Джон Гвинн – Злоба (страница 11)
Он стоял молча, не зная, что делать дальше. Присев на колени, Корбан посмотрел на серую с белыми подпалинами голову зверя, вымазанную черной грязью.
– Что мне делать? – прошептал он. – Ты меня съешь, даже если я смогу тебя вытащить отсюда.
Зверь смотрел на него глазами цвета меди.
Корбан осмотрелся, поднял с земли длинную ветку, бросил ее перед собой и начал осторожно двигаться вперед под неодобрительным взглядом Ивушки. Внезапно ветка ушла под землю, а вместе с ней, прежде чем он успел опомниться, и его левая нога по колено. На мгновение его охватило смятение, и он попытался вытащить ногу, но грязь сковала его в своих плотных объятиях. Корбан отклонился назад и медленно высвободил из чавкающего плена стопу, покрытую отвратительной черной жижей. Он упал на спину.
Весь мокрый от пота, какое-то время он просто лежал. Что-то булькнуло, Корбан поднял голову и увидел, что волчень погрузился еще глубже. Мальчик встал и подошел к Ивушке, неожиданно осознав, что́ должен сделать, но в то же время понимая, что это глупо. Он погладил Ивушку и увидел белки ее глаз. Пони был готов пуститься наутек. Когда он немного успокоился, Корбан добыл из седельной сумки веревку, привязал один ее конец к седлу и медленно подвел Ивушку к краю болота. Мальчик сделал петлю на другом конце веревки, как его учила Кивэн, и бросил ее в сторону зверя. Со второй попытки он накинул петлю зверю на голову и плечо. Бережно поднял веревку и очень медленно потянул. Веревка натянулась и держалась крепко. Он повел пони прочь от болота. Веревка трещала, дрожала от натяжения, все остальное взяла на себя Ивушка. Волчень скулил, кусал воздух тем яростнее, чем сильнее веревка впивалась в кожу, затем с громким чавканьем начал выходить из трясины. Ивушка сделала шаг вперед, затем еще один… и вскоре зверь уже лежал на боку на краю болота, весь в грязи и тяжело дыша. Он пошатываясь поднялся на ноги, голова его была опущена.
Глядя на волчня, Корбан не мог удержаться от восхищения, несмотря на то, что тот был весь облеплен жижей. Стоя, он оказался немногим ниже Ивушки, его мех был окрашен в тускло-серый цвет, испещренный белыми полосами. Он медленно поднял голову и легким движением челюстей перекусил веревку. Затем он завыл. Ивушка заржала, встала на дыбы и понеслась прочь. Корбан же не мог пошевелиться и как зачарованный смотрел на длинные изогнутые клыки волчня.
Корбан ощутил чье-то присутствие, заметил движение в тени. В темноте мерцали глаза – множество глаз.
«Его стая пришла, – подумал Корбан. – Я – труп».
Волчень, которого он спас, неторопливо двинулся в сторону мальчика, в области его шеи и плеч выступали развитые мышцы. Живот покачивался из стороны в сторону в такт движениям – полный и тяжелый.
– Так ты беременна, – прошептал Корбан.
Самка волчня обошла вокруг него, остановилась прямо перед его лицом и уставилась на него своими глазами медного цвета. Затем она сделала глубокий вдох и, сопя, ткнулась мордой ему в пах. Корбан подавил желание отпрыгнуть назад, зная, что его жизнь висит на волоске. Животное подняло голову, продолжая его обнюхивать, провело носом по животу, шее, нижней челюсти. Горячее дыхание обжигало, а в нос бил запах мокрой шерсти. Он ощутил, как волчениха ткнулась в него мордой, почувствовал на своей коже холодные твердые зубы. Мочевой пузырь отпустило. Затем зверь отступил на шаг, повернулся и ускакал прочь, скрывшись под сенью леса.
Глаза в тени исчезли вместе с ней, и Корбан судорожно выдохнул, падая обратно на землю.
«Что я только что сделал?»
Он полежал еще немного на влажной земле в ожидании, пока не успокоится бешено колотящееся сердце, затем поднялся на ноги и пошел прочь от болота. Лес выглядел другим, еще более темным. Идти было тяжело – постоянно приходилось смотреть под ноги, чтобы не оступиться о заросли ползучих растений, словно ковер устилающих землю. Прошло еще некоторое время, прежде чем он осознал, что не видит ни одного из тех маленьких ручейков, через которые переступал ранее. Топнул ногой о землю – та больше не пружинила, под слоем лесной подстилки ощущалась твердь.
– О нет. – Он лихорадочно смотрел по сторонам в поисках хотя бы чего-то знакомого, но не нашел ничего. Сквозь ветви деревьев проникал лишь рассеянный свет, не давая никакого представления о том, где сейчас находится солнце. Сделав глубокий вдох, он продолжил путь.
«Просто нужно двигаться дальше, – подумал он. – Нужно найти ручей, который приведет меня обратно».
