Джон Харт – Безмолвие (страница 60)
– На восток. Потом на север.
– Ясно. Как нечего делать.
Джимми Рэй шел впереди. Ему приходилось сталкиваться с такой тишиной, но обычно это случалось на рассвете, после свежего снега. Мир как будто замирал в ожидании рассвета.
Здесь было что-то совсем другое.
Ступая с осторожностью, воспитанной долгой привычкой, Джимми Рэй взял курс на восток, потом, достигнув воды, повернул на север. Теперь тишина воцарилась и у них за спиной.
– Чувствуешь? – спросил шериф.
Скорее всего, Джимми Рэй не смог бы объяснить, что именно чувствует, но, наверное, нечто похожее могло испытывать животное, услышав первый, еще далекий лай охотничьих собак. Он показал пальцами на глаза, потом на тропинку позади.
Шериф кивнул – и побледнел. Идти стало тяжелее, грязь висла на ногах.
– Мы слишком отклоняемся на восток, – шепнул, наклонившись, Джимми Рэй. – По карте здесь должно быть сухо. Не понимаю.
– Может, карта устарела…
– Попробуем напрямик.
Подняв повыше ружье, Джимми Рэй двинулся через заболоченную низину в сотню ярдов шириной. Выбравшись на сухой берег, он вытащил шерифа. Некоторое время они шли по сухой, но узкой полоске, уводившей их дальше от курса.
– Придется еще раз напрямик.
Вторая переправа далась труднее, чем первая. Местами вода подступала к груди, и каждая надежда на сухой берег оборачивалась разочарованием. Островки травы, сцепившиеся корни, гниющие стволы деревьев… Вдалеке вспорхнула и умчалась стайка птиц. Долгие часы ничто вокруг не менялось. Где-то вода доходила до колен, где-то до пояса. И ничего, кроме воды.
– Не понимаю. – Джимми Рэй, пошатнувшись, остановился. Солнце оказалось не там, где ему полагалось быть, тени указывали в неверном направлении. – Мы не там, где должны быть. – Он встряхнул компас. – С тобой такое случалось?
– Нет.
– Мы должны быть вон там.
– Мне надо отдохнуть. – Шериф согнулся, лицо его приобрело нездоровый цвет.
– У нас девяносто минут, потом стемнеет.
– Господи…
– Я что-нибудь найду. Разобьем лагерь.
– Спасибо, Джимми Рэй. Спасибо.
– Держись за мой рюкзак. Если будет надо, обопрись.
Шериф так и сделал, и Джимми Рэй побрел вперед через черную воду. Небо потемнело, дневной свет угасал. Вода дошла до пояса, поднялась выше; шериф налегал все тяжелее. Джимми Рэй споткнулся, но удержался. Тут же споткнулся снова, и они оба ушли под воду. Он поднял шерифа, и они потащились дальше, однако уже стемнело, и на них обрушилась туча москитов. Особенно насекомых привлекали глаза, губы и уши. Джимми Рэй распылил репеллент и обмазал лицо грязью, но результата эти меры не дали. Москиты забирались под воротник, в рукава. Еще через час их окутала полная тьма. Джимми Рэй остановился. В тишине слышалось надсадное дыхание, жужжание москитов и плеск воды.
Мужчины стояли по пояс в воде.
Шериф плакал.
Та ночь на болоте стала для Джимми Рэя Хилла худшей из всех. Так плохо не было даже во Вьетнаме. Казалось, москиты избрали их единственной целью. Насекомые висели в воздухе непроглядной тучей. Тысячи. Миллионы. Они путались в волосах, забивали уши и ноздри, мгновенно, стоило только открыть, наполняли рот. Спасались от них только погружением в воду. И вот это было истинное блаженство. Но длилось оно недолго – москиты ждали в дюйме от воды, и атаковали цель из темноты, едва он выныривал. Джимми Рэй не считал себя человеком религиозным, но к полуночи он твердо знал: Господь проклял его.
– Уиллард, ты как?
Шериф повис на плече Джимми Рэя и ответил, наверное, только через час. Опускаться под воду он даже не пытался. Джимми Рэй вымазал грязью его лицо и шею.
