Джон Гоуди – Американский детектив - 4 (страница 10)

— Пелхэм Час Двадцать Три, — ответил Марино. — Смотрите, он начинает двигаться. — Тут Марино изумленно повысил голос: — Господи Боже, он движется в обратную сторону!

Когда Лонгмен постучал в дверь кабины, Райдер некоторое время подержал его снаружи, пока не расстегнул замки коричневой сумки и не достал оттуда автомат. Машинист онемел от изумления. Райдер отпер дверь, и Лонгмен шагнул внутрь.

— Надень маску, — Райдер подтолкнул к нему его сумку. — И достань оружие.

Он выскользнул из кабины, прикрыл за собой дверь и стал рядом, держа автомат у ноги. В центре вагона, уже не стараясь остаться незамеченным, Стивер вытащил свой автомат из цветочной коробки, развалившейся почти пополам там, где она была перевязана и скреплена липкой лентой. В конце вагона от своей коробки разогнулся Уэлкам. Ухмыляясь, он водил дулом по вагону.

— Внимание, — громко сказал Райдер и увидел, как все пассажиры повернулись к нему, — не синхронно, но в зависимости от скорости реакции. Сейчас он держал автомат на сгибе руки, ствол лежал на правой, пальцы левой согнуты на спусковом крючке. — Всем сидеть на месте. Никому не двигаться. Каждый, кто попытается встать или просто пошевелиться, будет убит. Других предупреждений не будет. Если шевельнетесь, вам конец. — Он оперся о стену, так как вагон медленно двинулся вперед.

Красные огоньки на большом экране замигали.

— Он движется, — сказал Марино. — Вперед.

— Я и сам это вижу, — бросил Долович. Он подался вперед, обеими руками оперся на спинку кресла Марино и уставился в экран.

— А теперь остановился, — хрипло выдавил Марино. — Снова остановился. Почти на полпути между станциями.

— Псих какой-то, — проворчал Долович. — Ох, надеру я ему задницу!

— Все ещё стоит, — добавил Марино.

— Я намерен пойти посмотреть, какого черта там творится, — решил Долович. — И мне наплевать, как он будет извиняться, все равно я надеру ему задницу!

Тут он вспомнил про миссис Дженкинс. Лицо её оставалось непроницаемым, но... Господи, — подумал Долович, — мне бы следовало следить за своим языком. Надо бы засунуть его куда поглубже. О чем они думали, когда разрешали женщинам сдавать экзамен на диспетчера? Как можно управлять железной дорогой без ругани?

Когда он открывал дверь, до него донесся возмущенный голос из динамика:

— Что, черт побери, у вас творится с этим сумасшедшим поездом? Срань господня, неужели вы не в состоянии что-нибудь с ним сделать?

Это был голос начальника движения, кричавшего в микрофон из центра управления. Долович усмехнулся, глядя на окаменевшую спину миссис Дженкинс.

— Скажи его милости, что меры будут приняты, — сказал он, обращаясь к Марино, и начал торопливо спускаться в туннель.

На автоматы ушла уйма денег, обрезы, которые в их случае могли стать не менее страшным оружием, обошлись бы гораздо дешевле, но Райдер считал, что такие затраты вполне разумны. Его не слишком заботило, как они поведут себя в бою (было хорошо известно, что они — смертельное оружие на близкой дистанции, но с её увеличением бьют все более неточно, причем задирают пули вверх и вправо, так на 100 метрах почти бесполезны), он ценил их за психологический эффект.

Джо Уэлкам называл автоматы оружием, заслуживающим уважения, и даже со скидкой на его ностальгию по традиционному оружию гангстерской поры, он был прав. Даже полиция, прекрасно знавшая их недостатки, с почтением относилась к оружию, которое способно было выплевывать 450 разящих пуль калибра 0, 45 в минуту. И прежде всего им предстояло произвести впечатление на пассажиров, воспитанных на кинобоевиках, где автоматы буквально разрезают человека пополам.

В вагоне все затихло, если не считать стука колес на стыках — Лонгмен продолжал осторожно вести поезд по туннелю. Стивер, стоя посреди вагона, повернулся к Уэлкаму, находившемуся в его дальнем конце. Оба были в масках. Теперь Райдер в первый раз пересчитал пассажиров в передней части вагона. Их было шестнадцать. Дюжина с третью, так сказать. Но, бесстрастно их рассматривая, он в каждом видел индивидуальность.

