Джон Гвинн – Злоба (страница 4)

– Слышал бы ты его, когда он нерадостный, – ты бы мигом себе разницу уяснил. Я вот наслушался предостаточно по пути отсюда в Гельвет и обратно.

– Гельвет – это же та земля, откуда Гар родом, а, Бан? – спросил Дат.

– Да, – пробормотал Корбан в ответ.

– Кто такой Гар? – полюбопытствовал торговец.

– Друг моих родителей, – ответил Корбан.

– Стало быть, он тоже вдали от дома, – сказал Вентос. – Откуда именно в Гельвете он родом?

– Не знаю, – пожал плечами Корбан.

– Человек всегда должен знать, откуда он родом, – заявил торговец. – Свои корни знать надо.

Корбан в ответ промычал что-то нечленораздельное. Обычно это он был человеком, который задает много вопросов – даже слишком много, если верить его матери, – но быть тем, кого спрашивают, ему нравилось не так сильно.

Внезапно на Корбана упала чья-то тень, а вместе с ней крепко ухватила за плечо рука.

– Привет, Бан, – поздоровался Гар, управляющий конюшен.

– А мы как раз о тебе говорили, – сказал Дат. – О том, откуда ты родом.

– Что? – нахмурился управляющий конюшен.

– Этот человек из Гельвета, – указал Корбан на Вентоса.

Гар моргнул.

– Я – Вентос, – представился торговец. – Так откуда ты из Гельвета?

Гар осмотрел товар, представленный в палатке.

– Мне нужны сбруя и седло. Лошадь пятнадцати пядей в длину, широкая спина, – сказал он, оставив без внимания вопрос торговца.

– Пятнадцать пядей? Да, уверен, среди моих товаров что-нибудь для вас да найдется, – ответил Вентос. – У меня есть сбруя, что я приобрел у ширакцев. Лучше не сыщешь.

– Я бы хотел на нее взглянуть. – Гар проследовал за Вентосом вглубь палатки, как и всегда слегка прихрамывая.

А мальчики тем временем начали осматривать товар в палатке Вентоса. Не прошло и пяти минут, как в охапке у Корбана оказалась гора всевозможных предметов. Он взял ошейник с железными клепками для Буддая, отцовского пса, оловянную брошь с отчеканенным на ней скачущим конем для сестры, серебряный зажим для платья с вставкой из красной эмали для матери и два крепких учебных меча для них с Датом. Дат выбрал две глиняные пивные кружки, украшенные волнами из синих кораллов.

Корбан посмотрел на него с удивлением.

– Почему бы не взять что-нибудь, что действительно пригодится отцу?

– А зачем две? – спросил Корбан.

– Если не можешь победить врага, – изрек Дат голосом мудреца, – стань его союзником. – Он подмигнул.

– Что же тогда никаких кружек для Бетан?

– Моя сестра не одобряет пьянство, – ответил Дат.

В этот момент из недр палатки появился Гар со связкой кож за спиной – железные пряжки звенели на ходу. Управляющий конюшен буркнул что-то в сторону Корбана и скрылся в толпе.

– Похоже, вы тут уже целую сокровищницу насобирать для себя успели, – усмехнулся торговец.

– Почему деревянные мечи такие тяжелые? – спросил Дат.

– Так это же учебные мечи. Их сердцевина заполнена свинцом: это хорошо усиливает десницу и приучает к развесовке настоящего меча, но при этом ежели они у вас из рук и вывалятся, то не зарубят вас насмерть.

– Сколько с нас за это все? – спросил Корбан.

Вентос присвистнул.

– Два с половиной сребреника.

– Столько хватит, если мы оставим мечи? – Корбан показал торговцу свой сребреник и три медяка.

– Вместе с этим, – сказал Дат, поспешно добавив свои два медяка.

– Сойдет.

Корбан отдал ему монеты и положил купленные вещи в кожаную сумку Дата, в которой тот хранил кусок сухого сыра и мех с водой.

– Может, увидимся вечером, на празднике.

– Мы там будем, – кивнул Корбан.

Когда мальчики уже было поравнялись с толпой за палаткой, Вентос окликнул их и кинул учебные мечи. Корбан непроизвольно поймал один и услышал, как Дат вскрикнул от боли. Вентос прижал палец к губам и подмигнул. Корбан ухмыльнулся в ответ.

«Настоящий учебный меч! Это тебе не какая-нибудь там игрушка из палок, собранных в огороде! До настоящего меча осталось всего ничего», – думал Корбан, чуть ли не содрогаясь от радостного волнения.

Какое-то время они бесцельно бродили, и Корбан изумлялся количеству людей вокруг и восхищался увеселениями, от разнообразия которых буквально глаза разбегались: сказители, кукловоды, глотатели огня, жонглеры мечами и многие-многие другие. Он вместе с Датом протискивался сквозь сгущающуюся толпу и наблюдал за тем, как выпускают из клетки визжащего поросенка и два десятка, а то и больше человек бегут за ним и сбивают друг друга с ног, когда животное от них уворачивается. К их веселью, какой-то долговязый дружинник из крепости наконец смог поймать поросенка, бросившись на него всем телом, и поднять его верещащую тушку над головой. Зрители кричали и смеялись, а дружинника наградили за труды мехом с медовухой.

