Джон Гриббин – В поисках кота Шредингера. Квантовая физика и реальность (страница 16)
Это стало кульминацией старой квантовой теории. В течение трех лет она была отброшена, хотя с точки зрения химии представления об электронах как о крошечных частицах, вращающихся вокруг ядра в оболочках, которые «любят» быть заполненными (или пустыми, но не заполненными частично), недостаточной. А если вас занимает физика газов, вам недостаточно и представления об атомах как о твердых неделимых бильярдных шарах. Физика XIX века хорошо работает в повседневности. Физика 1923 года неплоха для основ химии. А физика 1930-х годов переносит нас ближе, чем когда-либо, к пониманию
Здесь я, конечно, преувеличиваю простоту химии. Требуется «несколько больше», чтобы объяснить появление сложных молекул, и это объяснение было развито в конце 1920-х и в начале 1930-х годов на основе результатов полноценно развитой квантовой механики. Большую часть работы проделал Лайнус Полинг, более известный сегодня как пацифист и сторонник витамина С, который в 1954 году получил первую из двух своих Нобелевских премий с формулировкой «за изучение природы химической связи и ее применение к объяснению строения сложных веществ». Эти «сложные вещества», объясненные физикохимиком Полингом с помощью квантовой теории, открыли дорогу к изучению молекул жизни. Ключевое значение квантовой химии для молекулярной биологии в своей великой книге «Восьмой день творения» показал Хорас Джадсон - увы, эта подробная история выходит за рамки настоящего сочинения.
фундаментальных истин. За более чем полвека не было прорыва, сравнимого с квантовой революцией, и на протяжении всего этого времени остальные науки пытались успеть за идеями нескольких гениев. Успех опыта Аспе, проведенного в Париже в начале 1980-х годов, ознаменовал начало конца этой гонки, дав первое прямое экспериментальное подтверждение тому, что даже самые странные аспекты квантовой механики являются буквальным описанием устройства реального мира. Итак, настало время узнать, насколько удивителен на самом деле квантовый мир.
Часть вторая Квантовая механика
Глава пятая Фотоны и электроны
Хотя Планк и Бор успешно показали дорогу к физике мельчайших частиц, которая отличается от классической механики, современное представление о квантовой теории начало формироваться только с принятием идеи Эйнштейна о световом кванте и пониманием, что свет необходимо описывать с позиции как волн, так и частиц. Эйнштейн впервые представил квант света в своей работе о фотоэлектрическом эффекте, опубликованной в 1905 году, но только в 1923 году эта идея получила признание и одобрение. Сам Эйнштейн двигался осторожно, прекрасно понимая революционные последствия своей теории, и в 1911 году сказал участникам Сольвеевского конгресса: «Я настаиваю на ориентировочном характере этой концепции, которая не кажется совместимой с экспериментально подтвержденными следствиями волновой теории» 16.
Хотя в 1915 году Милликен подтвердил, что уравнение Эйнштейна для фотоэлектрического эффекта было верным, казалось по-прежнему необоснованным принимать на веру существование частиц света. В 1940-х годах, описывая свою работу, Милликен так прокомментировал эксперименты с этим уравнением: «В 1915 году я был вынужден признать его однозначную верность, несмотря на его необоснованность... казалось, оно шло вразрез со всем, что мы знали об интерференции света». Во время опытов он выражался более резко. Заявляя об экспериментальном подтверждении уравнения Эйнштейна о фотоэлектрическом эффекте, он сказал: «Полукорпускулярная теория, к которой Эйнштейн пришел в своем уравнении, в настоящее время кажется полностью несостоятельной». Это было написано в 1915 году, а в 1918-м Резерфорд заявил, что «нет физического объяснения» связи энергии с частотой, которую Эйнштейн объяснил тринадцатью годами ранее, представив гипотезу о световых квантах. Резерфорд, конечно, знал о предположении Эйнштейна, но оно не казалось ему убедительным. Раз все эксперименты, разработанные для проверки волновой теории света, показали, что свет представляет собой волны, как мог он состоять из частиц? 17
Сольвеевские конгрессы - это серия научных конференций, спонсором которой был бельгийский химик Эрнест Сольве, сколотивший состояние, разработав метод производства карбоната натрия. Проявляя интерес к более абстрактной науке, Сольве выделял средства на эти конференции, на которых ведущие физики своего времени могли встречаться и обмениваться мнениями.
Цитаты в этом абзаце взяты из книги А. Пайса «Неуловимый Бог».
Частицы света
В 1909 году, примерно тогда же, когда он завершил работу в патентном бюро и занял первый в своей жизни академический пост адъюнкт-профессора в Цюрихе, Эйнштейн сделал маленький, но значительный шаг вперед, впервые сославшись на «точечные кванты с энергией
Эти слова хотя и не были услышаны в то время, попадают в самое сердце современной квантовой теории. В 1920-х годах Бор представил новый физический принцип - «принцип дополнительности», который гласит, что волновая и корпускулярная теории (в данном случае) света не являются взаимно исключающими, а напротив, дополняют друг друга.
Однако вскоре после своего замечания Эйнштейн оставил попытки серьезно работать над квантовой теорией и принялся развивать общую теорию относительности. Когда в 1916 году он вернулся к квантовой полемике, он использовал уже другую логику квантовосветовой задачи. Его статистические идеи, как мы видели, помогли укрепить модель атома Бора и развили данное Планком описание излучения абсолютно черного тела. Вычисления того, как материя поглощает или испускает излучение, также объяснили, как импульс передается от излучения к материи, учитывая, что каждый квант излучения
Однако формулу импульса «частицы» света очень легко вывести и из специальной теории относительности. В теории относительности энергия (E ), импульс
Так как частица света не имеет массы покоя, это уравнение быстро сокращается и принимает вид:
или просто
Именно эта работа убедила самого Эйнштейна в реальности световых квантов.
Называть частицу света «фотоном» предложили только в 1926 году (это предложение сделал Гилберт Льюис, работавший в Беркли, Калифорния), а в язык науки это слово вошло лишь после пятого Сольвеевского конгресса, темой которого в 1927 году были объявлены «Электроны и фотоны». Хотя в 1917 году Эйнштейн был одинок в своей вере в реальность того, что мы теперь называем фотонами, похоже, пришло время упомянуть следующее имя. Прошло еще шесть лет, прежде чем появилось неоспоримое прямое экспериментальное доказательство реальности фотонов, которое предоставил американский физик Артур Комптон.
Комптон с 1913 года работал с рентгеновскими лучами в нескольких американских университетах и Кавендишской лаборатории в Англии. После серии опытов, проведенных в 1920-х годах, он пришел к однозначному выводу, что взаимодействие рентгеновских лучей с электронами можно объяснить только в том случае, если в некотором роде представить рентгеновские лучи в виде частиц - фотонов. В ключевых экспериментах исследовалось, как электрон рассеивает рентгеновское излучение, или, говоря на языке частиц, как фотон с электроном взаимодействуют при столкновении. Когда рентгеновский луч ударяет электрон, тот приобретает энергию и импульс и улетает под углом в сторону. Сам фотон теряет энергию и импульс и улетает под другим углом, который можно рассчитать в соответствии с простыми законами физики частиц. Столкновение подобно воздействию, которое движущийся бильярдный шар оказывает на покоящийся шар, и перенос энергии происходит точно так же. Однако в случае с фотоном потеря энергии означает изменение частоты излучения на величину