Джон Гоуди – Опасные пассажиры поезда 123 (страница 40)
Марино сделал знак миссис Дженкинс:
— Скажи им, что новостей нет. «Пэлем Сто двадцать три» по-прежнему стоит как мертвый.
— Новостей нет, — проговорила в микрофон миссис Дженкинс.
— Я не хочу, чтобы хоть что-то лишнее просочилось за пределы этого зала, — сказал Марино. — Сейчас все зависит от нас. Поэтому выбирайте слова, ясно? Остальным молчать!
Он взглянул на табло. Красные огоньки, указывающие местонахождение захваченного поезда, не двигались с места.
— Всем молчать, — повторил Марино. — Считайте, что Каз по-прежнему здесь.
Старший инспектор полиции Дэниэлс
Дэниэлс вел группу из тридцати человек к экспрессу «Вудлаун Сто сорок четыре», стоящему на путях примерно в двухстах ярдах севернее станции «28-я улица». В группе было двадцать спецназовцев из Отдела специальных операций и десять обычных патрульных. Машинист — средних лет мужчина с кожей цвета шоколада, с курчавыми усами и баками — недоверчиво смотрел на них из открытого окна.
— Откройте дверь, — распорядился Дэниэлс, — нам нужно подняться в вагон.
— Мне приказали никого не пускать в поезд, — проговорил машинист.
— А я приказываю пустить! — рявкнул Дэниэлс. — Кто мы, по-твоему? Русские, что ли? Решил, что тут уже Красная армия?
— Да нет, я вижу, что вы копы, — сконфуженно пробурчал машинист. Взяв ключ, он перешел из кабины в вагон. Через мгновение створки первой двери разъехались. — Готов поспорить, что у вас и письменный приказ имеется.
— Молодец. Здорово соображаешь, — проворчал старший инспектор. — Дай руку.
Пыхтя, он влез в вагон. Пассажиры кинулась к нему. Дэниэлс поднял руку:
— Прошу назад! Собирайтесь, сейчас вы перейдете в другие вагоны. — Он ткнул пальцем в трех патрульных. — Отведите их.
Послышался недовольный ропот, на фоне которого взвился разъяренный голос:
— А вы знаете, сколько я уже торчу в этом чертовом поезде? Несколько часов! Я предъявлю городу иск на сто тысяч долларов! Я не шучу!
Копы из полицейского спецназа, привычные к общению с толпой, сделали движение вперед. Пассажиры нехотя попятились. Дэниэлс взял машиниста за локоть и сказал:
— Мы организуем погоню. Отцепите первый вагон и выключите в нем все освещение.
— Приятель, а кто это мне разрешит проделывать такие штуки?
Дэниэлс сжал локоть машиниста крепче.
— Я сказал, выруби свет! Тут должно быть темно, и снаружи, и внутри. После этого отцепи вагон от поезда. На все тебе три минуты.
Машинист открыл было рот, но Дэниэлс сдавил ему локоть, словно клещами, и он прикусил язык. Вернувшись в кабину, он, ворча, принялся собирать все необходимое: тормозную рукоятку, ключи и прочее.
Потом они направились в заднюю часть вагона, куда уже успели согнать пассажиров. Они сбились в кучу, а спецназовцы стерегли их — точь-в-точь овчарки вокруг отары овец. Остальным копам Дэниэлс приказал занять освободившиеся сиденья. Сжимая свои винтовки, автоматы и гранатометы, полицейские уселись. Дэниэлс вошел в кабину и взглянул через лобовое стекло. В туннеле стало намного светлее, чем раньше, но все же это было на редкость унылое и мрачное место — мерцающие кое-где огоньки и бесконечные ряды опор, смахивающих на оголенные стволы деревьев, делали туннель похожим на какой-то безжизненный призрачный лес.
Райдер
Райдер жестом поманил Лонгмэна, и Лонгмэн подошел к нему. Райдер уступил ему место у пульта управления.
— Вперед, — сказал он.
Лонгмэн сдвинул контроллер. Вагон тронулся.
— Жуть какая, — нервно сказал он, не отрывая взгляда от цепочки зеленых сигналов. — Наверняка тут за каждым столбом прячутся копы.
— Ничего не бойся, — сказал Райдер. — Они не сунутся.
Почему он так в этом уверен? Откуда он знает, что полиция будет соблюдать правила этой странной войны, правила, которые он сам же и установил? Но как бы то ни было, уверенность Райдера, как обычно, приободрила Лонгмэна. Руки его уверенно покоились на рычагах. Вот его настоящее дело, подумал Райдер, в остальном он ни к черту не годится.