Ребята двинулись дальше. Корбан привел их к огражденному канатами ристалищу, где проходили бои на мечах. Сейчас вокруг сражающихся собралось нешуточное количество людей – все наблюдали за Туллом, первым мечом короля.

Мальчики забрались на валун, что находился позади толпы, чтобы лучше видеть происходящее на ристалище. Быстро расправились с куском сыра, что был в мешке у Дата, и тоже стали следить за Туллом. Мужчина был раздет до пояса, и верхняя часть его тела выглядела могучей словно старый дуб. Он без особых хлопот наносил деревянным мечом удар за ударом по своему противнику, пока тот не оказался на земле. Тулл рассмеялся и широко развел руки, как вдруг его соперник подскочил на ноги и снова ринулся на него. Он обрушивал на королевского телохранителя быстрые удары, так что мечи трещали, а Тулл был вынужден сделать шаг назад.

– Смотри, – сказал Корбан. – Теперь он в беде.

Но Тулл ловко увернулся от очередной атаки – подобный маневр тяжело было себе представить, учитывая его габариты, – и так саданул потерявшего равновесие противника по внутренней стороне колен, что тот полетел лицом прямиком во взрытую землю. Тулл опустил ногу на спину поверженному врагу и победно вскинул руку. Зрители кричали и рукоплескали, в то время как противник корчился в грязи, прижатый тяжелым сапогом Тулла.

Вскоре старый воин отошел немного в сторону и протянул поверженному сопернику руку – тот отмахнулся и попытался встать самостоятельно, однако поскользнулся и снова упал в грязь.

Тулл, улыбнувшись, лишь пожал плечами и двинулся в сторону каната, ограждающего ристалище. Побитый воин уставился ему в спину и внезапно ринулся на Тулла. Что-то, должно быть, предупредило старика об опасности, потому как он обернулся и парировал удар в голову, который вполне мог раскроить ему череп. Тулл встал в стойку и пригнул голову, пока атакующий, разогнавшись, летел вперед. Его голова с неприятным хрустом столкнулась с головой старого воина, из носа брызнула кровь. Колено Тулла врезалось противнику в живот – и он рухнул на землю.

На мгновение Тулл навис над поверженным противником, подрагивая ноздрями от гнева. Затем он запустил руку в свои длинные с проседью волосы и вытер со лба кровь единоборца. Толпа разразилась криками.

– Он здесь новенький, – сказал Корбан, указывая на поверженного бойца, что лежал в грязи без чувств. – Я видел, как он приехал пару дней назад.

– Не очень хорошее начало, согласен? – хихикнул Дат.

– Ему повезло, что здесь деревянные мечи. Другие, что решили сразиться с Туллом, так и не поднялись с земли.

– Непохоже, что он встанет в ближайшем будущем, – заметил Дат, указывая в сторону растянувшегося в грязи воина.

– А вот возьмет и встанет!

Дат посмотрел на Корбана, внезапно бросился на него и спихнул с камня, на котором они сидели. Схватил свой новый учебный меч и встал над Корбаном, изображая сцену, которую они только что наблюдали. Корбан откатился в сторону, поднялся на ноги и медленно двинулся вокруг Дата к своему деревянному оружию.

– Так ты жаждешь сразиться с могучим Туллом? – спросил Дат, направив меч на приятеля. Корбан засмеялся и, замахнувшись, ринулся на него. Какое-то время они колотили друг друга, а в перерывах между бешеными приливами боевого задора обменивались подколками.

Прохожие улыбались, глядя на их веселую возню.

После череды неистовых ударов Дат оказался на земле, а Корбан навис над ним, направив свой меч ему в грудь.

– Ты… сдаешься? – спросил Корбан, переводя дух.

– Никогда! – воскликнул Дат и пнул Корбана под лодыжки, повалив того на землю.

Оба так и остались лежать в пыли, глядя в безоблачное синее небо, слишком утомленные шуточной дракой и смехом, чтобы подняться на ноги, как вдруг над ними раздался голос, от которого у обоих екнуло сердце:

– И что это у нас здесь? Две свиньи барахтаются в собственном дерьме?

Глава 2. Верадис

Верадис поерзал в седле, пытаясь успокоить боль в ноющих мышцах. Он гордился тем, что он хороший наездник. Парень улыбнулся, вспомнив свои шестнадцатые именины и испытание воина: тот день, когда он стал мужчиной. Тогда он, совершив почти безукоризненный прыжок, оседлал коня на полном скаку на глазах у дружины своего отца. Все дни его юности, потраченные на упражнения, слились тогда в единый венчающий миг, и, хоть и прошло уже два года, он до сих пор помнил каждую мелочь: как он пустил серого коня рысью, когда настал его черед, как бежал рядом с ним, зажав щит в левой руке. Удары копыт о землю слились воедино с биением его сердца. Время как будто остановилось, а он ухватился за конскую гриву, оттолкнулся от земли и одним плавным движением приземлился точно в седло. Он помнил, как брызнули слезы из глаз, то головокружительное облегчение, что практически заглушило одобрительный рев воинов из отряда отца, стучащих копьями по щитам. Даже его отец, Ламар, барон Рипы, поднялся на ноги и рукоплескал.