Джон Харт – Безмолвие (страница 17)
– Предложение хорошее, – продолжал Бойд. – Мистер Мерримон может потерять землю, если проиграет дело в апелляционном суде. Ему лучше взять деньги сейчас и оставить риск судебной тяжбы мне. Мисс Грин, я с удовольствием воспользуюсь вашими услугами для разбора любых апелляций. Мои юрисконсульты в Нью-Йорке получают девятьсот долларов в час. Могу предложить вам столько же.
– Вы очень щедры, – только и смогла пробормотать Лесли.
– Давайте на минутку остановимся. – Джек стоял спиной к остальным, но Бойд тут же переключился на него. Даже Лесли, похоже, поняла, что сейчас все зависит от Джека. – Джонни выстрелил в вас одиннадцать раз. И грозил выстрелить вам в горло, если вы вернетесь.
– Неважно, мистер Кросс. Скажите, мисс Грин, сколько зарабатывает партнер в вашей фирме?
Лесли открыла было рот, но Джек снова опередил ее.
– Никто не дает в десять раз больше рыночной стоимости.
– Вы уверены, мистер Кросс? Мой чистый доход более миллиарда. Извините за прямоту, но так бывает. Если я хочу что-то, то покупаю. Это относится и к помощи со стороны знающих людей. Я дам столько, сколько вы получите за три года, плюс оплачу любые судебные издержки по апелляционным делам.
– Возможно, если б я понял, почему это так важно для вас…
– Ясно. Вы боитесь, что мое единственное желание заключается в том, чтобы лишить человека, к которому я испытываю неприязнь, того, что ему дороже всего. Позвольте рассеять ваше беспокойство. Подойдите сюда. И вы тоже, мисс Грин.
Бойд провел гостей по коридору в комнату без окон, где на обтянутых бархатом стойках мореного дерева лежали ружья и винтовки. Джек коснулся пальцами одного, потом другого. «Пёрде». «Холланд-и-Холланд». Большинство образцов стоили больше, чем он зарабатывал за год.
– Знакомы с этим оружием? – спросил Бойд.
– Нет, – соврал Джек. – Не особенно.
– Охота – моя страсть. Вот почему я купил этот участок и построил домик. Здесь я развлекаю клиентов со всего света: девелоперов, саудовских шейхов, актеров, техасских нефтедобытчиков. Это расходы на бизнес. Проблема в том, что площадь участка всего лишь девятнадцать сотен акров. Вот. – Бойд посмотрел на топографическую карту на стене. – Это Хаш Арбор. Видите? Шесть тысяч акров плюс доступ к лежащим дальше охотничьим угодьям штата. – Он показал на широкую зеленую полосу на карте. – Между землей вашего друга и моей – три фермы. Две я уже приобрел, по третьей идут переговоры. После закрытия всех сделок мне будут принадлежать тридцать четыре сотни акров, прилегающих к Хаш Арбор.
– И вы хотите получить всё.
– Девять тысяч четыреста акров – это много даже по стандартам Техаса. Плюс охотничьи угодья к северу, и мы уже говорим о чем-то близком к пятидесяти тысячам акров.
– Сорок девять тысяч четыреста двенадцать.
– Ну вот. – Бойд поднял руки. – Вы знаете землю, знаете цифры. – Он попытался улыбнуться, но Джек не купился. – Тридцать миллионов. Все еще думаете, что я хочу прищемить вашего друга?
– Чего вы хотите от меня?
– Я хочу, чтобы вы убедили его.
– Он не продаст.
– Перестаньте, мистер Кросс. Через два года он потеряет все из-за невыплаченных налогов. Ваш друг разорен. У его матери есть какие-то деньги, но этого мало. Его отчим – полицейский, у которого семьдесят восемь тысяч на ИПС[9] и вдвое больший долг по ипотеке. Вы – его единственный друг. Да, я не сомневаюсь, что вы хороший юрист, но на вас тоже долг перед школой права – девяносто семь тысяч. – У Джека отвалилась челюсть; Бойд даже не моргнул. – Частные детективы обходятся на удивление дешево.
– Так, значит?.. – Джек сумел совладать с нервами. – Я убеждаю Джонни продать землю и становлюсь богачом?
– Мне нужна земля. Цена – вопрос вторичный.
– Почему?
– Я уже объяснил почему. Рысь и медведь, олень, перепелка и гусь.
– Но почему наш округ? Вы живете в Коннектикуте, работаете в Нью-Йорке…
– Долететь нетрудно.
– И всё?
– Земля в таких местах дешевая, даже по пять тысяч за акр. – Бойд заговорил резко, как будто с издевкой. – Деньги за четыре года, если поможете. – Он посмотрел на Лесли: – Итак, сколько получает партнер в вашей фирме?
