Джон Харт – Последний ребенок (страница 25)
Хант кивнул в сторону лестницы:
– Заканчивай здесь. Закрывай. Встречаемся в участке через полчаса.
– А потом?
– Мы же работаем на стороне ангелов. Помолимся, попросим немного удачи. – Хант приложил палец к лицу Йокима. – И молчи.
Тот поднял руки.
– Что?
– Ни слова.
Выйдя из дома, Хант обнаружил небольшую толпу собравшихся на тротуаре соседей. Неподалеку стояли два полицейских в форме, но все равно пройти к машине оказалось непросто. Тем не менее он уже почти добрался до нее, когда какой-то худощавый, сердитый на вид мужчина спросил:
– Вы здесь из-за Тиффани Шор?
Хант не ответил.
– Нам никто ничего не говорит. – Мужчина повысил голос, а когда детектив прошел мимо, добавил еще: – Этот человек как-то связан с похищением?
Хант уже почти остановился, но в последний момент передумал. Что ни скажи, лучше не станет.
В машине он включил на полную кондиционер и, не задерживаясь, уехал. Нужно было проверить, как там сын, умыться и переодеться, но Хант вдруг поймал себя на том, что катит по долгому спуску к дому Кэтрин Мерримон. Лора Тейлор открыла дверь еще до того, как он успел постучать. Лицо усталое, губы сжаты, рука – на кобуре служебного оружия. Увидев, кто пришел, она расслабилась, шагнула на крыльцо и закрыла за собой дверь.
Хант кивнул.
– Ну как? Появлялся?
– Мальчишка? Нет. А этот придурок, Кен Холлоуэй, – да.
– Проблемы?
– Искал Джонни. Зол был как черт, рожа так и горела. Нес что-то насчет разбитого фортепиано. То ли «Стейнман», то ли «Стейнбек»…
– «Стейнуэй».
– Точно. Мол, парень бросил камень в окно, разбил инструмент… – Тейлор улыбнулась. – Дорогая, наверное, штука.
– Да, – усмехнулся Хант. – У тебя с ним возникли трудности?
– Да уж… Я его не впустила, так он принялся звать мать Джонни. Говорю, мол, успокойтесь, – переключается, обещает устроить мне неприятности, добиться, чтобы меня выгнали. – От ее слов дохнуло злостью. – Будь мальчишка здесь, ему бы точно влетело.
– Давно это было? – Хант посмотрел на улицу.
– С час назад, может быть. Обещал вернуться с адвокатом.
– Ты серьезно?
Тейлор пожала плечами.
– Очень уж ему хотелось попасть в дом.
– Если вернется и даст повод, надень на него наручники.
– Да?
– Я не позволю ему запугивать свидетеля и препятствовать расследованию.
– И это единственная причина?
Хант ответил не сразу. Оглянувшись на дом, он ощутил запах гнили, идущий от софитов и нижней обшивки, увидел щели в жалюзи, трещины в оконных рамах – и вспомнил, в каком доме жила семья до похищения Алиссы. Вспомнил темные глаза Кэтрин, ее упрямую, душераздирающую веру в то, что Господь вернет ей ребенка. Бедная женщина часто молилась у выходящего на юг окна, и в такие моменты, когда чистый солнечный свет падал на ее идеальную кожу, сама напоминала ангела. И рядом постоянно ошивался Кен, предлагавший улыбку, деньги и поддержку. Так продолжалось месяц. И как только горе сломило Кэтрин, Холлоуэй набросился на нее, словно стервятник. Теперь она жила в наркотическом тумане, и Хант знал, кто не дает этому туману рассеяться.
– Ненавижу. – Взгляд его ушел вдаль. – Ненавижу так сильно, что мог бы убить.
Лора отвела глаза.
– Я этого не слышала.
Кровь бросилась ему в лицо.
– Забудь.
Она посмотрела на него в упор.
– Уверен?
– Да.
– Хорошо, – Тейлор кивнула.
Хант бросил взгляд на улицу.
Белый «Эскалейд» Холлоуэя притормозил и, сворачивая на подъездную дорожку, съехал колесом в канаву. На секунду-другую двигатель заглох, но потом взвыл, и плененное колесо вырвалось на свободу. На краю канавы блеснула свежая черная рана. С шасси с правой стороны повисли куски земли и травы. Глядя в окно, Хант видел лицо Холлоуэя, решительное и возбужденное. Рядом с ним сидел смиренного вида мужчина, которого детектив видел пару раз в здании суда, некий юрист с бледным и влажным лицом. Приоткрыв дверцу, он с неприязнью и отвращением оглядел все лежавшее вне салона машины: дом, двор, полицейских. Его выход из салона оформился в утонченное действо, подобного которому детектив еще не видел.
Хант вышел во двор, и Тейлор последовала за ним. Холлоуэй явился в розовой рубашке, кое-как заткнутой в новые джинсы, и сапогах, стоивших больше, чем служебное оружие полицейского. Крупный, далеко за двести фунтов, злой, он казался еще более грозным и высоким, волоча за собой упирающегося адвоката.
– Скажи им. – Наставил на полицейских палец, и на запястье запрыгал медный браслет. – Скажи им, как оно будет.
Адвокат одернул пиджак. Кожа гладкая, идеальный маникюр, речь в соответствии с тем и другим.
– Я не вполне понимаю, зачем я здесь. И уже объяснял вам…
– Ты – мой адвокат, – оборвал его Холлоуэй. – Ты у меня на содержании. А теперь скажи им.
Адвокат перевел взгляд с клиента на полицейских и, как будто находился в зале судебных заседаний, поправил манжеты.
– Мистер Холлоуэй является владельцем этого участка и здания и желает получить доступ к своей собственности.
– Требует, а не желает, – бесцеремонно вмешался Кен. – Это мой дом.
– В прошлый раз вы заявили, что находитесь здесь на правах гостя, – спокойно ответил Хант.
– Игра слов. Этим домом владею я.
– Но Кэтрин Мерримон является законным арендатором.
– Мистер Холлоуэй берет с нее доллар в месяц, – указал адвокат. – В такой ситуации ее трудно считать законным арендатором.
– Плата есть плата, а ее размер значения не имеет, – возразил Хант. – И вы прекрасно это знаете.
– Тем не менее у него есть право осмотреть объект.
– В подходящее для этого время и после соответствующего уведомления, – поправила Тейлор. – Но никак не посреди ночи. Если ваш клиент желает позвонить миссис Мерримон, он может это сделать.
– Она не отвечает на звонки, – сказал адвокат.
Холлоуэй шагнул вперед.
– Мне нужен мальчишка. Он повредил находящийся в частной собственности ценный предмет и должен быть привлечен к ответу. Я хочу поговорить с ним.
– Неужели? – Как ни старался, Хант не смог скрыть ни неприязни, ни недоверия.
– Конечно. А что еще?
– А если я скажу, что его здесь нет? – Хант тоже шагнул вперед, и теперь мужчин разделяли считаные дюймы. Детектив знал, что Холлоуэй вспыльчив.
Так хотел, что готов был попросить.