Джон Харт – Последний ребенок (страница 102)
Она проследила за его взглядом. Надзирающая сидела за соседним столиком, и ей было явно не по себе в слишком тяжелом для лета голубом платье.
– Сына Ханта? – рассеянно повторила мать. – Он тоже совсем еще юный.
– Ты встречаешься с детективом Хантом?
– Завтра похороны твоего отца. Как я могу с кем-то встречаться?
– Думаю, это было бы нормально.
Она сжала его руку и поднялась.
– Пора. – Надзирающая уже шла к ним. – У тебя есть костюм? Галстук?
– Да.
– Они тебе нравятся?
– Да.
Остались считаные секунды. В следующий раз они встретятся, чтобы похоронить своих близких, тех, кого они любили больше всего. Надзирающая остановилась в нескольких футах от их столика, показала на часы, и на ее лице отразилось что-то похожее на сочувствие.
Мать отвернулась, пряча блеснувшие в глазах слезы.
– Заеду за тобой пораньше.
Джонни взял ее руку и осторожно сжал.
– Я буду готов.
Похоронную службу провели двойную. Отец и дочь лежали рядом. Благодаря содействию Ханта вход на кладбище временно перекрыли, чтобы защитить родных от назойливых зевак и прессы. Священник был другой – не тот краснолицый толстяк, который запомнился Джонни, а молодой человек, худощавый и серьезный, в безупречно белом одеянии. Он говорил о выборе каждого и силе Божьей любви.
Слово прозвучало звонко и певуче, так что Джонни кивнул, произнося его.
Он кивнул, но не отвел глаза от гробов и высокого голубого неба.
Высокого пустого неба.
После похорон прошло три недели. Кэтрин стояла во дворе ухоженного домика с двумя спальнями. В доме была крытая веранда, две ванных и самый большой, самый зеленый двор из всех, какие только она смогла найти. Кухню недавно переделали. Неподалеку, на той же улице, стоял дом, в котором Джонни прожил всю свою жизнь, кроме последнего года. Она надеялась купить его, но деньги по страховке мужа могла получить только после того, как определится, что делать со своей жизнью. И чем зарабатывать для себя и сына.
Кэтрин посмотрела вдоль улицы и отвернулась. Здесь был шалаш на дереве, а через задний двор пробегал ручей.
Им хватит.
Из дома в мокрой от пота рубашке вышел Хант. В волосах, на макушке, застрял кусочек стекловолокна. Подойдя к ней, он повернулся и посмотрел на дом.
– Надежно. Симпатично.
– Думаете, Джонни понравится?
– Думаю, понравится. Да.
Кэтрин опустила голову.
– Джонни вернется домой завтра. Нам понадобится какое-то время. Ну вы понимаете… Побыть вдвоем. Найти какой-то ритм.
– Конечно.
– Но через месяц или около того вы могли бы прийти на обед.
– Это было бы чудесно.
Кэтрин кивнула. Она нервничала, стыдилась, робела и вообще чувствовала себя неуверенно.
– Правда хороший дом?
– Прекрасный, – ответил Хант, не сводя глаз с ее лица.
Эпилог
Летний зной уже стал смутным воспоминанием, когда Джонни и Кэтрин поехали в Хаш Арбор. Была суббота, вторая половина дня. Они ехали, а деревья высились над ними с обеих сторон. Впереди сквозь кроны пробивался солнечный свет, и они уже видели гранитные столбы и кусты ежевики.
– Поверить не могу, что ты сюда приходил.
– Успокойся, мам.
– Здесь же могло случиться все что угодно.
Джонни поднял руку.
– Кладбище там.
Они проехали как можно дальше, потом вышли, и Джонни повел мать по вырубке.
– Детектив Хант сказал, что его похоронили здесь на прошлой неделе. Деньги дал какой-то друг его матери. – Краска на калитке все еще сияла белизной. – Надо бы приехать, постричь траву.
– Пожалуйста, не надо, – забеспокоилась Кэтрин, но Джонни уже обдумывал поездку.
Могила Ливая Фримантла выделялась свежей землей.
Рядом с ним, под новым надгробием, лежала его дочь.
– София, – сказал Джонни. – Так ее звали.
Они посмотрели на другой могильный камень. На нем стояли даты рождения и смерти. И короткая надпись.
– Я пересчитал надгробия, – сказал Джонни. – В ту ночь, которую провел здесь. Три для тех, кого повесили. – Он указал на небольшие, едва обработанные камни у основания громадного дуба. – И сорок три для потомков Айзека Фримантла. Теперь уже сорок пять. – Перед ними стояли ряды суровых каменных надгробий. – Если б Айзека убили, повесили, как других, никто из них не жил бы и не умер.
– Твой прапрадед был исключительный человек. – Кэтрин помолчала. – Как и твой отец. – Джонни кивнул, потому что не мог произнести ни слова. – Я никогда не видела Кена Холлоуэя таким мерзавцем, как в тот день. – Она потерла запястья, на которых еще виднелись следы от струн, которыми он связал ей руки. – Без помощи Ливая Фримантла мы могли бы умереть.
Они молчали. Солнце играло на мраморной плите.
– Он сказал мне, что жизнь – это круг.
Мать посмотрела на деревья, на ряды камней и положила руку сыну на плечо.
– Может быть.
В тот вечер Джонни написал Джеку. В письме он рассказал все, что случилось за те месяцы, что они не виделись. Получилось десять страниц. Джонни адресовал письмо «Джеку Кроссу, Моему Другу».