Джон Гвинн – Тень богов (страница 21)

– В пасмурный день – возможно, – прошептал один из сыновей Вирка другому.

– Но я не могу защитить вас от того, что грядет, – сказала Сигрун.

– Жизнь здесь и так хороша, – ответил Вирк, и сыновья его поддержали.

– Нам не нужны перемены и Хелка.

– Да, жизнь была хороша здесь, в Феллуре, но в жизни, как и в году, сезоны сменяют друг друга… и они не могут длиться вечно. По всему Вигриру поднимаются ярлы, могущественные ярлы, от которых я больше не могу вас защитить. Ярл Стёрр на северо-западе расширил свои границы на юг и восток, и он положил глаз на эту землю. На этот фьорд. Ярл Орлиг, сидящий в Свельгарте на востоке, совершил набег на наши земли. И королева Хелка, она тоже… весьма властолюбива.

Властолюбивые ярлы… я уже видела, какую цену приходится за это платить. А Хелка называет себя королевой. Она поднимет голову над стаей и будет править ими. Все так, как и боялся Торкель. Даже хуже.

Орка переглянулась с Торкелем, чьи сведенные брови делали лицо хмурым, словно грозовая туча.

– Ей нужна наша земля и плоды наших трудов, – воскликнул Вирк. – Она сделает из нас арендаторов, которые платят дань за землю, которую мы захватили, которую приручали и обрабатывали своими руками, без ее помощи.

Воительница-тир перестала вышагивать туда-сюда за спиной у Сигрун и обратила на Вирка бесчувственные глаза. Теперь она стояла неестественно неподвижно.

Один из сыновей дотронулся до его руки, но тот дернул плечом и стряхнул ладонь. Выкрики из толпы поддерживали Вирка.

Вперед вышел человек в красной войлочной шапке, отороченной мехом, светлая борода золотыми кольцами спадала на грудь его, обтянутую красным же сукном. Орка и Торкель раньше торговали с ним: это был Фэльки Торильссон, некогда фермер, а теперь богатей, благодаря залежам олова, найденным в землях его надела.

– Вирк говорит то, о чем думают многие из нас, ярла Сигрун, – сказал Фэльки, почтительно поклонившись. – И я также думаю, не обложат ли нас дополнительным налогом в честь новой защиты, предоставленной уже Хелкой? – добавил он.

Ярла Сигрун пожала плечами.

– Скорее всего, Фэльки, – сказала она. – Таков путь мира. Посмотри на Искидан на юге – огромное царство, которым правит один город, Гравка, и один владыка, император Кирилл. Вигрир идет именно этим путем. Это случится скоро. При нашей жизни. Время года меняется, быть может, осень поворачивает на зиму, но затем будет весна, для тех, кто переживет холода.

– Да, Хелка хотела бы сделаться императрицей, как Кирилл из Гравки, – сплюнул Вирк. – Но не забывай, что его трон стоит на куче трупов, что в Искидане рабов больше, чем вольноотпущенников, и что тамошние жители приносят в жертву детей.

Ярла Сигрун рассмеялась:

– Я думала, ты выше детских сказок, Вирк.

– Это правда, я плавал по китовому пути и видел всё собственными глазами, – сказал Вирк.

– А еще ты осушил не один рог медовухи, и, возможно, тебе всё по пьяни привиделось, – сказала Сигрун, и ее дренгры засмеялись, а Гудварр громче всех. – Если бы это было правдой, я бы сделала все, что в моих силах, чтобы не допустить подобного здесь.

Тут ярла Сигрун нахмурилась.

– Но я не стану тебе лгать, Хелка захочет получить наши монеты и наши клятвы. И я скажу тебе еще более жестокую правду: если я скажу ей «нет», она все равно придет и заберет эту землю себе. У нас не хватит сил остановить ее. Она придет, убьет меня и наших лучших воинов и посадит одного из своих наместников новым ярлом в бражном зале, – она покачала головой.

Орка кивнула и мысленно похвалила Сигрун за то, что та признавала эту суровую правду. Но мысли ее забежали еще дальше, и Орка в ярких красках представила путь, по которому пойдет Хелка, поля, залитые кровью и мощенные трупами, по которым она будет шагать в своем стремлении править всем Вигриром.

– Но будет и выгода, – сказала ярла Сигрун.

– Выгода! – Вирк фыркнул, хотя другие, такие как Фэльки, внимательно слушали.

– Да, выгода быть на стороне победителя. Это лишь вопрос времени, когда Стёрр и Хелка столкнутся друг с другом, и победитель заберет весь Вигрир. Это может пойти нам на пользу.

– А что, если Хелка проиграет? – воскликнул еще кто-то.

– Она не проиграет, – сказала Сигрун. – Я видела ее драккары и ее отряд. Кости мертвого бога Орны высятся над ее крепостью в Дарле. Я видела крылья.

