Джон Харт – Чужая воля (страница 22)
В то конкретное утро мальчишки не было на его обычном месте на остановке, когда к ней подкатил большой желтый автобус и распахнул двери. Он вышел из дома в четверть восьмого, но вместо того, чтобы свернуть вправо, свернул влево. Это не было ошибкой – он и в самом деле мог отличить лево от право, – но ребята постарше уже не раз рассказывали ему про заброшенную стройку, где на клочке изрытой земли они находили наконечники для стрел. Мальчишка любил наконечники для стрел – как и большинство мальчишек, – но для него все уходило гораздо глубже. Его дед был настоящим индейцем-чероки, прямым потомком представителей Восточного племени народа Чероки, которым не пришлось пройти по Тропе слёз[13] еще в незапамятном тысяча восемьсот тридцать восьмом. Деда уже не было в живых, но мальчишка хорошо помнил его уроки.
«Гордость за народ».
«Гордость за место».
Наконечники для стрел и копий собирались и бережно хранились, не становясь объектами обмена наряду с книжками комиксов и открытками с портретами знаменитых бейсболистов. И он очень хорошо умел их искать. Когда строили бейсбольную площадку, к примеру. Или в тот раз, когда обмелела река. Они редко лежали плоско – вот в чем весь секрет. Неопытные поисковики высматривали характерный силуэт, словно эти наконечники нарочно выложили там для них чуть ли не вчера. У мальчишки хватало ума понимать, что это совсем не так. Он высматривал острые кромки, острия, крошечные фрагменты, поднявшиеся из почвы. Лучше всего было искать после проливного дождя, особенно на вспаханных полях и стройплощадках. Он не знал, насколько давно заброшена эта стройка, или почему ее забросили, да это его особо и не волновало.
Свернув с дороги, мальчишка срезал угол там, где заканчивался его микрорайон и вдаль, насколько хватало глаз, уходила четырехполосная автомагистраль. Стройплощадка была на другой ее стороне, милях в двух – незавершенное здание высотой в семь этажей: один лишь каркас с лифтовыми шахтами и бетонными лестничными пролетами. Это место, как ему говорили, располагалось прямо под ним – там, где срыли верхушку холма и разбросали грунт, чтобы заполнить соседний овраг. Прибыв на место, мальчишка остановился перед сетчатой оградой, протянувшейся параллельно дороге. Мимо проносились автомобили, но никто не замечал его и не притормаживал. Протиснувшись сквозь приоткрытые ворота, он двинулся по временной строительной дороге, не сводя глаз с обочины из красной земли. Больше всего мальчишке нравились зазубренные наконечники – с шипами у основания или по бокам, – но почти так же любил он и простенькие лавролистные, и иволистные. Даже черешковый или примитивный треугольный заставляли его сердце пропускать удар. Однажды он нашел кремневый нож и широченный доисторический метательный клинок длиной с собственную руку.
Лезвия топориков. Жернова. Скребки.
Все сгодится.
По этой причине мальчишка шел, глядя себе под ноги, и вначале скорее почувствовал здание, чем увидел его – темную массу, вздымающуюся ввысь. Не обращал на нее внимания, пока тень стены не коснулась его ног и он не увидел пустые строительные шприцы для заделки швов, банки из-под газировки и разбросанные заклепки. Ступив на холодный бетон, мальчишка присмотрелся сквозь паутину балок и тросов. Продвинулся глубже, хрустя ботинками по гравию и ощупывая руками бетон и проржавевшую сталь. Зашел за лестничный пролет и первым делом увидел кровь.
А после этого и девушку.
Детектив Френч принял вызов у себя дома.
– А-а, Кен! – произнес он. – Доброе утро.
– Не слишком-то доброе. – В трубке потрескивали помехи – звонили явно с радиотелефона. – Знаешь заброшенную стройку на краю шестнадцатого шоссе? Где застройщик обанкротился в прошлом году?
– Отель, вроде?
– Намечался отель, да.
– А что с ним?
– Ты мне здесь нужен.
– Зачем?
– Тело. Женское. Плохо дело.
– Погоди-ка, погоди… Блин! – Френч зажал трубку между ухом и плечом. Он жарил яичницу, и она уже подгорала. – Все нормально, Кен. Прости. Рассказывай, что там происходит.
Барклоу начал с мальчишки.