– Ты только держись. Через пять часов рассветет.
Эти часы тянулись бесконечно, и когда небо на востоке прорезали первые лучи, Джимми Рэй едва не пропустил их. Москиты висели темной тучей, и он смотрел на них из-под распухших век. Свет коснулся наконец воды, и рой тут же рассыпался, как паутина под дождем.
– Ну, всё. Уиллард, ты со мной?
Шериф стоял, опустив голову, и на вопрос не ответил. Джимми Рэй повернул его к свету.
– Господи…
Высохшая грязь запечатала распухшие глаза Клайна. Нос гротескно раздулся, лицо горело, язык высовывался изо рта.
– Уиллард? Идти можешь?
Шериф застонал и попытался сдвинуться с места, но тут же обмяк и стал падать, как марионетка с обрезанными ниточками. Джимми Рэй подхватил его, потом взял за руку и почувствовал под пальцами пиявок. Сорвал их одну за другой и взял Клайна покрепче.
– Давай. Будем выбираться отсюда.
Он снова потащил шерифа на себе, повторяя снова и снова одно и то же:
– Ох, старик… Какой же ты дурень.
Делать на болоте им было нечего, так что оставалось только убраться с него поскорее. Все просто. Солнце всходит на востоке, никак не иначе. Значит, идти нужно на юг, а потом на запад. Но прошло шесть часов, а все оставалось по-прежнему: вода, черная топь, опять вода. К двум часам дня Джимми Рэй начал думать, что теряет рассудок. Деревья выглядели так, словно он уже видел их: кипарис с надломленной верхушкой, сухая наполовину береза… К сумеркам сил изрядно поубавилось. Солнце оказывалось то слева, то справа. Шериф уже полностью лежал у него на спине. День сползал к ночи. Подтянув в очередной раз Клайна, Джимми Рэй протащился через глубокую воду и остановился. Справа на фоне темнеющего неба вырисовывался кипарис с надломленной верхушкой. Рядом стояла сухая наполовину береза. Впервые за все время охотник испытал отчаяние, а его мужество дало трещину.
Кипарис.
Береза.
Он ходил кругами.
Пришла ночь, а с ней – москиты и тьма. Пытка продолжалась несколько часов, и в какой-то момент разум не выдержал. Воздух и вода обжигали холодом, сквозь тучи прорывался голубой свет, и в самой воде ощущалось чье-то присутствие. Джимми Рэй замер, впервые за всю жизнь испытав внезапно нахлынувшее ощущение ожидания. Тишина как будто зарядилась электричеством. Джимми Рэй притянул к себе шерифа, и свет сместился влево, продолжая движение по кругу. Что-то прижалось к его коже и коснулось сознания.
Джимми Рэй перестал дышать. Слышал ли он этот звук или ощутил его? А может, в голове и впрямь что-то щелкнуло? Он не мог ни шевелиться, ни думать. Москиты поднялись и исчезли во тьме, и реальным был только ужас, стук в груди. Что-то приблизилось. Оно потянуло шерифа, но Джимми Рэй не разжал руки.
Слова прозвучали у него в голове… или он бредил? Наверняка Джимми Рэй знал одно: какая-то сила тянула к себе шерифа, и в груди, за ребрами, колотился молоток.
– Он мой друг.
Джимми Рэй попытался проникнуть взглядом за мерцание, но глаза слишком распухли и превратились в щелочки. Он лишь увидел плывущий по воде блеклый свет и ощутил его волю и злость.
Их сюда не звали.
Их не желали здесь видеть.
Джимми Рэй почти сломался, но все же выстоял.
– Не могу. Он мой друг.
Что-то вырвало шерифа из его рук и потащило по воде. Джимми Рэй пошатнулся, но промолчал, а в следующую секунду что-то схватило его за шею и тоже потащило по воде.
Глава 21
Боль была озером, и Джонни дрейфовал в нем. Пламя и кислота, молния во тьме… Времени не было, но у него только оно и было. Боль и время.
Дни.
Годы.
– Что со мной?