Джон Харт – Последний ребенок (страница 29)
– Ударишь? – Аллен утер кулаком губы. – Давай. Ударь. Попробуй.
Хант отступил и разжал пальцы.
– Никто никого бить не будет.
– Тебе только они и дороги. Алисса. Джонни. Та женщина. А теперь еще и Тиффани Шор. Снова все то же самое.
– Эти дети…
– Да знаю я все про этих детей! Только о них и слышу! Как началось, так и не остановится…
Аллен сказал это негромко, с усталой обреченностью, но его слова били по больному. Секунду-другую они смотрели друг на друга, отец и сын, а потом в тишине зазвонил телефон. Определитель показал номер Йокама. Хант поднял палец.
– Мне надо ответить. – Он откинул крышку. – Ну что еще? Не дай бог…
Йокам обошелся без вступлений.
– Есть результат по отпечатку на веке Дэвида Уилсона.
– Личность установлена?
– Да, и даже кое-что получше.
– Насколько получше?
– Ты не поверишь.
Хант посмотрел на часы, повернулся к сыну и произнес ненавистные слова:
– Буду через десять минут. – Он закрыл телефон и поднял руку. – Аллен…
Но сын уже не слушал – протопав по лестнице, взбежал наверх. Хлопнула дверь.
Хант посмотрел в потолок, выругался шепотом и вышел из дома под грохот той же песни.
Глава 16
Полицейский участок находился в одном из переулков в центре города – чисто функциональное двухэтажное здание из красного кирпича. Распахнув двери, Хант прошел на второй этаж, где и обнаружил Йокама склонившимся над картой города.
– Рассказывай.
– Совпадение полное. Ливай Фримантл. Сорок три года. Чернокожий. Рост шесть футов и пять дюймов. Вес – триста фунтов[19].
– Черт… Я, признаться, думал, что парнишка преувеличивает.
– А вот и нет. Тот еще громила.
– Что-то мне его фамилия кажется знакомой… С чего бы?
– Фримантл? – Йокам откинулся на спинку стула. – Не знаю, никогда прежде не слышал.
– Фотография есть?
– Не из транспортного отдела. Водительских прав у него нет. И кредитной карточки нет. И банковского счета. По крайней мере, я не нашел.
– Но Дэвида Уилсона с моста сбросил автомобиль.
– Права ему могли выписать и в другом штате. А может, он и без них прекрасно обходится.
– Что еще нам известно?
Йокам порылся в бумагах.
– В поле зрения попал несколько лет назад. До того никаких сведений. Ни арестов, ни выписок из банковских счетов, ни данных об оплате коммунальных услуг или телефонной связи. Не человек, а призрак. Возможно, перешел под другую юрисдикцию. С момента появления у нас несколько раз арестовывался и привлекался к суду. Ничего серьезного, но свое отсидел. Там месяц, здесь два. Но вот что интересно: неделю назад ушел из рабочего отряда.
– Так он беглый заключенный? Почему я об этом ничего не слышал?
– В газете писали, но сообщение поместили где-то на девятой странице. Большого значения этому делу не придали – посчитали, что раз уж насильственных преступлений не совершал, то и угрозы не представляет. К тому же это проблема округа.
– А что за рабочий отряд?
– Общий режим. Дорожные работы за пределами города. Уборка мусора. Прополка сорняков. Он просто ушел в лес.
– Невероятно.
Йокам улыбнулся, показав такие ровные и белые зубы, что они казались крашеными.
– Готов выслушать главную новость?
– Какую?
– Свой срок он каждый раз отсиживал. Выходил, снова садился. И вот смотри. В прошлом году он вышел после очередной отсидки за три дня до похищения Алиссы Мерримон.
Хант вскинул голову.
– Не шути со мной так, Йокам.
– У нас есть адрес. Местный.
– Что с ордером?
– Я отправил Кросса – пусть вытащит судью из постели.
– Но еще не подписал?
– Подпишет.
– Уверен?
– Она – белая. У нее богатые родители. – Йокам пожал плечами. – Дело лишь во времени.
Хант огляделся, отмечая лица присутствующих.
– Перестань, Джон. Нельзя говорить такие вещи. Мы это уже обсуждали.
Йокам пожал плечами, и его голос прозвучал на удивление твердо.
– Мир таков, каков есть. Несправедлив, трагичен и полон того, чего стоит стыдиться. Не надо винить в этом меня.
– В один прекрасный день язык доведет тебя до неприятностей. Так что держи его на замке.
Йокам хлопнул жевательной резинкой и отвернулся. Хант начал просматривать полученную информацию. Ливай Фримантл жил на Гурон-стрит с Рондой Джеффрис, белой женщиной тридцати двух лет. Детектив ввел ее имя в строку поиска. Арестовывалась дважды – за приставание к мужчинам на улице. До суда дело не доходило. Одно задержание за владение наркотиком класса «А». Признана судом виновной. Из восемнадцати месяцев отсидела семь. Выпущена за хорошее поведение. Еще одна судимость – за публичное совершение непристойного действия. Нападение без отягчающих.
– Ронда Джеффрис. Какие у нее отношения с Фримантлом?
– Мы знаем только, что они проживают по одному адресу. Может, соседи. Может, что-то большее.
Хант просмотрел список задержаний Ливая Фримантла. Документ показался ему неполным.
– Какая-то чушь. Вторжение в чужое владение. Бродяжничество. Кража в магазине. Курам на смех. Ни насилия, ни секса.
– Да вот так уж…
Список ничем не отличался от сотен других, ничем не примечательных и не интересных, и Ханту показалось даже, что он знает Ливая Фримантла, как знает тысячу других таких же: но, с другой стороны, парня ростом в шесть футов пять дюймов и весом в триста фунтов забыть не просто. Он еще раз проверил даты и убедился – да, Фримантл вышел на свободу за три дня до исчезновения Алиссы Мерримон. Из команды заключенных, занятой на дорожных работах, он сбежал за неделю до похищения Тиффани Шор. Если это и было совпадение, то уж очень примечательное. И, наконец, был еще Дэвид Уилсон, убитый, но успевший сообщить, что нашел пропавшую девочку. На теле мертвеца обнаружился отпечаток пальца Фримантла. Описание, которое дал Джонни, совпадало с описанием беглеца. Время соответствовало событиям на мосту. Изгиб реки.
Хант отложил бумаги.
– Позвони Кроссу, узнай, как там у него.