Махнув в воротах значком, Френч заехал на старую стройплощадку и издалека сразу углядел темный силуэт, быстро превратившийся в маленького мальчишку, который сидел на земле, сгорбившись, задрав вверх колени и так сильно уткнув подбородок в костлявую грудь, как будто уже никогда не смог бы вновь поднять взгляд. Выбравшись из машины, Френч посмотрел на здание, а потом опять на мальчишку, разглядывая кроссовки, футболку, замызганные джинсы…
– Ты как, сынок? – Мальчишка не поднял взгляд и ничего не ответил. – Я – коп, хорошо? Я здесь, чтобы о тебе позаботиться.
По-прежнему ноль эмоций, даже в глазах. В тридцати ярдах от них Барклоу, который только что шагнул из недостроенного здания, махнул ему рукой.
– Жди здесь, – бросил Френч мальчишке. – Я скоро вернусь.
При виде напарника ему было трудно скрыть гнев.
– Этот пацан должен быть сейчас с кем-нибудь из взрослых! Со своими родителями. С сотрудником полиции. Хоть с кем-то.
– Пока нет.
– Почему? – Барклоу отвернулся, и Френч перехватил все исходящие от него сигналы.
– Все и вправду так плохо?
– Ты уже позавтракал? Потому что картина там… не самая аппетитная.
– Господи… Ладно. Это мальчишка звонил?
– Малыш забрел прямо в поток машин, и один из водителей едва не сбил его. Какая-то пожилая женщина. Бабушка. Она увела его с проезжей части и остановила патрульную машину. С кем-то из новичков. Добсон, по-моему. Это он сейчас стоит у ворот.
– Сегодня учебный день, время раннее… Этому мальчугану сколько? Двенадцать?
– Наверное. Может, и меньше.
– Что он тут тогда делает?
– Он вообще-то не говорит.
– Даже имя не назвал?
– Пока нет.
Френч обвел взглядом сорняки и рыхлую землю, разбросанный ветром мусор.
– А тут довольно тихо, Кен.
– Мне нужно, чтобы ты для начала посмотрел. Мне это и вправду
Френч нахмурился, когда в глубине здания перед ними открылась яма котлована. Мнение Барклоу было важней всего остального, но правила существовали не без причины. На месте должны были быть и другие сотрудники – еще детективы, технари-криминалисты, – своя иерархия и субординация. До этого Кен вел себя подобным образом всего лишь раз, и то место преступления было настолько жутким, что б
– Хорошо, напарник. Сейчас я присоединюсь. Дай мне только секундочку с пацаном.
Френч подошел туда, где сидел мальчишка. Даже стоя, он мог чувствовать исходящий от того запах пота, видеть пыль в морщинках у него на лице.
– Ну как ты, малыш? – Он присел рядом с ним на корточки. – Не скажешь, как тебя зовут?
По-прежнему ноль эмоций.
Молчание.
– Ну ладно. Я вот тоже не из разговорчивых… Но все-таки: как насчет того, что здесь произошло? Можем про это поговорить? Или, может, про то, что ты здесь делаешь?
По-прежнему ничего.
Барклоу наблюдал за ними, покачивая головой.
– Не хочешь посидеть в моей машине? Там кондиционер. Всякие полицейские штуки. Это довольно круто.
Мальчишка пожал плечами.
Прогресс!
Френч помог пацану подняться и сесть в машину. Показал ему рацию, запасные наручники, дробовик, прикрепленный к приборной доске…
– Послушай, сынок. Мне нужно зайти внутрь…
Тот в ужасе помотал головой.
– Здесь ты в безопасности. Обещаю. Все вот это… – Он обвел рукой здание. – Все, что ты там видел, все, что там внутри, – это теперь моя проблема, лады? Не твоя. С концами.
Мальчишка отвернулся, отчаянно пытаясь не расплакаться.
– А ты жди здесь. – Френч похлопал его по коленке. – Потом еще поговорим, когда я вернусь.
Ребенок проводил его взглядом. Барклоу поджидал Френча у входа в недостроенное здание, и тот последовал за ним в полутьму.
– Смотри не наступи на блевотину.
Френч перешагнул через бледную лужу.
– Пацана?
– Моя.
Этот односложный ответ был красноречивей любых других слов. Кен вот уже двадцать лет работал в отделе убийств. Воевал в Корее.