Джон Гришэм – Вдова (страница 36)
— Да, спасибо. Какие у вас сейчас планы насчет мисс Барнетт?
— Ее должны кремировать и похоронить рядом с мужем на кладбище Итернал-Спрингс.
— Хорошо. А кто распоряжается похоронами?
— Мистер Саймон Лэтч, ее адвокат.
— Слышал о нем, но лично не знаю. С кремацией пока повремените, пока я не найду мистера Лэтча, ладно?
— Конечно, офицер. Мы никогда с такими вещами не торопимся. Есть проблема?
— Пока не знаю.
Саймон сидел за столом и изучал сэндвич с яичным салатом, который пролежал в холодильнике не меньше двух недель. Покупной. Наверняка в нем достаточно химии, чтобы не испортиться, но запах был странный, кисловатый. Больше на его половине холодильника ничего не было. На стороне Тилли выстроился впечатляющий ряд овощных напитков и фруктовых детокс-коктейлей, которые, судя по всему, работали великолепно.
Элеанор Барнетт только что умерла. Последние девять месяцев она занимала огромную часть его жизни и, скорее всего, будет определять его будущее. Он тепло к ней относился и искренне сочувствовал: милая женщина, которая прожила последние годы почти без семьи и с немногими друзьями. И все же он чувствовал облегчение: больше не нужно тревожиться о ней и отвечать за ее уход, хотя приведение дел в порядок могло занять годы. По обедам он скучать не будет, хотя некоторые были приятными.
Он подавлял эмоции, повторяя себе, что Нетти прожила долгую, счастливую жизнь и умерла почти без страданий. Сам он сомневался, что дотянет до восьмидесяти пяти.
Тилли нарушила одиночество: постучала и вошла с тем выражением лица, которое всегда означало неприятности. Она протянула визитку: «ДЕТЕКТИВ РОДЖЕР БАРР, ПОЛИЦИЯ БРАКСТОНА».
— Что ему нужно?
— Не сказал. Я иду обедать.
Барр устроился в кресле так, чтобы на бедре хорошо был виден черный Glock. Любитель. Саймон с ним никогда не встречался — уголовных дел он старался избегать.
Густые усы Барра закрывали верхнюю губу. Из-под них раздался хрипловатый голос:
— Только что из похоронного бюро. Куда вы так торопитесь с кремацией мисс Барнетт?
— Она умерла два часа назад. Как вы успели вмешаться так быстро?
— Это мое дело, мистер Лэтч. Вы куда-то спешите?
— Нисколько. Когда ее объявили умершей, я позвонил в похоронное бюро. Так обычно и делают. Звонит либо семья, либо больница.
— Вы семья?
— Нет. Семьи, можно сказать, нет.
В Барре раздражало все: внезапное вмешательство, самодовольная усмешка, будто он уже знал, что происходит что-то нечистое. Саймон решил не уступать.
— А вы какое отношение имеете к мисс Барнетт?
— Пока никакого, кроме большого любопытства. В свидетельстве о смерти написано, что она умерла от пневмонии. Так?
— В чем ваш вопрос?
— Она умерла от пневмонии?
— Послушайте, я не врач и свидетельство о смерти не подписывал. Если там написано «пневмония», значит, пневмония. Почему не спросите ее врача?
— Спрошу. У меня много вопросов. А пока давайте отложим кремацию, хорошо?
— На каком основании вы этого требуете?
— Получу судебный приказ. Куда торопиться?
— Никто не торопится. Я впервые оказался в такой ситуации. Больница передала тело похоронному бюро, а в предварительном медицинском распоряжении мисс Барнетт указаны кремация, затем захоронение. Я просто исполняю волю клиентки.
— Понял. Но судебный приказ все равно получу.
Саймон окончательно раздражился и пытался просчитать ситуацию на два шага вперед. Судебный приказ мог означать лишнюю огласку, а ему почему-то совсем этого не хотелось.
— В этом нет необходимости. Я сам позвоню в похоронное бюро и скажу подождать.
— Я уже это сделал.
Год не собирался заканчиваться тихо. Утром в четверг, 31 декабря, судья окружного суда Мэри Бланкеншип Пойнтер пила кофе с мужем за маленьким столиком для завтрака; оба все еще были в пижамах. Они обсуждали небольшой новогодний ужин, на который их пригласили, но куда обоим идти не хотелось, когда зазвонил домашний телефон.
Голос на другом конце представился: Тедди Хаммер, адвокат из такой-то фирмы в Вашингтоне. У него срочное дело, которое необходимо рассмотреть сегодня утром, если это вообще возможно. Судья Пойнтер объяснила, что обычно держит кабинет открытым до полудня в канун Нового года, хотя дел почти не бывает. Мистер Хаммер изложил суть срочного вопроса и сказал, что прямо сейчас отправляет ей по электронной почте ходатайство о временном судебном запрете. Документ короткий, всего две страницы, а в зале суда он сможет быть к десяти утра.
