал. – Голос Джека звучал как будто из колодца. – Поэтому отец и купил мне новый велосипед.
– Джек…
– И поэтому я на нем не катался.
– Вот же хрень.
– Я своих ненавижу.
Глава 28
Хант стоял в кабинете шефа полиции. По углам красовались флаги, на одной стене висели фотографии босса с высокопоставленными функционерами штата: вице-губернатором, бывшим сенатором, актером, лицо которого показалось детективу смутно знакомым. Снимки с детьми расположились на боковой тумбе. На письменном столе лежала местная газета, а рядом с ней – газеты из Уилмингтона, Шарлотт и Роли. Все их объединяла одна деталь: фотография Джонни на первой странице. Боевая раскраска и перья, кровь и кость.
Заполнив собой кресло, шеф отклонился назад и скрестил руки на животе. Вырезанные гневом, в уголках глаз залегли глубокие бороздки. Вид у него был усталый, засаленные волосы тускло блестели на лбу. У стены маячил шериф округа, сухощавый мужчина за шестьдесят, с потрескавшейся кожей на костяшках пальцев и тяжелыми мешками под глазами. Должность шерифа он занимал почти тридцать лет; люди побаивались его крутого нрава и уважали как человека, знающего свое дело. Как и шеф полиции, шериф выглядел не лучшим образом, а детектива встретил изучающим взглядом темных, непроницаемых глаз.
Хант, однако, не дрогнул.
– Ты представляешь, сколько народу работает в департаменте? Сколько уже на службе и сколько готовятся?
– Очень даже представляю.
Шеф кивком указал на шерифа.