Она медленно оглядела толпу.

– Королева не проиграет, – и тут ее взгляд снова остановился на Вирке. – А налоги – это часть бытия, это путь к безопасности и долгой жизни. Королева Хелка защитит нас от больших вражьих сил здесь, в Вигрире, и я буду продолжать покровительствовать вам, насколько смогу.

В голове Орки росли воспоминания о битве и красной плоти, кружились, как морские змеи, почуявшие кровь в воде.

– Она потребует наших людей к себе в войско, – сказала Орка, сначала не осознав, что произнесла эти слова вслух.

Торкель хрюкнул и спрятался за дерево, а те, кто стоял рядом с Оркой, разом повернулись и уставились на нее.

Она вспомнила слова Торкеля.

Я предлагаю отправиться на этот Альтинг, но не высовываться и слова лишнего не говорить…

– Не так ли, ярла Сигрун? – спросила Орка.

– Она может так поступить, – нехотя ответила ярла Сигрун.

– Она именно так и поступит, – сказала Орка. – Она возьмет всех, у кого сильная рука, кто владеет копьем или топором, чтобы они сражались за нее на ее войне, и люди Феллура станут частью ее отряда.

Орка оглядела толпу, видя, как в глазах людей зарождается осознание. Мысль о том, что придется отложить инструменты, наточить копья и топоры и увидеть, как сыновей и дочерей уносит прочь волна войны.

– До этого еще далеко, и многое еще может случиться, – сказала Сигрун. – Но так будет лучше, чем сидеть на полях и в рыбацких лодках, когда отряд ярла Стёрра появится на горизонте или его корабли ворвутся во фьорд. Он не предложит нам защиты. Он предложит нам железо, кровь и ошейники трэллов и тир. И союз с Хелкой – это единственный путь, который я вижу, чтобы защитить нас всех.

– Защитить нас? – спросил Вирк. – В то время как ты не можешь защитить нас даже от убийц и похитителей детей?

Глаза ярлы Сигрун метнулись к Гудварру.

– Племянник рассказал мне об этом, об Асгриме и Идрун.

– И о Хареке, – сказал Брека высоким и пронзительным голосом.

Орка почувствовала гордость за сына, у которого хватило мужества выступить в защиту друга на подобном собрании.

– Да, – сказал Вирк, выходя из толпы. – Украден ребенок, и двое убиты, и все они жили в твоих границах, под твоей защитой, – он посмотрел на собравшихся. – Какова ж тогда цена этой защите? – прошипел он.

– Тебе следует сделать шаг назад и перестать шлепать губами, – сказал Гудварр.

– А тебе следует научиться искать пропавших и выполнять свои обязанности в отсутствие ярлы, – проворчал Вирк. По толпе прокатились смешки, согласные возгласы, и многие закивали.

Губы Гудварра искривились, а шея покраснела. Он сделал шаг к Вирку.

– Племянник рассказал мне об этом преступлении, – сказала ярла Сигрун, ее голос звучал громко и сурово, так, что заставил Гудварра остановиться. – Он сделал все, что можно было сделать.

– Это ложь, – огрызнулся Вирк.

Ярла Сигрун уставилась на него.

– Ты не должен так разговаривать со своей ярлой, – проговорила воительница-тир за плечом у Сигрун, и что-то в ее голосе заставило замолчать всех людей на поляне.

– Ты попросишь прощения у моей тети за оскорбление, – сказал Гудварр.

Вирк перевел взгляд с Гудварра на ярлу Сигрун, потом посмотрел на воительницу-тир.

– Прости меня, я не хотел оскорбить тебя, ярла Сигрун, – сказал Вирк, – я не считаю, что ты лжешь.

Он сделал паузу, переводя взгляд с нее на Гудварра.

– Вина за лживые слова лежит на твоем племяннике.

– Я сделал все, что мог, чтобы найти их, – огрызнулся Гудварр, повысив голос.

– Ты пищишь, как хорек в ловушке, – ответил Вирк, – и поскольку ты даже не можешь найти свой нос, чтобы вытереть его, как же ты можешь отыскать украденных детей, убийц и воров?

В толпе расхохотались.

Глаза Гудварра выпучились, рот нервно задвигался, из горла вырвались придушенные звуки. Он тут же вытер рукавом кончик сопливого носа.

– Хольмганга[7], – прорычал он. – Я бросаю тебе вызов, здесь и сейчас.

Его рука метнулась к мечу.

– Гудварр, прекрати это немедленно, – гневно проговорила ярла Сигрун.

– Слишком поздно, – прошипел Гудварр. – Вызов брошен, перед моей ярлой, перед народом Феллура и перед клятвенным камнем. Назад дороги нет.