Он содрогнулся, пытаясь обуздать постепенно захватывающую его тревогу. Корбан прекрасно знал: на то, чтобы пережить ночь в лесу, нечего и рассчитывать, а чтобы найти выход, нужен был ясный ум.
«Просто продолжай идти, – сказал он себе, – и надейся, что не уходишь глубже в лес».
Он ускорился, постоянно переводя взгляд с земли под ногами на выбранный им путь и обратно.
Когда мальчик наконец решил остановиться, его ноги совсем устали, а пальцы онемели. У него было такое чувство, точно он шел целую вечность, но так и не нашел ручей. Осмотревшись, он выбрал высокий вяз и начал на него взбираться. Чем выше он поднимался, тем реже ему встречались ветки и тем больше было расстояние между ними. Наконец он добрался до места, откуда не мог дотянуться до следующей ветки даже встав на цыпочки.
«Если смогу добраться до верхушки, то увижу Дун-Каррег. Тогда я по крайней мере буду знать, куда нужно идти».
Охваченный отчаянием, он слегка присел и подпрыгнул. Обеими руками ухватился за ветку, на которую целился, и некоторое время висел на ней, покачиваясь. Но тут его кисть соскользнула. Он завертелся, отчаянно пытаясь ухватиться, но не удержался и упал. Во время падения потерял сознание, ударившись о пару веток, и пришел в себя лишь уже на земле. Со стоном присел – и тут услышал тихий звук. Он был далеко, но лес по большей части хранил молчание, не позволяя потревожить покой даже порыву ветра. Корбан напряг слух, практически уверенный в том, что слышал голос, чей-то зов. Он подскочил на ноги, забыв про усталость, и побежал. Когда остановился, мгновение слышал лишь тишину, которую снова нарушил голос. Он звучал намного ближе и выкрикивал его имя.
– Ау! – крикнул он в ответ, сложив руки вокруг рта, чтобы усилить голос. Бросился бежать, продолжая выкрикивать. Вскоре увидел высокого человека, скрывшегося за деревом, который вел за собой двух лошадей – большую пегую и пони. Человек прихрамывал.
– Гар! – воскликнул Корбан и сломя голову понесся навстречу. Бросился обнимать управляющего конюшен, а по лицу между тем текли слезы. Поначалу мужчина стоял неподвижно, словно статуя. Затем он неловко приобнял мальчика в ответ и похлопал его по спине.
– Что ты здесь делаешь? – спросил Корбан дрожащим голосом.
– Тебя ищу, дурачок. Ивушка всегда найдет дорогу домой, даже если ты ее забудешь, – ответил Гар, отступив на шаг, чтобы осмотреть Корбана. – Что с тобой произошло? Когда мы виделись в последний раз, ты уже выглядел неважно, но сейчас…
Корбан взглянул на себя – всего чумазого, исцарапанного и с дырками в накидке и штанах.
– Я был… – начал Корбан, но осекся, понимая, что дальнейший рассказ прозвучит глупо. – Я просто хотел побыть в тишине, в одиночестве… – пискнул он робко, не отрывая взгляда от земли. – И заблудился. – Выражение лица Гара дало ему понять, что рассказать сейчас о волченихе – не лучшая идея.
Управляющий конюшен посмотрел на измазанного грязью мальчика, потянул носом и глубоко вздохнул:
– Скажи спасибо своей сестре. Когда Дат рассказал ей о вашей стычке с Рэйфом, она настояла на том, чтобы я тебя нашел.
– Так она знает, – сказал Корбан, и у него поникли плечи.
– Да, парень, но забудь сейчас об этом. Поедем домой. Если будешь за мной поспевать, то мы должны успеть к началу церемонии. По крайней мере, не получится так, что я спас тебя только для того, чтобы твоя мама тебя убила.
– Она все равно меня убьет, – протянул Корбан, глядя на свою рваную накидку.
– Что ж, пойдем выясним. – Гар развернул свою лошадь и поскакал прочь.
Глава 6. Верадис
Верадис согнул плечи, пытаясь поправить кольчугу. Она натирала кожу несмотря на льняную рубаху, поверх которой была надета. Оттого, что он ехал верхом, поспевая за находившимся в десяти шагах от него Натаиром, было только хуже.
«Нужно было надевать ее чаще», – подумал Верадис. Однако в кольчуге ему было неудобно.
В Рипе кольчуга имелась только у нескольких воинов: конечно же, у его брата Крелиса и у их отца. Также у Альбена, оружейного наставника крепости, и двух-трех сыновей местных баронов. Те пару раз, что он
Как бы то ни было, он ее оберегал. Во многом из-за того, что эта кольчуга была подарком Крелиса на окончание его Долгой ночи, своего рода последней печатью на его испытании воина, когда он перестал быть мальчиком и стал мужчиной. Другой причиной были слова брата:
– Кожа поможет при слабом или скользящем ударе, но эта штука спасет тебя от сильного. Обращайся с ней как с лучшим другом.
Вот он и обращался. Каждый вечер Верадис вытаскивал ее из деревянного ящика, смазывал, чистил, затем складывал и убирал обратно.