— Ты точно знаешь, где остановиться?
— С закрытыми глазами, — сказал Лонгмэн.
Башня
Когда красные сигналы, обозначавшие на табло поезд «Пэлем Сто двадцать три», начали мигать, Марино тут же связался с полицейским диспетчером из Городского департамента.
— Что там у вас? — спросил полицейский.
— Эти сволочи поехали! — заорал Марино и толкнул плечом миссис Дженкинс. Но та уже разговаривала со штаб-квартирой Транспортной полиции. Ее голос был четким и выдержанным:
— «Пэлем Сто двадцать три» начал движение.
— Продолжает двигаться! — крикнул Марино в свою трубку.
— Отлично, — ответил полицейский диспетчер. — Продолжайте докладывать, но не так громко, если можно.
— Продолжает двигаться. — Марино безуспешно старался успокоиться. — Едут на малой скорости, но не останавливаются.
— Вас понял. Продолжайте докладывать. Только держите себя в руках, договорились?
Сентер-стрит, 240
В штаб-квартире Департамента полиции Нью-Йорка полицейский диспетчер связался с окружным инспектором:
— Сэр, поезд тронулся. Патрульные машины следуют за ним по плану.
— Рано, — сказал окружной инспектор. — Мы же договорились, что они будут ждать, пока мы не расчистим пути вокруг «Саут-Ферри»! Проклятье, что происходит?!
— Сэр?
— Оставайтесь на связи! — рявкнул окружной инспектор и бросил трубку. Было слышно, что он очень встревожен.
Оперативный отдел Транспортной полиции
В оперативном отделе Транспортной полиции лейтенант Гарбер, прижав к уху трубку, слушал, что говорит ему миссис Дженкинс.
— Хорошо, подождите минутку. — Он повернулся к диспетчеру: — Они поехали. Готовность номер один. Патрульным машинам наверху тоже. Городская полиция ведет их, но и нам не мешает. Проверьте, чтобы патрульные на станции «23-я улица» получили инструкции как можно быстрее. — Гарбер взглянул на часы. — Мы их достанем, черт побери!
В отделе началась суета, при виде которой лейтенант Гарбер ощутил мрачное удовлетворение. Боже, как было бы хорошо, если б мы сами их взяли! Именно мы, а не городские копы.
— Давайте, парни, двигаемся, двигаемся! — гаркнул он.
— Да, лейтенант, — сказал в трубке голос миссис Дженкинс. — Они продолжают двигаться.
Центр управления «Гранд-Сентрал»
Когда один из диспетчеров будничным тоном объявил, что, кажется, знает, как бандиты собираются смыться с деньгами, все так и опешили.
— Готов поспорить, они думают уйти через туннель старика Бича.
Диспетчер передвинул сигару в угол рта, чтобы не мешала говорить, и объяснил. Где-то в 1867 году старый Альфред Эли Бич взял в аренду цокольный этаж здания на углу Бродвея и Мюррей-стрит и начал проектировать нью-йоркское метро. Первый туннель длиной в 312 футов протянулся под Уоррен-стрит. Старик купил железнодорожный вагон, поставил на него пневматический двигатель и гонял его взад-вперед под землей. Однако пассажиров практически не было — публика не выказала особого интереса к подземке, и вскоре проект приказал долго жить.
— Локальная колея линии «Лексингтон-авеню» доходит как раз до того места, где начинается старый туннель, — говорил диспетчер, перекатывая во рту сигару. — Держу пари, эти парни рассчитывают добраться до него!
Старший диспетчер, жадно ловивший каждое слово, не выдержал:
— Твой старый туннель не используют уже лет семьдесят. Его разрушили еще в 1900 году, когда прокладывали туннели для первой линии
— Ниоткуда не знаю, — отрезал диспетчер. — А откуда ты знаешь, что ничего не осталось? Есть доказательства?
— Доказательства? — переспросил старший диспетчер. — Да сколько угодно. Часть кирпичей, из которых был сложен старый туннель, использовали, когда строили линию «Ай-Ар-Ти». Будешь в следующий раз проезжать там, внимательно смотри — сразу после станции «Сити-холл» в стене туннеля видны старые кирпичи.
— Никогда не смотрю в окно, когда еду на метро, — пробормотал диспетчер. — Что там можно увидеть?
— Как что? Кирпичи. Кирпичи из туннеля старого Бича.