Джон Гришэм – Парни из Билокси (страница 89)

— Дайте мне время подумать.

— Договорились. И это наш секрет, ладно?

— Я могу рассказать об этом родным?

— Конечно, можешь. Я сделаю так, как захочешь ты и твои близкие, и никто никогда об этом не узнает. Договорились?

— А у меня разве есть выбор?

Губернатор улыбнулся, что делал нечасто, и ответил:

— Нет.

Глава 59

Губернатор, проявляя свое расположение, предложил добраться до места на реактивном лайнере штата, и генеральный прокурор сразу согласился. Когда вскоре, после восьми часов вечера, последняя апелляция была отклонена, Кит покинул свой офис в Джексоне и вылетел в Кларксдейл, где находилась ближайшая взлетно-посадочная полоса, способная принять лайнер. Его встретили двое полицейских, которые проводили его до патрульной машины. Как только они выехали за территорию аэропорта, Кит попросил выключить мигалку и снизить скорость. Он не торопился и не был в настроении с кем-либо разговаривать.

Сидя в одиночестве на заднем сиденье, он смотрел на бескрайние равнинные поля дельты. Сейчас он был так далеко от океана…

Им по двенадцать лет.

Это самая славная неделя в году: летний лагерь на Шип-Айленде с тридцатью другими скаутами. Неудачный конец бейсбольного сезона давно забыт, мальчики разбивают лагерь, ловят рыбу, крабов, готовят, плавают, ходят под парусом, путешествуют пешком, катаются на байдарках и проводят бесконечные часы на мелководье вокруг острова. Дом всего в тринадцати милях[31] отсюда, но кажется, что в другом мире. Через неделю начинаются занятия в школе, и они стараются не думать об этом.

Кит и Хью неразлучны. Как и другие члены команды звезд, они вызывают всеобщее восхищение.

Их уважают как руководителей отряда бойскаутов.

Они одни на четырнадцатифутовом[32] катамаране, и в миле от них виден остров. Солнце начинает опускаться на западе; вот и еще один долгий ленивый день на воде подходит к концу. Неделя, на которую они приехали, уже наполовину прошла, а им хочется, чтобы она длилась вечно.

Кит сжимает румпель и медленно лавирует против легкого ветерка. Хью растянулся на палубе, свесив с носа босые ноги. Он говорит:

— Я читал статью в «Жизни мальчиков» о трех парнях, которые вместе выросли недалеко от пляжа, кажется, в Северной Каролине, и, когда им было пятнадцать, им пришла в голову безумная идея починить старую парусную лодку и отправиться на ней через Атлантику после окончания школы. И они это сделали. Они все время над этим работали, восстанавливали, копили деньги на запчасти, расходные материалы и все такое, а на следующий день после выпуска отплыли. Их матери плакали, их семьи думали, что они сошли с ума, но им было все равно.

— Что с ними случилось?

— Все. Бури. Акулы. Без радиосвязи целую неделю. Несколько раз терялись. Им понадобилось сорок семь дней, чтобы добраться до Европы и сойти на берег в Португалии. Все уцелели. Они были на мели, поэтому продали свою любимую лодку, чтобы купить билеты домой.

— Звучит прикольно.

— Один парень описал эту историю десять лет спустя. Все трое потом специально приехали, чтобы встретиться в том же самом доке. Сказали, это было величайшим событием в их жизни.

— Мне бы хотелось провести несколько дней в открытом море, а тебе?

— Конечно. Дни, недели, месяцы, — говорит Хью. — Никаких забот, каждый день что-то новое. Мы должны это сделать, понимаешь?

— Ты серьезно?

— А почему бы и нет? Нам всего двенадцать, так что есть шесть лет на подготовку.

— Но у нас нет лодки!

Они думают об этом, пока ветер усиливается и катамаран скользит по воде.

Кит повторяет:

— У нас нет лодки.

— У тех троих тоже не было. Возле Билокси в сухих доках стоит тысяча старых шлюпов. Мы можем найти подешевле и приступить к работе.

— Родители не разрешат.

— Их родителям это тоже не понравилось, но им было по восемнадцать лет, и они были полны решимости это сделать.

Еще одна долгая пауза, пока они наслаждались бризом. Они приближались к Шип-Айленду.

— А как же бейсбол? — поинтересовался Кит.

— Да, он может помешать. А ты думал, что будет, если мы не попадем в высшую лигу?

— Вообще-то нет.

— Я тоже. А знаешь, мне двоюродный брат сказал, что в этом, 1960-м году в крупных турнирах нет ни одного игрока с Побережья. Он считает, что шансов туда попасть нет.

