Джон Грант – Альбион (страница 70)
— Но человек будет невиновным!
Аропетрана пожал плечами.
— Не бывает невиновных людей.
— Нет, — сказал Нгур. — Я не могу этого позволить.
— А ты можешь позволить, чтобы тебя свергли? — спросил командир, наклоняясь над столом. — Ты можешь позволить, чтобы эти варвары поставили Дом Эллона на колени? Если так, только скажи мне, и я убью тебя на месте. Откуда в тебе эта мягкотелость? Раньше ты не был таким. Наступили тяжёлые времена, а в тяжёлые времена необходимо принимать жёсткие решения. Ты должен забыть о судьбах отдельных людей и думать о судьбах мира и о всех, кто его населяет в целом.
Нгур снова отвёл глаза. Аргументы казались логичными: он не мог найти в этих рассуждениях того, с чем бы он был не согласен. Совсем недавно он не имел бы против этого никаких возражений, но теперь он изменился. Несмотря на то, что он пролил достаточно много невинной крови на своём пути к трону Деспота, ему не хотелось вновь убивать невиновного человека, даже крестьянина, только ради того, чтобы удовлетворить кровожадность своих солдат.
— Но если он не…?
Неожиданно Нгур принял решение и тут же возненавидел себя за него.
— Да, — сказал он. — Разрешаю.
Аропетрана встал, отодвинув кресло, и ножки заскрипели по мраморному полу.
— Надеюсь, ты достаточно мудр, Нгур, — сказал он, собираясь уходить.
— Я тоже надеюсь, — мрачно заметил Деспот.
Через некоторое время после того, как Аропетрана ушёл, Нгур повторил те же слова в совершенно пустом зале.
— Я тоже надеюсь.
* * *
Когда патруль Аропетраны вышел из больших ворот Гиоррана, дул сильный ветер. Несколько солдат приветствовали дюжину всадников, но большинство смотрели на них довольно мрачно. Прошёл слух — Аропетрана немало потрудился для его распространения, — что отправка патруля явилась результатом секретно полученной информации и что он должен был схватить одного из главарей повстанческой армии, возможно, даже саму Аню. До эллонских солдат часто доходили подобные слухи, и большинство из них относились к ним скептически.
Сам Аропетрана был страшно возбуждён. Ему
Выехав из лагеря и оставив его запахи далеко позади, они оказались у подножья высокого поросшего кустарником каменистого холма. Несколько лошадей противились подъёму туда, поэтому Аропетрана поехал первым, показывая пример.
Остальные последовали за ним, хотя было видно, что животным приходиться нелегко. Шум падающих камней напоминал плеск воды.
Наконец они вышли на твёрдый грунт. Трава была выгоревшей и жёлтой, то там, то тут виднелись жухлые кусты. Кони поднимались по крутому склону с трудом, но опора для них была хорошей. Аропетрана вновь направил вперёд своего коня, и остальные опять послушно двинулись следом.
На вершине холма они остановились. Казалось, отсюда их взору был доступен весь мир. Картина дрожала перед глазами из-за волн тёплого воздуха, поднимающегося ввысь, но, несмотря на это, они могли различить вдали цепь высоких бело-голубых гор, при виде которых Аропетрана поёжился от холода, представив, что поднимается на одну из этих вершин. А ещё дальше была белая занавесь, верхняя часть которой терялась высоко в небе — край света.
За ней ничего не было.
Аропетрана никогда не видел её раньше. Он принял обдумывать некоторые недавно сказанные слова его Деспота Нгура. Может, действительно за границей мира находился другой мир — вон там, за пеленой тумана?
Он покачал головой.
Всё это было не важно.
В его задачу входило найти крестьянина, более или менее похожего на лидера, и казнить его. Было бы лучше, если бы он смог найти крестьянку со светлыми волосами, чтобы выдать её за саму Аню. Ему нужна была жертва, чья смерть дала бы надежду армии Нгура.
— Извините, — произнёс голос неподалёку.
Он оглянулся, но никого не увидел.
— Извините, — повторил голос.
На этот раз Аропетрана посмотрел вниз.
Рядом с его конём стояла маленькая, почти безгрудая женщина, с короткими, плохо постриженными волосами. Он уже хотел отшвырнуть её ногой, когда почувствовал силу в её взгляде.