Пока судья ждала ходатайство по электронной почте, она проверила мистера Хаммера — адвоката, о котором никогда не слышала; впрочем, в Вашингтоне таких было не меньше миллиона. Большой город во многих смыслах находился далеко от Бракстона. В фирме Хаммера работали десять адвокатов, один офис был на Коннектикут-авеню, другой — в Арлингтоне. Обычный адвокатский сайт: много саморекламы и самовосхваления.
Мистер Хаммер представлял Джерри и Клайда Корсаков, двух пасынков мисс Элеанор Барнетт, умершей накануне. Его клиентов беспокоили «загадочные обстоятельства» ее смерти, и они хотели разобраться. Они просили остановить все приготовления к похоронам и захоронению — или, говоря по-адвокатски, «приостановить» — до проведения вскрытия. Внизу второй страницы мистер Хаммер указал, что копия ходатайства одновременно отправляется достопочтенному Саймону Ф. Лэтчу, адвокату Элеанор Барнетт.
Адвокат Лэтч сидел за столом с кофе и изучал вегасские линии на матчи боулов, когда пришло письмо. В одну ужасную долю секунды он забыл о футболе и выругался. Дверь кабинета была открыта, но в конторе никого. Тилли, конечно, получила выходной на весь день. Встреч не назначено. Сам Саймон все еще сидел в трусах.
Посреди стола стояла маленькая миска с обезжиренным греческим йогуртом, черникой и гранолой — он как раз собирался завтракать. Теперь смотрел на еду, не испытывая ни малейшего желания есть. Желудок скрутило. Он подавил приступ тошноты.
Он видел, как она угасала, когда началась пневмония. Кашель, температура, тяжелое дыхание — все симптомы были налицо, и ее состояние он обсуждал с медсестрами и врачами. Восьмидесятипятилетняя женщина сильно пострадала в автомобильной аварии, не могла ходить, почти не ела, принимала множество лекарств и медленно слабела. Где здесь загадка?
Теперь слетались стервятники.
Когда Саймон более-менее собрал мысли и комната перестала вращаться, ему захотелось позвонить мистеру Тедди Хаммеру и обругать его. Но дипломатичнее и полезнее было бы позвонить профессионально, поздороваться и попытаться вытянуть сведения. Оба варианта были плохими.
Он нашел сайт фирмы Хаммера, увидел первую фотографию и мгновенно возненавидел в нем все. Лет пятьдесят, дорогой темный костюм, пухлые щеки, отечные глаза, самодовольная ухмылка уличного адвоката, который знает, как причинить тебе боль. Фирма была ничего особенного: обычная компания хватких ребят, пытающихся изображать элитную вашингтонскую контору с серьезными связями.
Вариантов происходящего было множество, и все путали голову, но сильнее всего тревожило одно: Джерри и Клайд объединились. Когда Саймон расспрашивал о них Элеанор, она всегда давала понять, что пасынки живут каждый в своем мире и друг друга не любят. Теперь двое негодяев сошлись и наняли агрессивного адвоката, чтобы устроить хаос вокруг смерти Элеанор.
Когда Саймон вошел в зал суда ровно в половине одиннадцатого, судья Пойнтер уже сидела на возвышении и разговаривала с секретарем. Стенографистка подпиливала ногти, явно раздраженная тем, что ее вызвали в праздничный день. Саймон представился Тедди Хаммеру, который пришел один. Единственным зрителем был детектив Роджер Барр: он сидел в первом ряду и листал журнал.
Они находились в зале B, значительно меньше главного и предназначенном для процессов без присяжных. Судья Пойнтер предпочитала его большому, торжественному залу: здесь было уютнее, а система отопления и кондиционирования работала надежнее. Четырнадцать лет назад Генеральная ассамблея назначила ее на судейскую должность, так что никаких грязных избирательных кампаний ей переживать не пришлось; среди адвокатов ее уважали. После обязательного обмена любезностями судья открыла заседание, и стенографистка начала вести запись.
— Дело рассматривается в ускоренном порядке, — сказала судья Пойнтер. — Обычно требуются уведомление всех сторон и некоторая подготовка, но, насколько я понимаю, мисс Барнетт умерла вчера и есть вопрос о том, что теперь делать с ее останками. Мистер Лэтч, вы ее адвокат? Сидите, вставать не нужно.
— Полагаю, да, ваша честь. Я составил ее последнее завещание и имею доверенность на ведение ее дел, но суд не назначал меня управлять наследственной массой. Сейчас я, так сказать, в подвешенном состоянии.
— Хорошо. Продолжим.
Саймон тут же вмешался:
— И, ваша честь, на всякий случай предлагаю закрыть заседание и пока запечатать протокол.
Хаммер сказал:
— Мы не возражаем.
— Единственный зритель, которого я сейчас вижу, — детектив Барр из полиции Бракстона, — сказала судья Пойнтер. — Мистер Барр, не могли бы вы выйти? Если понадобитесь, мы вас позовем.