Два маленьких мальчика с круглыми глазами размером с блюдце, скорее восхищенные, что им довелось стать участниками телевизионного боевика, развернувшегося в реальной жизни. Их пухлая мамаша, оказавшаяся перед выбором: упасть в обморок или броситься на защиту своих детенышей. Какой-то белобрысый хиппи со спадающими на плечи, как у Христа, волосами, такой же бородой, в шерстяном пончо в стиле индейцев навахо, с повязкой на голове и кожаных сандалиях с ремешками. Хиппи был в каком-то отрешенном состоянии либо пьян, либо накачался наркотиками. Плотная темноволосая девушка в какой-то невероятной шляпке. Дорогая проститутка? Пятеро негров: двое пареньков с пакетами почти на одно лицо — удлиненные, костлявые печальные лица с непропорционально большими глазами и крутыми белками. Лихой тип, смахивавший на военного, в берете, как у Че Гевары, и в накидке, как у Хайле Селасие. Мужчина средних лет, холеный, симпатичный, хорошо одетый, с атташе-кейсом на коленях. Полная спокойная женщина, вероятнее всего, прислуга, воротник пальто под чернобурку, не иначе подарок доброй хозяйки. Старик, седой, розовощекий, маленький и нервный, в кашемировом пальто, шляпе перламутрового цвета и шелковом галстуке. Явно ушибленная судьбой пьяньчужка в пальто неопределенного цвета и множестве юбок, невообразимо грязная и заскорузлая, сопящая в полубессознательном оцепенении...

И прочие типичные персонажи городского пейзажа. Если не считать воинственного негра, смотревшего на него с прямым вызовом, остальные пассажиры делали все возможное, чтобы выглядеть как можно безобиднее и незаметнее.

Неплохо, — подумал Райдер, — все они просто груз. Груз с объявленной ценностью.

Пол вагона дернулся у него под ногами, и поезд остановился. Стивер обернулся и вопросительно взглянул на него. Райдер кивнул, Стивер откашлялся и заговорил. Голос его звучал глухо и монотонно, неловко, как у человека, которому редко приходится говорить.

— Все, кто в заднем конце вагона! Встать! Всем. И поживее.

Райдер, ожидавший, что в его половине вагона тоже начнется движение, предупредил:

— К вам это не относится. Оставайтесь на местах. Сидите смирно. Не дергайтесь. Попытаетесь встать — стреляю.

Воинственный негр заерзал на сидении. Осторожно, с тщательно отмеренным вызовом. Райдер навел дуло автомата ему в грудь. Тот сразу успокоился, довольный, что продемонстрировал свою независимость. Райдер тоже остался доволен: вызов был простой демонстрацией, можно было не обращать на него внимания.

— Всем встать. Поднимайте свои задницы. По-английски понимаете? Шевелите своими вонючими мослами.

В конце вагона экспромтом вступил в дело Уэлкам. Это было ошибкой. Пассажиры вели себя достаточно послушно, не следовало рисковать, вызывая ужас и панику. Ну ладно, можно было ожидать, что Уэлкам начнет импровизировать, так что теперь сожалеть слишком поздно.

Дверь кабины открылась, и оттуда вышел Лонгмен, подталкивая перед собой дулом автомата машиниста. Он что-то негромко сказал машинисту, и тот кивнул, оглядывая вагон в поисках свободного места. Какое-то время он поколебался возле хиппи, потом шагнул вперед и тяжело плюхнулся на сидение рядом с толстухой — негритянкой. Та отнеслась к его появлению без малейшего удивления.

Райдер кивнул Лонгмену. С ключами машиниста в руках тот склонился над замочной скважиной передней аварийной двери. Мальчики, прижавшиеся к двери спинами, оказались у него на пути. Лонгмен без всякой грубости отодвинул их в стороны.

Мамаша закричала:

— Брендон, Роберт! Пожалуйста, не трогайте их! — она вскочила и шагнула к детям.

— Сядьте, — скомандовал Райдер.

Она остановилась и протестующе обернулась к нему.

— Не спорьте. Сядьте. — Райдер подождал, пока она не вернулась на место, потом повернулся к мальчикам. — Отойдите от двери и сядьте.

Женщина судорожно притянула мальчиков к себе, умостив их между широко раздвинутых ног, словно в безопасной гавани.

Лонгмен открыл дверь, вышел на переходную площадку и, после того, как дверь закрылась, спустился на рельсы.

Райдер обвел своих пассажиров взглядом, дуло автомата угрожающе скользило по их фигурам. Девушка в затейливой шляпке беспокойно притоптывала ногой по давно не мытым черно-белым квадратам пола. Хиппи кивал и улыбался, глаза его оставались закрыты. Воинственный негр, скрестив руки на груди, холодно и обвиняюще смотрел на сидевшего через проход хорошо одетого негра с атташе-кейсом. Мальчики крутились в жестких объятиях своей мамаши...

В конце вагона пассажиры стояли лицом к двери по трое в ряд, а Уэлкам ходил вокруг них, как овчарка.

Без всякого предупреждения свет в вагоне погас, зажглось аварийное освещение. Теперь на участке от четырнадцатой до тридцать третьей улицы питание было отключено на всех четырех путях, — местном и скоростном, северном и южном.

— Кондуктор, подойдите сюда, — позвал Райдер.

Кондуктор вышел в центр вагона и остановился. Он был смертельно бледен. Райдер сказал:

— Я хочу, чтобы вы вывели всех пассажиров на пути.

— Да, сэр, — с готовностью кивнул кондуктор.

— Соберите заодно всех пассажиров в остальных девяти вагонах и отведите их обратно на станцию "Двадцать восьмая улица".