— Я крестьянка, — сказала она, — я пришла сюда, чтобы вы меня захватили. Почему вы не хватаете меня? Поторопитесь. У меня есть более важные дела, чем торчать здесь часами, чтобы потом меня связали, отвезли в Гиорран пытали и казнили. Я могла бы заняться чем-нибудь более интересным: например, повернула бы солнце другой стороной, чтобы вы увидели, что там находится. Думаю, вам следовало бы проявлять больше уважения к людям, которых вы собираетесь замучить до смерти.
Аропетрана некоторое время смотрел на далёкие холмы, а затем вновь обратил свой взор на женщину.
— Ты крестьянка? — спросил он.
— Ну, в некотором роде. — Женщина отошла в сторону, села и вынула из ноги занозу. — Я была близка к Лайану — нет, не подумайте, не в этом смысле, я хорошая подруга Ани. Если вы хотите схватить одного из повстанцев, чтобы пытать и казнить, я — ваш лучший выбор. Остальные хорошо спрятаны, даже несмотря на то, что они наблюдают за нами сейчас. Чтобы справиться с ними, понадобится нечто большее, чем ваш маленький патруль. Думаю, что вам лучше всего взять именно меня.
Аропетрана взглянул на своих солдат, а те посмотрели на него.
— Только не вздумайте меня насиловать, — сказала женщина, с интересом рассматривая свои ногти. — Вы можете трахаться друг с другом — я не против, но прошу вас, не пытайтесь насиловать меня. Мне не хотелось бы разрывать ваши кровеносные сосуды в местах, которые неудобно называть.
— Ну что? — спросила она уже более весёлым голосом. — Берёте меня в заложницы? Чем быстрее вы решитесь, тем быстрее мы вернёмся в Гиорран.
Потом встала и подошла к Аропетране.
— Ну давай же, — сказала она нетерпеливо. — Пере» кинь меня через седло. Это ведь просто, ты же знаешь.
— Я не верю, что ты крестьянка, — сказал он.
— Нет, веришь, — сказала Элисс.
Она улыбнулась ему.
И он словно погрузился в её глаза. На долю секунды ему показалось, что кроме них на свете не существует больше, никого и ничего.
— Верю, что ты крестьянка, — произнёс он с каким-то механическим выражением в голосе.
— Бывали люди и повежливее, — сказала она, касаясь мочки своего уха, как бы проверяя, всё ли с ней нормально, — но сойдёт и такой ответ.
— Ты хочешь, чтобы тебя казнили?
— Конечно. Я не хочу, чтобы меня тащили в Гиорран из-за пустяков. Моя казнь будет просто шикарной, представляешь: это не будет простое обезглавливание или что-то вроде этого, а полное ритуальное вспарывание живота. И много музыки. Струнный квартет подошёл бы лучше всего.
Аропетрана и его солдаты вновь переглянулись.
— Было бы глупо отказываться от её предложения, — произнёс наконец один из солдат, — тем более, что это сэкономит нам кучу времени.
Аропетрана почувствовал, что уже принял решение.
— Музыку я не могу гарантировать, — сказал он.
Элисс, казалось, негодовала, но затем выражение её лица смягчилось.
— Это ничего, — сказала она. — Если понадобится, я сама спою, пока вы мне будете вспарывать живот. Знаете, какой у меня хороший голос? Правда, он немного низковат для сопрано, а с другой стороны, я недотягиваю чуть-чуть до контральто, тем не менее он вам понравится. Конечно, я подберу какую-нибудь подобающую для своей казни песню — в общем, толпа будет довольна.
Аропетрана поднял глаза к небу и подумал, не поискать ли другого крестьянина. Всё же эта крестьянка призналась, что знакома с Аней и, возможно, на эшафоте повторит своё признание. Как сказал солдат, было бы жаль упустить такую возможность.
— Хорошо, — наконец произнёс он.
Солдаты смотрели на него с явным неудовольствием. В уставах совершенно ничего не говорилось о технике перекидывания людей через сёдла.
— Ты можешь взобраться сюда? — пролепетал Аропетрана, отчаявшись.
— Конечно, — весело ответила Элисс. — Я только и ждала этого предложения.
Она подпрыгнула и улеглась на седло прямо перед ним, свесив руки и ноги.
— Я выгляжу достаточно полумёртвой? — прошептала она.
— Вполне, — вздохнул он.
Они повернули к Гиоррану. На сердце у Аропетраны лежал груз гораздо более тяжёлый, чем тело женщины, которую он вёз.
* * *
— Барра’ап Ртениадоли Ми’гли’минтер Реган, — сказал он стражникам, которые спросили его имя, — хотя я откликаюсь просто на имя Реган.