— Я так не думаю.

— Ладно, но, допустим, что-то случится, и мы не успеем. Тогда бы у нас было плавание под парусом для подстраховки. Мы отправимся в Португалию на следующий день после окончания школы.

— Мне это нравится. Но нам нужен еще один корефан.

— Времени у нас вагон. Давай пару лет сохраним это в секрете.

— Давай.

За несколько миль до тюрьмы они увидели мигающие огни двух вертолетов, круживших над ней, будто светлячки. В самые оживленные дни на автостраде номер 49 никогда не было заторов, но сегодня к девяти часам вечера к северу и югу от главного входа скопилось множество машин. С западной стороны толпились протестующие со свечами и написанными от руки плакатами. Они тихо пели, и многие из них молились. Через дорогу группа поменьше их с уважением слушала, размахивая своими плакатами. Обе группы находились под пристальным наблюдением, казалось, целой армии помощников шерифа и дорожных патрульных. Прямо напротив ворот располагался импровизированный пресс-центр с дюжиной операторских фургонов. Камеры и провода тянулись во все стороны, а репортеры деловито сновали в ожидании новостей.

Кит заметил ярко окрашенный фургон телестудии Билокси. Ну, конечно, Побережье не могло остаться в стороне.

Его водитель повернул у ворот и стал ждать позади двух других патрульных машин. Правоохранители округа. Это был день казни, знаменательный день для правоохранительных органов — возрождалась старая традиция. Каждый шериф должен был приехать в Парчман на патрульной машине последней модели и ожидать хорошей новости, что все прошло по плану. Еще одного убийцу лишили жизни. Многие шерифы были знакомы и собирались в группы, сплетничая и смеясь, пока заключенные жарили им на ужин гамбургеры. А когда приходила долгожданная новость, все поздравляли друг друга и разъезжались по домам. Мир стал безопаснее.

У входа в административное здание Кит отмахнулся от репортера, у которого имелся пропуск даже на территорию тюрьмы. Новость о прибытии генерального прокурора быстро распространилась. Он квалифицировался как потерпевший и потому имел право присутствовать при казни. Его имя было в списке.

Агнес просила его не ездить. У Тима и Лоры не хватило смелости присутствовать, но они хотели отомстить. Беверли колебалась и злилась на губернатора за давление на семью. Члены семьи просто хотели, чтобы все закончилось.

Кит пошел прямо в офис суперинтенданта и поздоровался. Адвокат тюрьмы был там и подтвердил, что адвокаты защиты устранились.

— Больше не к кому апеллировать, — мрачно заметил он. Они поболтали несколько минут, затем сели в белый тюремный фургон и направились в блок смертников.

В центре маленькой комнаты без окон стояли два складных стула. Стол и офисный стул были придвинуты к стене. Кит сидел и ждал, сняв пиджак, ослабив узел галстука и закатав рукава. Для конца марта ночь была теплой. Дверная защелка сработала с громким звуком, и от неожиданности он вздрогнул. Вошел охранник, за ним Хью Малко, потом еще один охранник. Хью обвел взглядом комнату и, увидев Кита, замер. На нем были наручники и цепь на лодыжках, белая рубашка и брюки хорошо отутюжены. Костюм смерти. Погребальная одежда. В ней его отвезут обратно в Билокси и похоронят на семейном участке.

Кит, не поднимаясь, посмотрел на первого охранника и распорядился:

— Снимите наручники и цепи.

Охранник засомневался, будто получил приказ совершить преступление.

— Мне что, вызвать надзирателя?! — резко поставил его на место Кит.

Охранники сняли наручники и цепи и положили их на стол. Когда один открыл дверь, другой сказал:

— Мы будем рядом.

— Вы мне не понадобитесь.

Они ушли, и Хью сел на пустой складной стул. Их ботинки были почти рядом. Они смотрели друг на друга, не моргая и не желая обнаружить ни малейшей неловкости.

Хью заговорил первым:

— Мой адвокат сказал, ты будешь присутствовать. Не ожидал, что зайдешь проведать.

— Меня послал губернатор. Он сомневается, как поступить с помилованием, и попросил помочь. Он возложил решение на меня. Это мой выбор.

— Так-так. Тебе это должно быть по нраву. Жизнь и смерть висят на волоске. Ты можешь поиграть в Бога. Высший судья.

— Странное время для оскорблений.

— Прошу прощения. Ты помнишь, как в первый раз назвал меня хитрожопым?

— Да. Шестой класс, миссис Дэвидсон. Она меня услышала, отвела в сторону и дала три затрещины за нецензурную брань, а ты неделю потом ржал.