Джек вел машину и держал рот на замке.
– Ты сердишься, – сказала Лесли. – Понимаю.
Он переключился на третью передачу, потом на четвертую.
– Бойд лжет.
– Возможно.
Джек покачал головой. Он не сомневался.
– Нам надо поговорить о его предложении, – произнесла Лесли.
– О чем говорить? Мы не можем представлять Джонни, если фирма представляет Бойда. Это конфликт интересов.
– Решение принимаешь не ты.
– Вообще-то я. Думаешь, Бойд обратился бы в фирму, если б я не был частью сделки? – Джек знал, что излишне резок, но ему было наплевать. Он чувствовал, что его разыграли. И что Лесли – часть розыгрыша. – Откуда ты знала, что он будет там?
– Я и не знала. Сыграла вслепую.
– Чертовски удобное объяснение.
– Перестань, Кросс. И расстраиваться тебе не из-за чего. Твой лучший друг живет на болоте. Как это сказывается на нем?
Джек задумался. Неужели Лесли каким-то образом почувствовала его страх перед болотом, его тревогу за Джонни? В конце концов, важно было только одно.
– Джонни сам знает, что делать. Это не мой выбор.
– В любом случае тебе нужно обдумать предложение Бойда. Лучшее, что ты можешь сделать для нас, – это убедить Джонни продать землю. Тридцать миллионов ему, еще по два каждому из нас.
– Два миллиона долларов?
– По самым скромным подсчетам.
От этой суммы у Джека голова пошла кругом. Его зарплата составляла шестьдесят тысяч долларов в год, и эти деньги еще нужно было заработать.
– Бойд – лжец.
– Почему ты постоянно повторяешь это?
– Его дед рос не в Иллинойсе. Рэндольф Бойд родился здесь и прожил в округе Рейвен до самой смерти. Он погиб в двадцать один год, на Второй мировой войне. Семейная история изложена в досье.
Джек кивком указал на папку, но Лесли не стала проверять.
– Ты имеешь в виду мальчишку, который застрелил лося в тридцать первом? Да кому какое дело? Мы все лжем. Господи, Кросс…
Она была права. Джек сам говорил неправду при необходимости, но на чувства это никак не влияло.
– Бойд сказал, что приехал сюда, потому что здесь дешевая земля и сюда легко прилететь из Нью-Йорка. Про то, что его дед жил в округе Рейвен и его отец родился здесь, он ничего не сказал. Почему умолчал?
– Может, посчитал, что это неважно. Может, ему наплевать.
Лесли хотела верить, и Джек не винил ее. Деньги большие и легкие. Как бы ни был интересен ей Джонни, этот интерес стремился к нулю в сравнении с огромной выгодой. Проблема заключалась в том, что ей нужен был Джек.
Он готовился к тому, что вначале она опробует мягкий вариант, пустит в ход мягкие слова, уговоры и логику, положит руку ему на запястье, поморгает своими красивыми честными глазами. Но в конце концов ей придется показать зубы. Когда из этого ничего не выйдет, прибегнет к помощи партнеров, постарается надавить через них. Что они применят, кнут или пряник? Джек не знал. Но злость, тревога и ползучее ощущение чего-то совершенно сюрреалистического определенно присутствовало. Не незатейливая ложь Бойда, не риск угроз или опасность остаться без работы и даже не вполне реальная возможность подвести лучшего и единственного друга вязали узлы недоверия в груди Джека. Бойд солгал не однажды, а дважды, и вторая ложь была столь велика, что Джек даже не представлял, что с ней делать.
– Полегче, – сказала Лесли.
Джек не услышал.
– Черт бы тебя побрал, Кросс…
Джек добавил газу. Он хотел поскорее выйти из машины, ему нужно было подумать – не о работе, не о Джонни, не о злости, закипающей в глазах сидящей рядом с ним красивой женщины. Джек тоже солгал. Пусть у него и была больная рука, он вырос сыном копа и сыном Юга. С оружием Джек познакомился, едва начав ходить, и об охотниках, охоте и обитателях дикой природы знал все, что можно было знать. И вот здесь-то была самая большая проблема. Потому что какие бы обстоятельства ни привели к выстрелу в оленя в 1931 году, произошло это не так, как описал Уильям Бойд. Пуля в сердце – да, этому Джек верил. Но все остальное, сказанное Бойдом, правдой не было. Огромная голова, шея толщиной с шею гризли и широкие сияющие рога – ничего подобного Джек не видел. И уже одно лишь это бросало тень лжи на всю историю Бойда. Потому что ни в Иллинойсе, ни в Висконсине, ни в каком-либо другом месте на сотворенной Господом земле ни одного столь величественного животного никто никогда не убивал.
Такого оленя просто не существовало.